November 23rd, 2011

old hippy

Окончание работы Игоря.

                                                               We will fight for the right,
                                                       To live in Freedom
                                                            (Paul McCartney)



Здесь я публиковал некоторые фрагменты.
http://dandorfman.livejournal.com/142226.html

 Это итоговая завершающая часть.
 
В начале этой статьи я писал, что для отцов-основателей Соединенных Штатов «первым, самым главным, был вопрос сохранения личной свободы...: ограничения тирании большинства и возможности узурпации власти меньшинством и, прежде всего, ограничения власти государства».  То, что они именно так ставили вопрос – чрезвычайно удивительно и, скорее всего, было впервые в истории.  Конечно, у людей поколения отцов-основателей был 150-ти летний опыт жизни свободных колонистов на земле, которая исторически не знала рабства и тирании. Конечно, у них было преимущество созерцания и осмысливания предыдущего человеческого опыта, прежде всего – английского.  Не зря Артур Бальфур, выступая перед объединенной сессией американского Конгресса, сказал: «Вам повезло, вы были вторыми и могли не совершать те ошибки, которые совершили мы». Все это так.  Но удивительно, как в далеком 1787 году они могли понять, что свобода – первична, а все остальное, включая форму правления, вторично, как они смогли не пойти на компромисс в этом главном вопросе, пойдя на десятки компромиссов в других.  Вся написанная ими Конституция – это тщательная, скрупулезная, детальная рекомендация  и, одновременно, завет последующим поколениям хранить личную свободу. Несмотря ни на что.  За последующие 200 с лишним лет Соединенные Штаты прошли через многое: постоянную борьбу между штатами и федеральным государством за власть, Гражданскую войну, реальную угрозу превратится в олигархическую республику, многочисленные войны и еще более многочисленные экономические кризисы, «красную угрозу» и угрозу радикального ислама.  Начатая в 1787 году борьба между консервативным взглядом Гамильтона и его тезисом святости частной собственности и либеральным Джефферсона, который освятил понятие личной свободы и независимости от государства, не затихая ни на один день продолжается и сегодня.  Перегибы консерваторов в отношении частной собственности сменялись перегибами либералов в отношении той же частной собственности, но уважаемое и теми и другими право личной свободы, право на свою мысль, святое право не соглашаться с мнением большинства, право на сомнение позволяло в новых исторических условиях всегда приходить к какому-то новому положению равновесия. Никогда не устойчивому, всегда зыбкому, всегда с недостатками с точки зрения и консерваторов и либералов.  Консерваторы и либералы, их постоянная нудная борьба друг с другом, таким образом, оказались совершенно необходимым условием – вторым, после сохранения личной свободы -  для самого существования государства.  Но примат личной свободы был и останется центральным. В непрерывной борьбе мнений в условиях серьезных угроз существованию страны легче всего было «ужать» именно личную свободу, что обычно и происходит в других странах.  То, что произошло прямо противоположное – расширение понятия личной свободы – говорит о внутренней моральной силе американской цивилизации.  Можно, наверно, сказать, что история американской цивилизации – это история обретения единства общества в суровой борьбе консервативного и либерального взглядов на развитие общества, в борьбе за расширение принципа свободы.
 
Придерживаться традиций, консервативного взгляда на развитие общества, на систему управления, конечно, легче.  Да и морально проще быть с большинством.  Чисто по-житейски - если все более-менее хорошо, то зачем менять.  В истории любой страны, Америка не исключение, бывали долгие периоды преобладания консервативных взглядов.  И, как правило, все действительно было хорошо... пока было хорошо.  Но мир и любая его составляющая не могут не изменяться. Географические, демографические, образовательные, социальные, экономические и политические изменения как внутри страны, так и за ее пределами, медленно накапливаясь, вдруг, как бы внезапно, приводят общество к осознанию тупика, к невозможности развиваться дальше по старым законам и представлениям.  И вот здесь, на распутье, когда консерваторам обычно нечего сказать, наступает время либералов.  Главная трудность для либералов заключается в том, что все предлагаемые ими новые пути, их идеалы и стремления оказываются непроверенные опытом и всегда, однозначно, противоречат идеалам и стремлениям консервативной части общества.  Либералы, пытаясь выбрать рабочие варианты из одновременно предлагаемого множества непроверенных, конечно, совершают ошибки.  Ошибки либералов более заметны, в случае тяжелых ошибок возникают слишком радикальные проекты, оказывающие негативное влияние на жизнь людей и развитие общества.  Но история американского либерализма показывает, что пока, в общем, всегда удавалось избегать крайностей, не соскользнуть на популистский радикализм социализма и фашизма.  Член Верховного суда США Роберт Джексон (тот самый, который был Главным обвинителем на Нюрнбергском процессе), на мой взгляд, прекрасно сформулировал идею либерализма в Соединенных Штатах: «Либерал признает основополагающий принцип нашей существующей экономической системы как желательный и способный служить обществу по крайней мере в течение следующих нескольких поколений.  Он признает и проповедует право каждого индивидуума использовать свой талант и усилия на создание, приобретение и сохранение частной собственности.  И право капитала на справедливый возврат инвестиций.  Это означает  решительное отвержение коммунизма, социализма и фашизма». Эти слова были сказаны в 1938 году, три поколения назад.  Но пока нет никаких оснований предполагать, что американский либерализм изменился.
 
Герои этих заметок, Луис Брандайс и Феликс Франкфуртер прожили долгую жизнь, жизнь в борьбе за идеалы и стремления, которые, как нам сейчас очевидно, были идеалами либерализма.  Брандайс добился многого еще до того, как стал членом Верховного суда, еще большего – за 23 года в Верховном суде. О его основных заслугах я постарался рассказать на страницах этих заметок. Брандайс был и остается моральным авторитетом, фактически фигурой библейского масштаба для прошлых и нынешнего поколения как либералов, так и консерваторов. Франкфуртер достиг основных успехов на поприще создания системы законотворчества и политического действия, которые коренным образом и навсегда изменили отношение работодателей и наемных работников, создали гораздо более устойчивую, более сбалансированную, более цивилизованную – и поэтому более эффективную в долгосрочном масштабе систему взаимоотношения труда и капитала.  Он же первым в стране «изобрел» должность академического профессора, активно участвующего в политической жизни страны, его заслуги в поисках выхода из Великой Депрессии и помощи в разработке New Deal невозможно отрицать. Хронологически основные его достижения случились еще до работы в Верховном суде.
 
Кстати, о Верховном суде. Всего на сегодняшний день восемь евреев были членами Верховного суда США.  Шесть из них (трое находятся в составе Суда в настоящее время), при всех своих достоинствах не останутся в памяти поколений.  Один – Феликс Франкфуртер – стал важной, незабываемой частью американской истории, политики, юриспруденции, либерального движения.  Второй – Луис Брандайс – добился большего. Он сам стал олицетворением американской цивилизации.
 
Но, может быть, самое главное их достижение заключается в том, что борясь строго в рамках, очерченных Конституцией, за свои идеалы и стремления, они расширили понятие свободы.
 
Мне кажется, что отцы-основатели, так яростно спорившие между собой закладывая основу нашей конституционной системы и нашей свободы, были бы им благодарны.