June 30th, 2016

old hippy

Кстати, о Кагановиче.

Нашей песне печаль незнакома,
С этой песней нам легче идти,
Этой песней встречаем наркома,
Дорогого наркома пути!

Эх, самая залетная,
Светлая, высотная,
Песня пролетает с ветерком,
Эх, солнце разливается,
Песне улыбается
Каганович - сталинский нарком!



Здесь этот шедевр можно послушать:
http://muz4me.space/keyword_-+%D0%9F%D0%B5%D1%81%D0%BD%D1%8F+%D0%BE+%D0%BD%D0%B0%D1%80%D0%BA%D0%BE%D0%BC%D0%B5+%D0%BF%D1%83%D1%82%D0%B8.html

Ещё с бородой

Т.к. Кагановича с бородой на фотографии, которую я поставил вчера, мaло кто узнал, я почитал кое-что о Кагановиче на том сайте, где я взял его фотографию с бородой.
Collapse )
old hippy

Обещанная запись про сталинский ампир в Москве

Originally posted by greedyspeedy at Москва-Ампир. Часть 3



В прошлых частях речь шла о предпосылках возникновения генерального плана 35-го года столицы, а так же о крупных и значимых для Москвы постройках 30-ых годов.

В этой части речь пойдет о послевоенной реализации плана.

Данная серия постов всего-лишь краткий и неполный обзор того, что было построено за 20 лет правления Сталина в столице.

Статья проиллюстрирована домами 50-ых, реже 40-ых годов.


Collapse )
old hippy

Завершаю рассказ Игоря о знаменитом, но не названном американце.

Почему-то никто из Вас не догадался о ком идет речь.

Вот он вместе с моей боевой подругой и его героями.

Калифорнийские древности-1.2


(Окончание)

Не поймите меня буквально. Во-первых, в редакции наверняка не было никаких письменных столов, хорошо если репортёру удавалось найти свободное место за крошечной стойкой – я видел фотографии этой, громко сказано, редакции. Во-вторых, кто бы при той конкуренции потерпел в любой газете человека, который 24 часа в сутки не «вынюхивает» местные новости и сплетни. Просто наш герой мгновенно сообразил, что на одних реальных новостях и сплетнях имя себе не сделаешь. А уж чего, а амбиций у него хватило бы на всю редакцию, и не одну.

Уже через две недели он по-настоящему прославился, сочинив с начала и до конца историю о том, как на одном из приисков нашли «полностью сохранившуюся окаменелую мумию». На западе во многих местах были известны petrified forest, гигантские окаменелые деревья, жертвы вулканических извержений 3-х миллионов лет давности, уже в наше время оставшиеся «как живые» после всех процессов выветривания и полного исчезновения погрёбшей их лавы. Так что в самой выдумке ещё не было ничего «революционного». «Сенсация» была в том, что – напоминаю, это все выглядело обыкновенной газетной статьёй – что у мумии нашлись родственники, которые захотели «похоронить покойного по всей христианской традиции». Но местный судья, которому наш герой придал легко узнаваемые черты местного чиновника, оказался глупым бюрократом, чинившим одно препятствие за другим таком простому и очевидному делу.

Кто-то понял юмор, кто-то – нет. Большинство – нет, статья была перепечатана во всех газетах Запада и даже в солидных источниках Востока.   О нашем герое заговорили. Вскоре он стал настолько известным в Неваде, что местные законодатели специальным постановлением отметили его заслуги. Вскоре читатели газет стали первым делом интересоваться, есть ли в газете его статья. Удивительно быстро он стал известен. И двух лет не прошло, как к нему пришла слава.

Но это была, как бы помягче сказать, слава второго сорта. Провинциальная слава, слишком провинциальная. Десятки городков Невады и удалённых от побережья таких же мелких городков Калифорнии находились в глубокой тени столичного Сан-Франциско. The City – Город (с большой буквы) – был столицей империи, все эти городки – мелкими колониями, с завистью глядящими на запад, на Город. Как крупнейший порт, Сан-Франциско был связующим звеном между Западом и Восточным побережьем, как порт на Тихом океане – связывал страну с Азией. Город монопольно правил огромной территорией от… да, собственно говоря, всей — от океана до 300-400 километров вглубь материка. К примеру, серебряные прииски Невады принадлежали сан-францисканским магнатам, сначала Генри Флуду, а затем консорциуму во главе с гениальным Адольфом Сутро, который в своё время станет первым мэром-евреем Города. Банки только слегка уступали банкам Бостона и Нью-Йорка. Огромные магазины с последними новинками из Парижа и Лондона. Отели, предмет зависти нью-йоркских бизнесменов, и публичные дома уровня уж никак не ниже парижских.

Был ещё один аспект, значение которого подзабылось сейчас. В стране шла Гражданская война, и в то же время, когда на Востоке гибли люди и сжигались города, гибли состояния и разрушались торговые связи, когда все материальные и людские ресурсы шли на «победу», в то же время на Западе, где никогда не было призыва в армии, стремительно развивалась экономика и происходило невероятно быстрое накопление материального благосостояния. Изолированный войной от «восточной» конкуренции, свободный в торговле с Азией, Запад стремительно развивал индустрию и сельское хозяйство, став одновременно главным поставщиком военного и промышленного снаряжения для воюющих северян и лошадей и сельхозпродукции – для южан.   И во главе всего экономического бума был город Сан-Франциско.

Поэтому не удивительно, что нашего героя на описываемом нами отрезке времени очень тянуло в Сан-Франциско, при всей его амбициозности, его вполне устраивала следующая ступень — слава на столичном уровне. Чисто профессионально в Городе было где показать себя – в СФ не только пили в семь раз больше шампанского на душу, чем в Бостоне, но и количество газет-журналов на ту же душу было самым высоким в стране. Кроме того, в городе правил известный на обеих побережьях настоящий Писатель, Брет Гарт, внук ортодоксального раввина и общепризнанный мастер короткого рассказа, хроникёр Золотой Лихорадки.

Их пути не могли не пересечься, их соревнование за Первое место среди писательской братии Запада не могло не случиться и не могло не стать главным литературным событием богемного Сан-Франциско. Но вначале наш герой должен был появится в Городе.

В мае 1863, после нескольких неудачных попыток, он смог вырваться в Город, твёрдо пообещав редактору газеты и брату, у которого он попутно служил личным секретарём, «не больше, чем на две недели». Сан-Франциско ошеломил его. Роскошь отелей, особенно сделанные «под Версаль» холлы и коридоры Лик-Отеля, конки, подымающиеся по почти вертикальным улицам, концертные залы с прекрасно одетой публикой, многоэтажные дома с красивыми фасадами… и женщины в благородном обществе, где с помощью старых друзей по Вирджиния Сити он быстро стал своим человеком. Конечно, у него не хватило сил сдержать слово. Отъезд всё время откладывался, поездка затянулась на 2 месяца.

В городе запомнили в его первый приезд не только его густые и совершенно рыжие брови, не только его морскую, раскачивающуюся походку, не только его странную манеру говорить, когда звуки, выходившие изо рта напоминали ворочающиеся камни в горном потоке, с их непредсказуемым ритмом и громкостью, не только его страннейшую манеру смешить публику «историями», сохраняя непроницаемо серьёзное лицо, но ещё в одном качестве, весьма уважаемом в то интересное время.

4 июля 1863 года Город отметил День Независимости традиционными барбекю и салютом. Бары и салуны работали с максимальной перегрузкой, дружеские вечеринки затянулись далеко за полночь, а к утру писарь местного вытрезвителя на Паромаут сквер подвёл итоги длинного дня. Всего в учреждение было доставлено 23 человека. Под номером 21 он внёс фамилию Самуэль Клеменс, 27 лет. В 1864 наш герой надолго вернётся в Сан-Франциско, будет редактировать литературный журнал, в нелёгкой борьбе литературных талантов одолеет Брет Гарта и ещё не раз станет клиентом вытрезвителя. До написания «Знаменитой скачущей лягушки из Калавераса» пройдёт ещё год тяжёлого литературного труда, сделавшего его псевдоним – Марк Твен – сначала, как он и хотел, знаменитым на Западе, а потом – и во всём мире.

old hippy

Шикарный мультик!



В одном месте я прочел такой отзыв:
- Где взять траву, которую курили авторы этого бреда?
А мне понравилось.
Хорошая трава!
old hippy

Каганович действительно оказался свидомитом


Я прочел на эту тему всего несколько строк и совсем не думал, что Лазарь Моисеич был таким а гройсер украинизатором.
Но я ошибался.
Считаю, что в Киеве должны поставить памятник главному большевитскому украинизатору двадцатых годов.
Спасибо Владимиру, он меня просвятил. Копирую совершенно замечательную запись из его ЖЖ. Обратите внимание, запись эта появилась задолго до Майдана.
Еще в 2011-м году.
Артур Кальмейер, о котором упоминает Владимир, редкая сволочь. Я с ним расплевался лет пять назад. Сначала мы взаимно френдились, но потом он такое начал нести, что я не сдержался и написал у него в ЖЖ всё, что я о нём думаю. Последовал немедленный бан, хоть я больше в это говно так или иначе вступать не собирался больше.


Originally posted by vlhart at Артур Кальмейер как продолжатель дела Кагановича
art_of_arts  (aka Артур Кальмейер) отреагировал на передачу Радио "Свобода" "о "проблеме" русского языка в Украине" (ВОПРОС К ЧИТАТЕЛЯМ-УКРАИНЦАМ, art-of-arts.livejournal.com/440818.html, с продолжением art-of-arts.livejournal.com/441504.html).

Collapse )
Конечно, нехорошо вмешиваться в чужие внутренние дела, но «мы, русские» такие, вус махн.
old hippy

И снова про Людмилу Евгеньевну

Похоже, что Дмитрий Львович, который тоже упомянут, нервно курит в сторонке.
Людмила Евгеньевна популярнее.

Диссиденты на рожон

Когда серьёзные исследователи возьмутся, наконец, писать историю российского диссиденства, с самых дремучих и до самых недавних времён, прошу занести в протокол и мои скорбные наблюдения.

Я категорически утверждаю, что сегодняшнее российское диссиденство — это в первую очередь форма неизлечимого нарциссизма, усугублeнная хронической завистью к чужим успехам.

Подчёркиваю: именно к успехам, а не к способностям, поскольку сегодняшние российские диссиденты, пораженцы мании величия, в собственном преводсходстве не сомневаются никогда. Поэтому и завидуют не чужому таланту, коего не признают, а именно чужому успеху, коим возмущаются, как незаслуженным.

Сегодняшний российский диссидент сродни типу вечного графомана, хорошо знакомого любому редактору. Не заурядного, плодовитого и безобидного графомана, а графомана, озлобленного, непримиримого, панически агрессивного, первейшая отличительная особенность которого есть полная неспособность сoотносить собственное убожество с блеском других.


Collapse )

old hippy

Зарезана тринадцатилетняя израильтянка

Потому что огонь по террористу открыли не сразу.

'Алель Яффа Ариэль

Макс Лурье, Facebook.
30 июня.

В Кирьят-Арбе произошло то, что должно было рано или поздно произойти. И это не только о гибели 13-летней Алель, которую арабский ублюдок зарезал спящей в кровати.
- Это прежде всего о том, что боец самообороны побоялся сразу открыть огонь по террористу, опасаясь быть обвиненным во внесудебной казни.
- Это о том, что вооруженный человек дважды подумал, прежде чем ликвидировать убийцу, хотя обязан был стрелять сразу и на поражение. (В результате он сам получил ранение в плечо, и лишь после этого его товарищ по самообороне прикончил террориста).
- Это о том, что сегодня израильтянам проще подставить себя под нож террориста, нежели потом доказывать, что огонь был оправдан.
- Это о той деморализации, которая разъедает армию и народ в результате "борьбы за высокую мораль", начатую процессом над полковником Исраэлем Шумером, продолженной расследованием против Ханании Шабата и достигшей своего апогея в травле Эльора Азарии.
- Это о командирах, боящихся отдавать приказы, чтобы не угодить под трибунал, и дающих, вроде Тома Неэмана, показания против своих подчиненных.
- Это компенсациях семьям убиенных турецких боевиков с "Мармары", превративших израильских солдат из защитников в убийц.
- Это о рвущихся в политику генералах, которым будущая карьера важнее всего остального.
- Это о "комиссиях по расследованию", "духе Осло", двойной морали, мнимых ценностях и самообмане.
- Это о том, чего быть не должно. Потому что в противном случае не будет нас.

И тут же... слова, слова, слова...


Нетаниягу: Миру следует осудить теракт в Кирьят-Арбе, как в Орландо и Брюсселе

В четверг, 30 июня, глава правительства Биньямин Нетаниягу не мог не откликнуться на кровавый теракт в Кирьят-Арбе, в котором погибла 13-летняя Халель Яффа Ариэль.

"Чудовищное убийство невинной, спящей в своей кровати девочки — наглядное доказательство неуемной жажды убийства и бесчеловечности накачанных подстрекательством террористов, с которыми нам приходится иметь дело, — заявил Нетаниягу. — Весь наш народ солидарен с семьей погибшей девочки, разделяет их горе и заявляет убийцам: вам не сломить нас! Мы продолжим решительно и упорно противодействовать террору всегда и повсюду".

Остается Алисе Гутман написать новую оперу, как во сне убивали Алель, а она при этом пела дуэтом с террористом о страданиях "палестинского" народа.