November 4th, 2012

old hippy

Размышлизм накануне выборов или почему Приказ № 227 не объявлен в США.

Оригинал взят у igormyв Размышлизм накануне выборов или почему Приказ № 227 не объявлен в США.



В 1820 году состоялись первые и последние выборы президента США, когда за это почетное место не было конкурентной борьбы.

Collapse )

old hippy

Очень странная история.

Прежде всего она странная и неправдоподобная суммами, которые фигурируют в этой истории.
Этих сумм не существует в природе и никогда не существовало.
Но дети убиты совершенно реально.
Я не перевожу, это наше внутреннее американское дело.


old hippy

Антиинтеллигентское и... предвыборное.

(Гумилев, Латынина и... американские евреи.)


Николай Гумилев, Лев Гумилев, Анна Ахматова.

Сегодня я дополнил свой профайл еще одним высказыванием Льва Николаевича Гумилева.
Вот этим:
"Подальше от Богоносца. Ителлигентный человек - это человек слабо образованный и сострадающий народу. Я образован хорошо и народу не сострадаю."

Я уже рассказывал несколько дней назад о книге "Лев Гумилев", главы из которой я с огромным удовольствием прочел в "Новом мире".
http://dandorfman.livejournal.com/262122.html
Это новое высказывание Льва Гумилева я прочел там же.
Вы знаете, что я с удовольствием читаю публицистику и даже прозу Латыниной и слушаю ее радиопередачи на "Эхе Москвы". Многие из френдов меня осуждают за то, что я некритически отношусь к тем ляпам, которые она допускает. Я им всем отвечаю одно, меня не волнуют ее ляпы: меня полностью устраивает главное, что она отстаивает, решать должны не халявщики.
Решать должны граждане, которые платят налоги. И только они должны голосовать.
Когда я читаю Латынину, я вспоминаю Льва Гумилева и понимаю, что Латынина, это его современная инкарнация. Он по убеждениям был таким же. Он, как вы поняли из его высказываний, интеллигентом не был и быть им не хотел. Я думаю, что Латынина тоже отрицательно реагирует, если кто-либо ее причисляет к интеллигенции. Я уверен, что точно так же как и Гумилев, она интеллигентов терпеть не может. И я  - тоже.

Когда у нас совсем не было денег, жена не работала, маленький ребенок болел, у него была астма и все было как бы безнадежно, эмиграция для меня была закрыта, я служил на ракетном дивизионе и после этого много лет был невыездным. Мой друг юности, Гарик Константиновский, служил точно на таком же ракетном дивизионе, той же системы и в то же время, что и я. Он был в отказе до 1989-го года. С 1976-го. У него здесь не осталось никого, уехали родители, уехал старший брат с семьей, уехали родители жены и с ними уехала и жена с его ребенком, уехали все друзья, кроме тех, кто тоже был в отказе, а он все ждал разрешения.
Но я не ныл и не говорил, что жизнь пошла прахом и все вокруг виноваты. Я взял жену и ребенка и поехал в Нижневартовск. Астма у ребенка прошла на Севере и еще там я заработал достаточно денег, чтобы чувствовать себя свободным человеком. Более того, я им был.
Когда же я летом приезжал в отпуск в Одессу, вокруг меня были сплошные интеллигенты, которые говорили как им плохо. И в том, что им - плохо, был виноват весь мир, но только не они.
Я никому не сострадал, ни интеллигентам, ни простому народу. Вот такой я был бесчувственный.
Да, я искал где заработать и как заработать. До отъезда в Нижневартовск я месил раствор и загружал его в бадью. На Поскоте строился дом для работников НПО "Кислородмаш", где я работал. Меня мои 200 рублей не устраивали, которые я получал в конце 70-х как программист, нам на жизнь не хватало. Тем, кто бросит контору, то, что сейчас гордо называется "офис" и пойдет на это строительство, обещали 350 рэ в месяц. Я немедленно пошел. Работал не мозгами, а совковой лопатой. Впрочем, мозги освободились от кодов и поисков багов, поэтому я мог, даже загружая бетономешалку песком и цементом, думать о стихах отца Льва Николаевича, повторяя про себя:

Или, бунт на борту обнаружив,
Из-за пояса рвет пистолет,
Так, что сыпется золото с кружев,
С розоватых брабантских манжет.

Пусть безумствует море и хлещет,
Гребни волн поднялись в небеса, -
Ни один пред грозой не трепещет,
Ни один не свернет паруса.

Разве трусам даны эти руки,
Этот острый, уверенный взгляд,
Что умеет на вражьи фелуки
Неожиданно бросить фрегат.

Тогда вместе с Редьярдом Киплингом, его "IF", которое я знал под названием "Заповедь", "IF" в оригинале я не видел, это были мои любимые стихи.

Про Нижневартовск, комнату на подселении в 9 квадратных метров, без горячей воды, зато со щелями между панелями и - 49 по Цельсию я уточнять не буду.
Потом, правда, все наладилось и мы даже жили в отдельной квартире, а щели заделали.
Горячую воду последние годы в Сибири мы тоже имели.
Как нас встретила Америка, тогда была жесточайшая рецессия и в Бостоне обанкротились сразу три больших софтвер-компании, Вэнг Компьютер, Прайм Комьютер и Лотус, я и люди моего эмигрантского призыва помнят хорошо. Несколько тысяч местных программистов оказались без работы. Как хорошо было нам, приезжим, помнят только те, кто именно в 1991-м сошел с трапа самолета в JFK.
Но я тоже не сдался и делал то, за что все-таки платили деньги. Не буду уточнять - что именно, избавлю вас от натуралистических подробностей.
В Америке оказалось, что интеллигентов в Америке не меньше чем в России. И они точно так же ноют. При этом, они всячески сочувствуют простому народу. Правда, живут они в тех районах, что простому народу не по карману. Эти интеллигенты голосуют за Обаму, потому что считают Обаму выходцем из простого, да еще не совсем белого народа. А таковым надо сочувствовать и всячески приветствовать тот факт, что дочка водопроводчика Мишель Робинсон стала Первой Леди. Кроме того, они точно знают, что Обама защищает интересы простого народа, а не толстосумов. Имущественно многие из них - толстосумы, некоторым бабушка оставила пять-десять миллионов для скромной жизни, а некоторым и побольше. Но опять же, бабушкины миллионы, которые стали их миллионами, они простому народу не отдают, а так же дом в Ньютоне или Вестоне, но зато поддерживают Президента, который все готов отдать простому народу (готов, но не отдаст) забрав у толстосумов. (Кроме них, разумеется, они ведь люди скромные, получают свои скромные 80 тысяч в год, прeподавая какую-либо херологию или дофигизм в скромном университете. Бабушкины миллионы ведь не считаются, на них они ремонтируют и содержат в доме закрытый зимний бассейн и ездят на Сафари в Кению, тем более, что отпуск академический - длинный, а отец уважаемого и любимого президента, как раз оттуда.)
Среди этих интеллигентов - евреев почему-то очень много, ведь их прабабушки и прадедушки приехали сюда еще в конце позапрошлго столетия и что-то два-три поколения их американских предков уже успели заработать. Так что они вступают во взрослую жизнь не совсем бедными.
Бедными, но не совсем. Но ведь они - интеллигенты, (многие из них правда об этом не знают, потому что слова такого не слышали). А интеллигентам полагается что?
Правильно, любить простой народ. (На расстоянии от онного). И голосовать за представителя простого народа в Белом Доме.
В общем, интеллектуальная Америка как страна пока еще благополучная, с пока еще благополучными и весьма обеспеченными интеллигентами живет примерно такими же представлениями о простом народе, какими жили и русские интеллигенты, как дворянские, так и выходцы из мещан, где-то на рубеже 19-го и 20-го веков. Разница только этническая, среди тех, кто радел за народ, находясь от него на солидном расстоянии в России тех времен, евреев было крайне мало, российские евреи почти на сто процентов были тогда нищими и полуголодными, они, спасаясь от нищеты, голода и погромов, переплывали Океан и начинали новую жизнь в Америке. Чтобы через несколько поколений превратиться в американских радетелей за народ.
Через два дня эти безмозглые идиоты, пардон, высокодуховные интеллигенты, дружно проголосуют за представителя простого народа в Белом Доме. Флаг им в руки, если все это будет продолжаться достаточно долго, то их внуки, а может быть и дети, как раз превратятся в этот самый простой народ и будут добывать еду для своих детей в очередях, отовариваясь по карточкам. Пожелаю им, чтобы они до этого не дожили. Я - так уж точно не доживу. На мой век остатков той Америки, которую я любил всю жизнь - хватит