dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

"Откуда у парня лесбийская грусть?" Ответа в пьесе Полы Вогель нет


На этом видео бродвейская постановка "Непристойности" полностью.

Я использовал светловскую "Гренаду" в заголовке и, чтобы к ней не возвращаться, вместе со Светловым признаюсь, что понятия не имею, "Откуда у парня испанская грусть?"
Точно так же я так и не понял, откуда лесбийский сюжет в оригинальной пьесе Шолома Аша "Бог мести".
Пьеса написана в 1906-м году, молодым здоровым мужчиной. Да еще счастливо женатым. Шолом любил свою жену Матильду (Мотл). Он познакомился с ней, когда приехал в Варшаву.
Таким образом он был вполне гетеросексуальным мужчиной и проблемы гомосексуалистов его никак не касались. Кроме того, Шолом Аш был воспитан в иудейской традиции, его родители были глубоко верующими людьми.
И он чтил эти традиции. Т.е., он не собирался разрушать их в своей жизни и предавать их забвению. Это видно и из его книг и из его публицистики.



Ну и наконец, у евреев Российской Империи хватало проблем без нетрадиционных сексуальных отношений. По всей Империи прокатились погромы. Среди террористов, так называемых социалистов-революционеров, тоже оказались евреи. Среди социал-демократов их было еще больше. Все эти "юноши со вззором горящим" были головной болью не только своих родителей, но и всех российских евреев. Они как раз и провоцировали погромы, хоть погромщикам много не надо было, чтобы начать убивать евреев.
И вдруг, в основу конфликта поставлена лесбийская любовь.
Зачем? Кроме того, уже после того, как пьеса была написана, после того, как была уничтожена большевиками Российская Империя, после того, как большевики начали уничтожать в том числе и физически при помощи расстрелов и грабежа и церкви и синагоги и мечети, после того как петлюровцы уничтожили не менее ста тысяч украинских евреев, а некоторых еврейских местечках, евреи были уничтожены полностью, Шолом Аш мог сам для себя решить, что конфликт на тему лесбийской любви, мягко говоря, не актуален.
Но он почему-то уже в 1923-м году вместе со своими единомышленниками добивается перевода пьесы на английский и постановки её на Бродвее.
Спектакль после нескольких показов запрещают по решению суда. Но в суд обратились вовсе не клерикалы-антисемиты.
Пьесу запрещают вовсе не из-за косности антисемитов, а по требованию именно евреев-раввинов.
Раввины, на мой взгляд совершенно справедливо, потребовали запрета пьесы, объяснив, что пьеса будет способствовать разжиганию антисемитизма.
Потому что происходящее на сцене идет в разрез не только с иудейскими, но и с христианскими ценностями. Сказание о Содоме и Гоморре ведь часть Ветхого Завета.
Вот почему я не понимаю, зачем Шолому Ашу сочинять эту пьесу и потом добиваться её постановки на Бродвее.

Зато я понимаю его, когда спустя много лет он осудил себя молодого за всю эту свистопляску с "Богoм мести" и сказал, что он против возобновления спектаклей по этой пьесе, когда к нему в 1952-м году пришел молодой режиссер, предложив снова поставить эту пьесу.
Т.е. в конце концов Шолом Аш как говорили в СССР, "понял и осознал".
Но почему для этого ему понадобилась почти вся жизнь и почему ему вообще пришло в голову писать об этом, когда он был молодым, я так и не понял. Впрочем есть глухой намёк в некоторых текстах о "Богe мести".
Сейчас я процитирую то, что нашел:

Пьеса »Гот фун некоме» (Бог мести) о дочери владельца публичного дома, его надежде. Но она становится лесбиянкой, занимающейся любовью с проституткой из публичного дома ее отца. Пьеса была направлена против проституции и пользовалась успехом на сценах Европы, России и США.

Ну хорошо, Шолом Аш боролся с проституцией и осуждал тех, кто занимается торговлей женским телом. Понимаю, это достойная тема для прогрессивного молодого человека.
Но при чем тут лесбийская любовь?
По-моему, подобный конфликт только отвлекает зрителя и читателя от осуждения проституции, как социального явления.
Поэтому лесбийский сюжет никак не помогает Ашу осудить проституцию, наоборот - мешает. Потому что зрители спектакля в первой трети двадцатого века люди обычные, не с самым развитым вкусом и для многих из них именно лесбийские поцелуи на сцене, а вовсе не осуждение проституции были главной приманкой.
В частности, американские критики о постановке 1923-го года на Бродвее с восторгом писали. "Первый лесбийский поцелуй на американской сцене". И никто не заметил осуждение проституции в этой пьесе.
Таким образом, к Шолому Ашу у меня остались вопросы, на которые он уже не ответит. Я так и не узнаю почему он написал эту пьесу.

Ну а теперь перейдем к пьесе Полы Вогель, в которой рассказывается уже об авторе, т.е. о самом Шоломе Аше и о судьбе его пьесы.
Вот здесь у меня загадок никаких. Для Полы Вогель конечно именно лесбийская любовь - самая актуальная и близкая тема.
Вогель одна из самых главных активисток ЛГТБ-движения.
Сама она разумеется лесбиянка. И ее пьесы и публицистика в основном о жизни и трудностях своих подруг чуть не написал "по несчастью", но вспомнил, что это неполиткорректно, поправлюсь, по нетрадиционной сексуальной ориентации.
Понятно, что она в 2015-м году написала пьесу "Непристойность" как вызов ужасной гомофобной толпе, которая не понимает прелестей однополой любви.
А Шолом Аш с его "Местью Бога" был всего лишь удачным поводом в её борьбе.
И Пола Вогель включает в действие своей пьесы уже еще одну однополую любовь, любовь между примой труппы театра, который поставил пьесу Аша и женой самого Аша.
Честно говоря, я нигде не нашел никаких подтверждений того, что жена Аша стала лесбиянкой. По-моему, они были совершенно нормальной семейной парой. У них было двое детей, зачатых в обычной, а не однополой любви.
Впрочем, Пола Вогель тоже еврейка, как и Шолом Аш и герои его пьесы. Поэтому она еще в своих интервью дабы доказать, что "не однополым сексом единым", говорит, что показывает и еврейскую культуру Восточной Европы, культуру на идише. Показ еврейской культуры сводится в пьесе к песням и пляскам в псевдоеврейском духе.
А когда две главных героини поют "Бай Мир Бисту Шейн", титры над сценой говорят, что эту песню пели Сестры Бейгельман в 1938-м году. Но Пола Вогель не знает или не хочет знать, что Сестры Берри пели эту песню на идише, а не на английском, как поют её в спектакле.
Тем не менее, в целом спектакль удачный. Он хорошо поставлен, режиссер спектакля получила "Тони" за свою работу. Артисты играют тоже хорошо, временами очень хорошо.
Но я бы предпочел, если бы спектакль на такую странную тему как лесбийская любовь между двумя еврейскими женщинами в начале двадцатого века, был неудачным и бездарным. И чтобы о нём поскорее забыли.
Вот такой я гомофоб, особенно если дело касается моих соплеменников и соплеменниц.
Это я изложил своё мнение, как о пьесе Шолома Аша так и о пьесе Полы Вогель о пьесе Шолома Аша.
Тем не менее, я дам и другое мнение, уже восторженное, о пьесе Полы Вогель. Мнение русскоязычной израильтянки Лины Гончарской. Правда я не буду копировать весь текст ее рецензии, потому что там идет речь о постановке "Непристойности" в Тель-Авиве, а мы смотрели и вы, если захотите, посмотрите, бродвейскую постановку. Я сохраню ту часть ее текста, которая касается не конкретного тель-авивского спектакля, а самой пьесы.
Впрочем, если хотите прочесть полностью, вот ссылка:
http://www.culbyt.com/article/textid:1366/
Итак, слово Лине Гончарской:

Пуще всего на свете нынешний израильский театр озабочен санкциями министерства культуры, которое то запретит ходить по сцене голышом, то восстанет против однополой любви в искусстве – дескать, евреям такое не к лицу. И надо же было такому случиться, что как раз недавно поборница однополой любви Пола Вогел, известный американский драматург, да к тому же еврейка, сочинила пьесу-про-пьесу, где воскресила эпизод из прошлого века, связанный с подлюкой раввином, повинным в удалении с бродвейской сцены спектакля по пьесе Шолома Аша про лесбийскую любовь. Уфф. Вторая поборница однополой любви, режиссер Ребекка Тайхман, тут же поставила мюзикл по пьесе-про-пьесу на опять-таки Бродвее, восстановив историческую справедливость, а тель-авивский Камерный театр перенес ее на местную сцену. В знак протеста & во имя свободы самовыражения.

История на загляденье: Пола Вогел (в оригинале Паула Фогель), начитавшись ашевских откровений, припала к истокам еврейской драматургии и разрешилась пьесой «Непристойная»: пьесой-про-пьесу, из которой вылупился спектакль-в-спектакле, где актеры играют актеров. По словам драматурга, она впервые наткнулась на «Бога мести» в начале семидесятых, будучи аспиранткой Корнелльского университета: «я читала эту пьесу в библиотеке, стоя у стеллажей, запоем; особенно тронула меня лирическая сцена во втором акте, когда благочестивая Рифкеле пробирается ночью к проститутке Манке, а та омывает ее под дождем, как в микве, и уводит, словно невесту, – вспоминает Пола. – Мне показалось тогда, что мой далекий предок Шолом Аш написал любовную сцену между двумя женщинами не менее пронзительно, чем Шекспир в «Ромео и Джульетте».

Спустя сорок лет, уже будучи лауреатом Пулитцеровской премии, Вогел решила воскресить зачарованную реальность – и сочинила свою «Непристойную», поворачивая историю как куб, разными гранями. В микс драмы, комедии, водевиля, притчи драматург плеснула трагедии, что, по-видимому, неизбежно, коли речь идет о еврейском вопросе. Трагизм здесь легкий и оттого особенно грустный, в особенности когда постаревший Аш объясняет молодому режиссеру, отчего он никогда более не разрешит ставить своего «Бога мести»: «С твоих спектаклей когда-нибудь уходили зрители? Вот и от меня ушли зрители. Целых шесть миллионов».

Шолом Аш, которого прозвали еврейским Диккенсом, еврейским Мопассаном и даже еврейским Горьким, был талантлив в каждом литературном жанре, будь то роман, пьеса, рассказ или стихотворение. «Бога мести» он сочинил в 1906 году на идише – писать на этом языке присоветовал ему великий еврейский сказочник Ицхок-Лейбуш Перец, он же повелел ему пьесу сжечь. 21-летний Аш не послушал, и история про бордель, принадлежащий еврею, который ищет подходящую партию для своей дочери, а та крутит лесбийский роман с проституткой, облетела всю Европу, включая Москву и Петербург, а потом добралась и до Америки, где с ней расквитался злокозненный раввин.
(Шолому Ашу было 26 лет в 1906-м году, а не 21, как написала Лина.)
Играли «Гот фун некоме» на родном языке, и лишь в Америке перевели на вязкий английский, что сыграло с исполнительницей главной роли, женой Аша, злую шутку: ее уволили из актрис и тем самым лишили однополой любви.

Если чуть подробнее, то вот он сюжет: герой пьесы Янкель Шепшович открывает в подвале своего дома бордель. Дабы скрыть источник своих средств от дочери Рифкеле, он плетет ей с три короба про род своих занятий, вместе с супружницей Мадже подыскивает девушке жениха по имени Альфонс Шлойме, который оказывается тем еще альфонсом, и даже покупает Тору, чтобы отпраздновать свадьбу молодых. Но увы, в печальном итоге девушка оказывается в отцовском публичном доме, туда же отправляется и Тора. Есть, правда, светлое пятно в этой истории: упомянутая нежная любовь Рифкеле и проститутки Манке. Та самая, которую воспели рецензенты бродвейского театра «Аполлон» во время премьеры 1923 года, напропалую твердя про «первый лесбийский поцелуй на Бродвее».

Как уже говорилось, благодаря навету фарисея-раввина, якобы опасающегося роста антисемитизма в связи с содержанием означенной пьесы, весь состав труппы был обвинен в аморальности (в защиту ее, кстати, выступили Юджин О'Нил и Станиславский) и предстал перед судом. Аш, который в те годы в качестве эмиссара Еврейского агентства ездил по Европе, был слишком удручен картинами погромов, чтобы поддержать своих друзей. По свидетельствам современников, он даже почувствовал себя ответственным за рост антисемитизма, считая, что спровоцировал его своей пьесой – и чувство вины не покидало его всю оставшуюся жизнь.

«Аш был достаточно храбрым человеком, если смог в 1906 году написать, что евреи ничем не отличаются от католиков, христиан и лицемеров из прочих религий, которые могут продать эту свою религию ради прибыли, – считает Пола Вогел. – Учтите, что речь шла о временах расцвета антисемитизма. И добавьте сюда сострадание к бесправному положению женщин в Европе. Аш, молодой женатый человек, в своей ранней пьесе описал самую удивительную историю любви между двумя женщинами, и сделал это крайне убедительно».

Пьеса Полы Вогел следует за жизнью авторов и актеров «Бога мести» от ее первой читки в варшавском салоне Ицхока-Лейбуша Переца до скандала на Бродвее, от Лодзинского гетто до Стейтен-Айленда 1952 года, когда Аш окончательно отрекся от своего опуса.

Тут надобно заметить, что Пола Вогел не раз признавалась, что любая пьеса для нее начинается с музыки. «Я не могу писать, пока у меня не будет конкретного саундтрека, который задает эмоциональный тон пьесы». Тон в «Непристойной» задают клезмерская музыка и джаз; клезмер как звук штетла, сопровождающий похождения труппы в Восточной Европе, джаз как звук Северной Америки. И в том, и в другом – много минора, чувство утраты равновесия; но и чувство подъема, движения вперед. Оригинальная американская постановка была озвучена музыкой Лизы Гуткин и Аарона Халвы.

Размашистый эпос, вместивший в себя полвека и полмира, смешной и нежный, как снежок, улегся где-то вне пределов осточертевшей за последние годы театральной лжи и пудры. Трепетная любовь жены Аша и берлинской примы – тоже вроде как и внетеатральная, всамделишная, звенящая, как флейта-позвоночник, струящаяся, как волосы, которые так любила расчесывать прима жене. Эта фраза – о волосах – повторяется бессчетное количество раз, ибо столько же отыгрывается «второй акт пьесы» в пьесе: сцена под дождем, сцена непорочной и безгрешной лесбийской любви.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments