April 13th, 2010

old hippy

Это были их песни. (продолжение)

(Памяти далеких и близких)
bratu
Моя мама, вверху, ее братья, Залман, Иосиф, и старшая сестра.

Я вчера хотел поставить заключительную главу своего проекта, но.. вчера был "День Памяти жертв Холокоста" и получалось слишком пафосно, как будто бы я специально к дате ее приготовил, потому что о тех, кто погиб или убит я тоже буду писать. И песни буду ставить так или иначе связанные с тем, что произошло с евреями в первой половине Двадцатого века. Но... я бы не хотел обобщать и не хотел выжимать слезу, да еще в соответствующую дату, День Памяти. Мои записи, в общем-то не об этом, а о песнях и о близких и их судьбах. Без излишней слезливости. Вот почему я все-таки вчера не поставил эту главу. Чтобы она не совпадала формально с вчерашним Днем Памяти. Я не люблю профессиональных плакальщиков, в том числе и профессиональных плакальщиков-евреев.
Кстати, последних, не люблю больше, чем остальных, на остальных мне наплевать, за за этих - неловко.

Итак, переместимся в начало прошлого столетия. Мой дед и полный тезка был одесситом. Русский, скорее всего, был его родным языком, во всяком случае, знакомым ему с самого раннего детства, одесские евреи уже все знали русский. Я его никогда не видел.
Более того, мой отец, тоже его практически не помнит, ему было два года, когда он мог его видеть в последний раз.
Фотография одна сохранилась, но пока отсканировать ее мы не смогли по некоторым техническим причинам. На фотографии - усатый красавец лет двадцати пяти, абсолютно городского вида, хорошо одетый со стоячим воротничком, чисто выбритый, с шикарным пробором посредине, короче, он выглядит на этой фотографии совсем не так, как выглядели обычные евреи из местечек.
Я помню только племяницу моего деда, тетю Нюсу, т.е. папину двоюродную сестру. Она была женщиной весьма крупной и она мне кое-что рассказывала о нем. Выяснилось, что он был высокого роста (в отличие от меня) и весьма нехилого телосложения. Хоть телосложение и у меня нехилое. Обладая большой физической силой, в молодости зарабатывал деньги Французской Борьбой, выступая в цирке. Именно в цирках проходили чемпионаты Французской Борьбы, это было очень популярное зрелище в те годы, а борцы были кумирами публики. Я помню Одесский цирк на Коблевской, напротив Нового Базара. Именно в этом здании боролся мой дед.
Вот так этот цирк выглядит, его фасад не изменился за прошедших сто лет, хоть фотография эта - недавняя.
cirk

Первая песня на Идиш, которая прозвучит в этой главе, как раз песня, которую сопровождают фотографии старой Одессы, фотографии времен молодости моего деда. Песня называется "Одесса - мама", поет ее автор, Аарон Лебедев, он ее сочинил и пел уже в Америке.


Вот здесь довольно большой и интересный материал о Лебедеве.
http://savethemusic.com/bin/archives.cgi?q=bio&id=Aaron+Lebedeff
Он - на английском языке. Если мои читатели из Израиля, Германии, России и Украины захотят познакомиться с этой статьей на русском, я ее переведу и поставлю в качестве приложения к моему проекту о песнях на Идиш.
Я думаю, что все мои читатели, во всяком случае те, кто читает этот проект, знают самую известную песню Аарона Лебедева - "Ромения". Вот здесь ее поют звезды совсем недавних лет, Майк Берстин и Брюс Адлер. Брюса уже нет в живых, а Майк по-прежнему жив, здоров и выступает на сцене.

Вернемся в начало прошлого века, в Одессу. После недолгого увлечения французской борьбой, мой дед, остепенился, приобрел нормальную еврейскую профессию провизора и женился. Его жена была учительницей музыки. И в 1916-м году на свет появился мой отец, казалось бы все шло как у людей, жена, ребенок, работа. Но... случилась Революция и... страсть к борьбе оказалась непреодолимой, дед ушел добровольцем в Красную Армию, сражаться с буржуями, хоть сам он был явно не из рабочих и крестьян.
На Гражданской он погиб. Кормиться семье, потерявшей кормильца, было нечем. Мой отец едва не умер с голоду вместе с матерью. Начало двадцатых в Одессе было голодным.
Спасли их американцы, их, голодающих, кормили бесплатно в столовой американской правительственной организации, ARA (American Relief Administration) Американцы пытались спасти людей не только от голода, но и от эпидемий, они боролись с тифом который убивал не меньше людей, чем на полях сражений. Кроме того, отец рассказывал, что им еще и обувь дали американцы, он всю жизнь помнил отличные американские ботинки, которые он носил, пока из них не вырос. Если бы не американцы, отец бы умер, и я бы тоже не появился на свет. Кто хочет, почитайте об ARA вот здесь.
http://en.wikipedia.org/wiki/American_Relief_Administration
В 1923-ем году большевики прекратили деятельность этой организации в СССР и даже злобно облаяли их напоследок в СМИ, объяснив, что они, якобы были шпионами мировой буржуазии. Американцев никто в Кремле не поблагодарил за то, что они спасали людей от голода и тифа.
Ну а теперь перенесемся в семью его будущей жены, моей матери. Она в отличие от моего отца жила относительно сыто, как и вся ее родня.
Мамино детство, конечно, сопровождалось песнями,  а когда она была совсем крохотной ей пели и колыбельные.
На Идиш сочиняли много Колыбельных. Наверное, одна из самых известных и самых старых называется "Рожинкес мит Мандлен", (Изюминки и Миндаль.) Автор этой Колыбельной - Абрахам Голдфаден, основатель еврейского театра. Он ее написал в 1880-м году для музыкального спектакля "Суламифь". В некоторых источниках "Суламифь" названа оперой, но я не думаю, что у бродячих еврейских театров была возможность ставить и играть настоящие оперы на сцене.
В Сети есть доволно много версий этой Колыбельной, в том числе и версия из голливудского фильма War and Remembrance, очень неплохая, но вы ее сами посмотрите, если захотите. Вот здесь.
http://www.youtube.com/watch?v=9b3hxYFB068
Там поет на Идиш эту колыбельную Джейн Сеймур. Настоящая фамилия актрисы - Франкенберг, ее отец был польским евреем, наверное, поэтому, она достаточно легко спела песню на Идиш, генетическая память сработала.
Но в этом тексте я хочу показать колыбельную "Изюминки и миндаль" в исполнении прекрасной израильтянки Лимор Шапиры. Она интересно рассказывает о песне и ее авторе. Ну и поет очень хорошо, лучше Сеймур. Поет она в Риге, для латышей, поэтому все, что она говорит на английском, переводится на латышский. Латыши очень хорошо принимают израильтянку и очень хорошо слушают.
Мне кажется, что некоторым из моих читателей бабушки эту колыбельную напевали и они ее узнают.

Мамина семья жила в Ветке, под Гомелем, где была образована земледельческая еврейская Коммуна. Т.е., прообраз кибуца. У коммунаров, как и у кибуцников впоследствие, многое было общим. Все работали бесплатно, Коммуна заботилась и о работниках и о детях со стариками. И работали, как это ни странно, хорошо. У них было прекрасное молочное стадо, молока, хоть залейся, ну и соотвественно, масла и сметаны. Ну и картошка была своя вдоволь, и яблoчные сады с великолепным Белым Наливом (если кто не ел белорусский Белый Налив, многое потерял, я до сих пор не могу забыть его вкус). Хлеба тоже хватало, в общем, все были сыты, вокруг природа, речка, лес, так что мама вспоминала свое детство, как сказку. Когда началась коллективизация, Коммуну разогнали, на ее месте создали колхоз, в котором все пошло наперекосяк, евреи разбрелись кто куда, райская жизнь кончилась. Главной семьи был мой дед, Арон.
Я его помню отлично, он дожил до 103-x лет и умер в начале семидесятых.
Вот так он выглядел уже когда ему было почти сто.
ded1

Дед был глубоко верующим человеком и очень трудолюбивым. Я помню, что ему было уже далеко за восемьдесят, но он еще держал корову и сам за ней ухаживал. Он никогда не сидел без дела, все время работал, или в огороде или в коровнике, или по дому что-то делал.  Отдых у него был всегда один, как только он переставал работать, он открывал Тору и начинал ее читать, равномерно покачиваясь. Крестьянский труд ему был хорошо знаком, он почти всю жизнь прожил на земле, питаясь ее непосредственными продуктами и кормил этим многочисленных детей. Дети все выросли здоровыми и неглупыми на деревенских хлебах. Их было шестеро.
Двое старших братьев моей мамы, Залман и Иосиф, с Войны не вернулись. У моей сестры сохранился почти истлевший листок, на котором Иосиф писал свою биографию. Она его отсканировала и прислала мне. Посмотрите, как он выглядит, там прекрасно можно разобрать написанное. У Иосифа был красивый почерк.


Они ушли на фронт в 41-м и даже успели написать домой несколько писем, а потом - все. Даже похоронки не получали, где они погибли, никто не знает.
На фотографии в начале этого текста - оба брата мамы, она сама справа и ее старшая сестра Сарра, слева. На этом прервусь, уже ночь, надо чуть поспать. Закончу завтра.