October 28th, 2013

old hippy

Старые публикации. "Кто Вы, Гарри?"

Предисловие к проекту.

Я решил сделать небольшой проект, который перенесет в мой ЖЖ те тексты, которые я написал и опубликовал до появления Живого Журнала. Это будет только несколько текстов, хоть их было сотни.
Но, интересны, мне кажется, сегодня очень немногие. Ну и большинство текстов просто не сохранилось, они были на написаны на бумаге (в СССР), или на старом компьютере, который я давно выбросил, опубликованы в газетах или журналах, которые я не сохранил. В общем, я разыщу кое-что, то, что есть в Сети и перекопирую в ЖЖ.
Вот первый текст из дожежешных, который я переношу:



Генрих Гейне


Впервые статья была опубликована в "Новом Русском Слове" в день, когда Генриху Гейне исполнилось 200 лет, 13 декабря 1997 года. Это уже было время Тенет, но статья эта была закончена примерно годом раньше. Я ее писал несколько лет, с перерывами, так получилось. Тем не менее, статья эта потом в Сети появилась.

И именно в Сети ее нашла редакция одесского журнала "Мигдаль". И тогда мой Гарри уже второй раз был опубликован на бумаге. “Мигдаль” очень красиво его опубликовал, они подобрали к моему тексту текст самого Генриха Гейне:
http://www.migdal.ru/times/56/5100/

Если Вам лень читать мой текст, его можно не читать, но вот пойти по этой ссылке и прочесть самого Гейне я бы Вам настоятельно порекомендовал.

Сам Генрих Гейне, или, как его имя звучит по-немецки, “Хайнрик Хайне”, близок мне не только как поэт. Он мне по-человечески близок. Почему? Именно на этот вопрос я и попытался ответить в своем рассказе о "Гарри из Дюссельдорфа".

Кто вы, Гарри?
(неюбилейные заметки на двухсотлетие Генриха Гейне)
Collapse )
old hippy

Старые публикации. "Конь в пальто."


Это Санни.


Дожежешные времена были не менее, если не более насыщенными по накалу дискуссий. И тогда дискуссии были на те темы, которые сейчас особых эмоций ни у кого не вызывают. На литературные и на окололитературные.
Сегодня нет в живых многих участников этих дискуссий. Нет Горчева, который тогда активно меня гонял. Нет Александра Николаевича Житинского, который тоже меня не жаловал. Ну а Быков есть, но он - молодой человек, чего же ему не быть?
Санни или Светлана Епифанова, это моя лучшая сетевая подруга в девяностых. Мы с ней вместе издавали литературный сетевой альманах.
Он назывался "Леда". Название Санни придумала.
Но она была главредом и поэтому меня зарезала тоже. Это к слову о редакторах.
Написано это в гостевой книге "Тенет" в 1999-м году, т.е. 14 лет назад.

"Конь в пальто."

(Сначала, вариант для Горчева, который жалуется, что не может дочитать до конца ни один из моих постов. Чтобы ему было совсем легко, я вариант для него как умел зарифмовал.)

Послушай, Дан, не трогай Быкова,
Какой ни есть, а член ЛИТО.
Ну, Свет, ну ты ж мой файл заныкала,
Тебе он хто?
Отстань! Никто.


Ну а теперь то же самое, но скорбной прозой.

Collapse )

old hippy

Бродский и Евтушенко.

Отвлечемся от проекта "Старые публикации" и вернемся к нашим дня, хоть речь все-таки пойдет о днях минувших.
Но повод свежий.
Вот один из разговоров о том же:

Но кроме радио "Свобода" обсуждали этот цикл Покровская и Ларина на "Эхе Москвы".
Они были возмущены тем, что диалоги эти получились слишком желтыми, много о женщинах и скандалах, но мало о поэзии и политических конфликтах в жизни Евтушенко.

Процитирую этих дам, вот главное, что их возмущает в передаче.

К. ЛАРИНА - Не знаю. Я не могу себе представить, как можно такого человека приглашать на такой проект, в такую программу, и не говорить о том, что он значил в истории страны.

И. ПЕТРОВСКАЯ - Ты имеешь в виду Евтушенко?

К. ЛАРИНА - Да. Вырывать его из контекста. Лишать его эпохи: нет рядом ни Вознесенского, ни Рождественского, ни Аксенова. Ну, Высоцкий и то пошел по касательной, какой-то ерундовый эпизод, который ни о чем не говорит.

И. ПЕТРОВСКАЯ - Абсолютно. Высоцкий - вообще непонятно.

К. ЛАРИНА - Рассказали, когда они про Прагу говорили. Объясните, в чем дело, что это было для советской страны. Что это был за поступок Евтушенко, когда он телеграмму отправил Брежневу. Что это был за поступок, когда он хотел сделать коллективное письмо, и как отказывались, его же товарищи отказывались подписываться под этим письмо. Он один практически туда пошел - один против системы.

Расскажите о том, как он ждал ареста и сидел со своей женой, как они жгли самиздатовские книжки у себя в котельной на даче, потому что боялись, что за ними сейчас придут. Об этом расскажите. Расскажите, как он спасал Солженицына. Расскажите, как он звонил Андропову на Лубянку, и его соединили. И сказал: "Если вы Солженицына арестуете - я повешусь у ворот Лубянки", - сказал Евтушенко. Как ему хамил в ответ Андропов, но в итоге все равно Солженицына не посадили, они его выслали, но хотя бы так.

Я считаю, это поступки одного конкретного человека. Ну, нельзя об этом не рассказывать. Ну, как это? Как это можно - не говорить об этом? Тогда что вы нам показываете? Про что?


А вот мне как раз интересна именно та сторона, которую негативно оценили обе дамы.
Потому что про все политические конфликты Евтушенко с властью и про его поэзию я знаю достаточно хорошо.
Но вспомнив ахматовское:
- Когда б вы знали из какого сора...
я бы добавил, что знать из какого сора очень полезно, чтобы понять до конца стихи того или иного поэта.
Так что мне сор был интересен.
А что же с позицией Евтушенко в те годы? Той позицией, которую высмеивал не только Броский, но и Зиновьев в своих "Зияющих Высотах". Он там о нем написал гораздо злее Бродского.
Дело в том, что советский Евтушенко был настоящим либералом в современном западном смысле этого слова, т.е. социалистом-гуманистом.
Сторонником социализма, но противником тоталитаризма.
Он считал, что социализм - это хорошо, что проблема СССР в том, что настоящий социализм искажается, что если бы все делали по Ленину и Марксу, а не по Сталину, то все было бы отлично в СССР. И в Кремле именно за это его любили, кремлевским старцам нравилось, что такой известный и талантливый человек верит в социализм, они сами в него ведь не верили. И об этом правильно вспомнили обе участницы разговора.
Но... сказав "А", они не догадались о "Б", точнее о Бродском. Бродский не был либералом, он был реакционером и консерватором. Он понимал, что социализм порождает тоталитаризм. Порождает неизбежно. И американские либералы понимали, что он их не любит, да он особенно не скрывал свои взгляды. Вот почему они в свою очередь не очень любили Бродского. И Бродский за то же самое не любил Евтушенко, за его социалистический либерализм.
А по поводу зависти именно поэтической?
Ну, может быть, в шестидесятые и семидесятые у Бродского была какая-то подсознательная зависть к сверхуспешному Евтушенко.
Хоть именно о своих поэтических талантах Бродский был такого мнения, что объективно он завидовать Евтушенко не мог, считая того на своем фоне не более чем успешным версификатором. Бродский был, мне кажется, не совсем прав, у Евтушенко есть очень сильные тексты, поэтически сильные.
Но оставим поэзию в покое.
Потом ведь все изменилось и ситуация стала практически прямо противоположной. Издыхающий СССР, уже никому не нужный Евтушенко, и Лауреат Нобелевской Премии Бродский, которого везде приветствуют и которым везде восхищаются, даже сквозь зубы, но все же восхищаются.
Бродский, продолжая не любить Евтушенко в девяностых, никак ему завидовать не мог. Нечему было завидовать.
Но именно Бродский продолжал говорить о нем гадости, Евтушенко как раз жаждал примирения.
И часть неприязни Бродского, мне кажется, можно объяснить тем, что Бродский не любил в Евтушенко именно либерала.

Вот начало разговора с Евтушенко. Остальные части Вы на тьюбике сами увидите: