February 25th, 2015

old hippy

"Нет, Кабус - мой. Встретишь - не трогай его!"



http://snob.ru/profile/27255/blog/88457

Одичание. Беру с полки литр молока – 64 рубля (вместо 35 в прошлом году) и ненавижу Государственную думу. Кидаю в тележку свиную грудинку – 600 рублей (450 в прошлом году) и проклинаю Совет Федерации. По-отцовски прижимаю к груди родненький уютный батон хлеба – 40 рублей (18 этой осенью) и сжигаю на гигантском костре кабинет министров. Робко приглядываюсь к молочным сосискам – 300 рублей (180 в прошлом году) и вгоняю иглы под ногти сепаратистам в Луганске.

Про то, что надо вогнать иглы под ногти сепаратистам в Луганске, не забыл.
А вот про то, что вина сепаратитстов в Луганске в падении курса рубля примерно в сто раз меньше, чем вина королевского дома Саудов, которые пытаются разорить производителей сланцевой нефти в Америке, он не пишет. Кстати, т.к. нефть все-таки чуть поднялась в цене в последнюю неделю, к разорению сланцевиков вчера подключился Оман, они объявили, что резко увеличивают добычу своей нефти. Сауды на пределе качают, но соседи не подведут. В Омане у наc что, султан? Так вот ни Королю Саудовской Аравии, ни султану Омана продвинутый товарищ из Москвы не собирается загонять иглы под ногти. И правильно, это ведь не политкорректно, могут не так понять. А сепаратистам Луганска: пожалте ноготочек, иглы приготовлены.
Какие же это скоты, извините мой френч!

Для сведения товарища с иголками.
Султана Омана, который принял вчерашнее решение о резком увеличинии производства нефти зовут Кабус бен Саид. Т.к. на сегодня это основной виновник увеличения цены на молочные сосиски, этот товарищ, как Саид из Белого Солца пустыни, должен сказать воображаемому Сухову: "Нет, Кабус мой. Встретишь - не трогай его!"
old hippy

Очень красивая девушка...(UPDATE)


которая родилась в Одессе и вместе с родителями-одесситами приехала в Америку, когда ей было 7 лет, написала книгу о Брайтон-Бич и об Одессе.
Имя красавицы - Елена Ахтиорская. Ей еще нет тридцати, она 1985-го года рождения. Ну а роман она написала года четыре назад, совсем в младенческом возрасте.
Роман - автобиографичный. Правда, имена она своим героям дала другие.
В Одессе она побывала уже взрослой. Дядя самой Елены - прообраз дяди Паши. Я думаю, что это Борис Херсонский. Вижу три совпадения.

Во-первых, Херсонский имеет отношение к медицине. Он врач-психиатр.
Во-вторых, он перешел в христинство, как и дядя Паша.
В-третьих, он - поэт, и как считают многие, весьма талантливый поэт, как и дядя Паша.

Сам я роман не читал, но уже заказал. В пятницу я его получу и сам составлю свое мнение. А пока, это рецензия из русскоязычной хьюстонской газеты "Наш Техас".
Автор рецензии - София Гринблат.

Одной из наиболее популярных книг этим летом стал первый роман нашей соотечественницы Елены Ахтиорской «Panic in a Suitcase» («Паника в чемодане»), вышедшей в нью-йоркском издательстве Penguin Group на английском языке.

Очередной иммигрантский роман описывает судьбу семьи, покинувшей Одессу и поселившейся в Бруклине. Половина действия романа происходит в Украине в Одессе, а другая половина – в Нью-Йорке на побережье океана Брайтон Бич.

Всем может показаться, что этим летом мы уже достаточно наслушались историй об Украине. Но эта очень отличается от всех других, тут не будет никаких трагедий, а вовсе наоборот, история больше походит на комедию.

В центре повествования семья, приехавшая из Одессы, очень похожая на семью Елены, которая принесла с собой в Бруклин свою культуру. Здесь на Брайтоне проживают те же одесские евреи, расположены такие же магазины, многие с такими же названиями, как и одесские магазины, даже конфеты «Белочка» точно такие же.

Семья покинула Одессу до развала Советского Союза, когда еще существовал железный занавес. Один из бабушкиных сыновей остался в Одессе, тогда было ощущение, что расстаются навсегда. Вскоре Советский Союз исчез, а дядя Паша смог приезжать в гости к своим американским родственникам. Его уговаривали остаться, но он не захотел.

Прототипом Паши стал настояший дядя Елены Ахтиорской. Он поэт, парящий в облаках интеллектуал. Своим поведением он огорчал семью не раз. Во-первых, дядя принял христианство. Во-вторых, стал поэтом, а не доктором, как от него ожидали. Он женился не на еврейской девушке, а в довершение всего, остался в Одессе. Паша из тех людей, кто может часами читать наизусть все лучшее из русской поэзии, но не умеет завязывать шнурки на своих ботинках.

Да и кроме дяди Паши, в книге много интересных характеров как членов семьи, так и просто прохожих, которые встречаются на улице. Автор очень надеется, что ее ближайшие родственники никогда не прочитают ее книгу и не смогут узнать в ней себя. Мама Елены призналась, что, читая отдельные главы романа, покрывалсь холодным потом.

«Но несмотря ни на что, она мной гордится,- считает Елена. – Постепенно после чтения она все-таки решила, что написанная книга может рассматриваться как достижение для родителей-иммигрантов».

Многие поймут переживания семьи Елены Ахтиорской, когда прочитают роман. Она сама считает, что он в какой-то степени противоиммигрантский. Елена не разделяет мнение многих о том, что покидая старое место и переезжая в другую страну, ты делаешь правильный выбор, что эмиграция – это большой шаг вперед, открывающий перед тобой неограниченные возможности. «Может быть, всем было бы лучше остаться на родине, - задается вопросом автор, - по крайней мере в этом есть свои преимущества».

Довольно трудно узнать Украину, описываемую в романе, со страной, которую показывают сегодня в новостях. Сама Елена чувствует эти противоречия, приезжая туда. Иногда ей кажется, что это самое прекрасное место на свете, в которое она сама органично вписывается. И тут же она чувствует Украину совсем чужой, странной, пришедшей в упадок. Поэтому автор не романтизирует свои впечатления.

Газета «Вашингтон пост» назвала книгу Елены Ахтиорской великим романом об иммиграции. В анонсе на сайте «Амазон» уточняется, что это первый великий роман о Брайтон Бич, отражающий надежды, амбиции, открытие в себе огромных возможностей и одновременно связывающих навсегда языковых барьеров, роман, рассказывающий о связи культур и поколений.



old hippy

На этот раз, без моих комментариев.


Ну разве что изображение главного героя текста поставлю с его мнением о великой императрице, повелением и усилиями которой был основан и почти сразу стал процветать мой родной город. Императрице, спасшей тех немногих украинских евреев, что уцелели во время Колиивщины, воспетой Шевченко в "Гайдамаках". Она, узнав об уманьской резне, отдала приказ русским войскам наступать.

Оригинал взят у toyahara в Еуропеус! Так вот откуда пошла ЦеЭуропа, или о поэтических корнях нашего фрайдизма/
Печальная история двух художников (почти Титаник, но без ди Каприо). "Отроковица" - ехидно добавляет моё альтер эго, сидя на облучке.

"Кроме Карла Брюллова, помогал выкупать Шевченко из крепостничества художник Иван Сошенко. Как раз в то время он собирался жениться на 17-летней дочери Выборгского бургомистра Марии Европеус. Тарас девушку не только соблазнил, но и нарисовал полуобнаженной, несмотря на то, что жил в квартире Сошенко. Последний вскоре выгнал поэта"


Автор, представленный вам в предыдущем моем посте, так  описывает историю с Сошенкой и Шевченкой:

В 1836 году Сошенко переехал в дом Алексеевой (№56 на 4-й линии Васильковского острова).В этом же доме имел государственную квартиру: “прекрасно меблированные 2 комнаты, приемную и кабинет, кроме того, спальню и кухню” старший учитель словесности кадетского корпуса, Нежинец Евгений Гребинка. Мокрицкий познакомил земляков и скоро дом Гребенки стал родным домом для Тараса.</p>

Трудяге Ивану Максимовичу, который только что вошел в роль учителя-наставника, совсем не нравилось, что приходящий к нему парнишка, не рисованию у него учится, а бежит наверх в апартаменты Гребенки, чтобы принять участие в вечеринках – застольях, куда самому Ивану путь был закрыт. Но что поделаешь, именно там Тарас нашел близких по духу друзей – Кукольника, Глинку и Брюллова, трех мушкетеров того времени, среди которых он сам стал Д’Артаньяном! Именно друзья из круга Гребенки способствовали выкупу Тараса из крепостного состояния. . Столбовой дворянин Мокрицкий первым об этом хлопотал перед Виельгорским и Жуковским. Но не будем преуменьшать роль Ивана Максимовича. Это он, когда Карл Брюллов забросил портрет Жуковского и никак не мог за него вновь взяться, подал идею Тарасу самому дорисовывать портрет, конечно, получив согласие Карла Великого. Как вспоминал в 1877 году художник М.Д.Быков: ”Когда портрет был 28 закончен, то приехал к Брюллову Михаил Юрьевич Виельгорский и просил его указать лицо, которое бы написало копию...Брюллов указал тогда на меня, и я выполнил копию за 1000 руб. После того портреты были разыграны в лотерею, собраны деньги. Оригинал Брюллова достался императрице, а мой портрет попал в галерею Третьякова в Москве под именем Брюллова...”

Императрица не забрала выигранный портрет. Через 3 дня царская семья вместе с Жуковским выехала путешествовать в Европу. В 1840 году “Художественная газета”, вспомнила среди работ Брюллова, которые заканчивались или оставались в дорисовках, и портрет Жуковского. Следовательно, Тараса выкупили за тот портрет, который он дорисовывал собственноручно, с ведома и согласия и самого Брюллова, и Василия Жуковского. А идею ему подал скромняга Иван Максимович Сошенко...

Тарас вышел на волю, стал “сторонним учеником” Академии в классе Карла Брюллова, мало того, стал любимцем Карла Великого, тот даже предоставил ему возможность жить в своих апартаментах. Увы, через 2 месяца после бракосочетания, Карла Великого бросила красавица-жена, обвинив в венерическом заболевании. Брюллов впал в депрессию и удрал из города на дачу к Клодту. Вот и пришлось Тарасу в июне 1838 снять дешевую комнатку во дворовом флигеле дома Шиловой, неподалеку от Академии. Через три месяца Сошенко предложил Тарасу перебраться к нему. Предложение объяснялась не так дружбой, как финансовыми обстоятельствами. Сошенко ведь все время отдавал учёбе. На подработки времени не оставалось, так что вечно сидел без копейки. Тараса же буквально закидывали заказами и он, не считая денег, спуская их под будь каким предлогом. Живя с ним, можно было забыть о долгах за квартиру. Тарас с радостью согласился переехать. Ведь полуподвал, где жил Сошенко, был в доме, где жил Гребенка. Где собирались на вечеринки его друзья. Именно здесь Шевченко работал над своими первыми поэмами, здесь закончил знаменитую “Причинную». Он читал свои стихотворения на Гребинкиних вечеринках. Вот что писал Гребенка 18.11.1838 Квитке-Основ’яненко: “ А еще здесь есть у меня один земляк Шевченко, что то за рьяный писать стихи, что пусть ему сей и тот! Если напишет, то только чмокни и ударь руками о полати!”

Collapse )