dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Об основателе Стэнфорда и Трансконтинентальной железной дороге

Я об этом ничего не знал, мне было очень интересно это читать. Надеюсь, что моим американским читателям тоже будет интересно.

Трагедия и триумф Леланда Стэнфорда

Это разговор о человеке, который сделал для современной истории больше, чем кто-либо другой. Но никто об этом не догадывается.
Posted By: Самуил Кур:

Леланд Стэнфорд родился в 1824-м. Большая  фермерская семья. Восемь детей. Отец подрабатывал на стройках. После окончания школы и домашнего обучения Леланда отправили учиться на юриста. В 1845-м он получил диплом в одной из нью-йоркских семинарий. После чего три года осваивал адвокатскую практику в частной юридической фирме в Олбани. В 1848-м открыл свою контору. Спустя два года женился. А спустя еще два года офис сгорел.





И вот стоял уже умудренный опытом юрист перед пепелищем и размышлял, куда бы податься. На его счастье, недавно в горах, не очень далеко от Сан-Франциско, вспыхнула золотая лихорадка. И его братья пристроились там, правда, по торговой части. К ним Леланд и отправился. Увы, в единственном числе: жену ее родители в такой рискованный вояж не отпустили. И, наверное, правильно сделали.

Попав в городок Michigan Bluff, Леланд поначалу открыл лавку скобяных изделий, необходимых старателям. Но прямо на глазах небольшое шахтерское селение превращалось в один из центров золотодобычи. И Леланд поднялся на ступеньку выше, став владельцем магазина, в котором продавалось все. Покупателей хватало.

Вообще-то на приисках самородки под ногами не валялись. Искателям удачи приходилось порою пробивать в горах туннели, чтобы пустить речную воду для промывки золотого песка. В одиночку такое не осилишь, и люди объединялись в рабочие кооперативы. Бывало, группе везло и в одночасье бедняки становились богачами. Но, с другой стороны, общаясь со многими счастливчиками и неудачниками, Леланд довольно быстро понял: ни стоять за прилавком, ни долбить киркой породу работа не для него. Ему бы что-нибудь более интеллектуальное. И он закрыл свой магазин. Его звала труба – труба политики. Он явственно слышал ее призывный голос. И нырнул в этот омут.

1857-й. Леланд Стэнфорд проигрывает попытку стать казначеем штата Калифорния.

1858-й. Терпит поражение в губернаторской гонке.

1860-й. Выигрывает выборы и в следующем году становится восьмым губернатором Калифорнии – первым республиканцем на этом посту.

В его распоряжении было всего два года – такой короткий срок отводили тогда избранному главе штата. Но он успел сделать многое. К примеру,  выступил за сохранение лесов от вырубки, за их консервацию. Вдвое уменьшил долги штата. Провел ряд законодательных актов, в том числе увеличил срок пребывания в должности губернатора до четырех лет. Но это уже не для себя. В 1863-м, отработав сколько положено, он ушел. У него появился очень интересный замысел, который он хотел обязательно реализовать. Речь шла ни много ни мало о… Впрочем, сначала про ситуацию в стране.

Она была крайне напряженной: шла Гражданская война. Промышленный Север рос и развивался бурно, в экономике были заняты хорошо подготовленные специалисты. Что же касается Юга, то внешне – полный ажур: огромные плантации хлопка, риса, табака, сахарного тростника. А людей – раз-два и обчелся. Хотя нужны были всего-то простые сельхозрабочие, но именно их взять было неоткуда. И тогда сообразительные предприниматели нашли выход – отправили на поля чернокожих рабов. Принудительный труд вообще дешевый, и  землевладельцы процветали.

На Севере, однако, этот номер не проходил и вызывал возмущение. Там 24 штата создали Союз (Union) и требовали отмены рабства. В ответ 11 штатов Юга объединились в Конфедерацию, стоявшую на защите своих рабовладельческих интересов. Между двумя лагерями начались военные столкновения.

В противовес демократам, управлявшим Югом, многие противники рабства создали в 1854-м новую партию, назвав ее Республиканской. Ее представители выиграли в 1860-м выборы и в конгресс, и в Белый дом, президентом стал Авраам Линкольн. Эта победа создала реальный шанс для Леланда Стэнфорда осуществить свой план. Речь шла о серьезнейшей проблеме, стоявшей перед государством: как связать два берега.

Представим себе тогдашнее положение. Страна огромная, расстояния измеряются сотнями и тысячами миль, надо перевозить и людей, и массу грузов с востока на запад и обратно, а как и на чем? Шла уже вторая половина XIX века, а основной тягловой силой по-прежнему оставались мул и лошадь.

Конечно, были варианты. Например, водный путь. На корабле с восточного берега на западный, вокруг Южной Америки, дорога занимала от пяти до восьми месяцев. Все-таки 18 000 миль (33 000 км). Или другая возможность – вдоль Атлантического побережья до Панамы, там с помощью мулов и на каноэ пересечь джунгли, выйти на тихоокеанский берег и ждать случайного корабля, идущего в Сан-Франциско.

Между тем один важный шаг был уже сделан: построена железная дорога, направленная с востока к центру континента. Этот факт как раз и послужил толчком к рождению замысла Леланда Стэнфорда. Став губернатором, он загорелся идеей провести железную дорогу с запада на восток, из Калифорнии  навстречу той, которую уже возвели. И не терял времени даром. Пригласил к сотрудничеству трех хорошо ему знакомых деловых людей, и они объявили о создании компании по строительству и управлению Центрально-Тихоокеанской железной дорогой (СPRR). Президент ее – Леланд Стэнфорд. К. Хантингтон – ответственный за снабжение, М. Хопкинс – за финансы, Ч. Крокер – организатор строительных работ. Компания оборудовала две штаб-квартиры: одну в столице Калифорнии, Сакраменто, другую – в Сан-Франциско.

Замечательная идея! Но, как известно, дорогу построить – не ишака купить. Надо наметить маршрут, разработать проект, получить разрешение, плюс материалы, специалисты, рабочая сила и – деньги, деньги, деньги…

Оказалось, был в Калифорнии еще один энтузиаст. Звали его Теодор Джуда. В свои 28 лет он, молодой инженер, работал в долине Сакраменто. Там иначе, чем Crazy Judah, Двинутый Джуда, его не звали. Заслужил он это прозвище своим заявлением, что собирается проложить железнодорожный путь к центру с западной стороны, причем пересечь при этом часть Кордильер, горный хребет Сьерра-Невада. Но каждому нормальному человеку было совершенно ясно, что сделать это невозможно.

Стэнфорд взял в свою компанию главным инженером Теодора Джуду. Ему дали деньги на разведку маршрута будущего пути.

Маленькое отступление. Надо сказать, что были в горах отдушины, через которые страждущие из восточных штатов просачивались к столь желанным калифорнийским центрам золотой лихорадки. Возле одного из таких просветов, на плоской площадке, два брата-немца устроились в палатке. Рядом – лагерь с несколькими тысячами золотоискателей. Удивительно, но эта точка оказалась очень практичной для передвижения туда-обратно и снабжения. Сюда и отсюда погонщики мулов доставляли продукты и снаряжение. Вскоре там открыли почту и аптеку. В 1853-м это уже был городишко с населением в 6000 человек. Его назвали Dutch Flat, первое слово – от упрощенного Deutchland (Германия), а второе – от английского «ровное место».

Леланд Стэнфорд

Сюда, в «столицу старателей», по ходу разведки и приехал Джуда. Как выяснилось, не напрасно: владелец аптеки доктор Стронг показал ему старый проход в горах для фургонов. Это было уже интересно. Инженер всесторонне исследовал местность вокруг тракта и обнаружил довольно пологий спуск. Стало ясно: достаточно чуть-чуть пробиться здесь сквозь скалу, и можно класть рельсы. Он подготовил проект, представил его законодателям, и в 1862 году конгресс принял судьбоносное решение: возвести с запада навстречу построенной ранее дороге, до полной стыковки с ней, еще одну линию. И таким образом соединить атлантический берег США с тихоокеанским. Исполнителем была назначена компания Стэнфорда.

В помощь ей, чтобы найти деньги для строительства, правительство выпустило 6%-ные облигации. То есть если инвесторы купят облигации на какую-то сумму сейчас, то через определенный срок получат ее обратно с шестипроцентной надбавкой.

Вроде бы все складывалось отлично, можно было начинать строить. Если бы не сущая мелочь: время идет, а на банковском счету ноль. Вскоре группу Стэнфорда назовут Big Four – «Большая четверка». Они разбогатеют. Но это будет потом. А тогда… Все они начинали свой бизнес с магазинов и чего-то добились. Но для такой махины их сбережения – капля в море. У инженера тем более ветер в карманах свищет. А почему же не спешат инвесторы?

Джуда опубликовал информацию о принятом проекте и отправился в Сан-Франциско выбивать деньги у местных богачей. Наивный человек – так они ему денежки и выложили. Они смотрели ему в глаза и посмеивались: пустая затея! Даже если начнете работы, то за 10–20 лет все равно ничего не построите. Сан-францисские газеты кишели статьями и памфлетами о надувательстве. Дорога  дойдет только до Dutch Flat, кричали они. «Большая четверка» никогда не пробьется через территорию Невады! Есть препятствия, которые невозможно преодолеть. Даже если как-то, другим путем, доведут до Сакраменто, то и Сан-Франциско, и другие города все равно останутся в стороне.

Несолоно хлебавши, Джуда перекочевал в Сакраменто: тамошние богачи были победнее, а железнодорожное сообщение обещало успехи в торговле. Кое-что наскреб. Но успел поругаться с «Большой четверкой». И в 1863-м отправился в Нью-Йорк – в надежде найти там людей, которые бы выкупили у группы Стэнфорда их долю и стали во главе стройки. Туда он добирался морем, а обратно на поезде. Где-то схватил желтую лихорадку и 2 ноября умер, так и не увидев начала работы. Хотя первый костыль был забит 26 октября, за неделю до его кончины.

Итак, стройка началась. И сразу возникли трудности – с рабочей силой. Восточную часть тоже пришлось удлинять, но в тех штатах было легче. Только что кончилась война, и тысячи безработных ветеранов с радостью отправились прокладывать железнодорожные пути. На западе же народу не было. Руководивший работами Чарльз Крокер набрал в Нью-Йорке ирландских иммигрантов, потратил уйму денег, чтобы перевезти их в Бостон, а оттуда на стройку. А те учуяли рядом позванивание благородного металла, и многие из них, бросив все на свете, устремились на серебряные рудники в Неваде.

Короче, разными способами удалось завербовать восемьсот человек. А надо было для начала пять тысяч. Тогда Крокер вспомнил про китайцев. Несметное их количество примчалось через океан, они покинули родные места в провинции Гуандун, на берегах Жемчужной реки, едва заслышав про золотые реки в Калифорнии. Теперь уже золота давно не было, а китайцы были. И Крокер решил попробовать – нанял сперва 50 человек. Думал, они слабенькие, не потянут. А они оказались отличными работягами: честными, трезвыми, трудолюбивыми. В итоге основную рабочую силу поставил Чайнатаун Сан-Франциско. На стройке было занято более десяти тысяч китайцев. Им платили 31 доллар в месяц – столько же, сколько белым. Но белых, кроме того, обеспечивали жильем и питанием.

Китайцы селились и питались за свой счет. Жили скромно: главное – чтобы были опиум и трубка. Мылись в бане чаще белых. Свои повара готовили им более сбалансированную пищу. Чай они пили кипяченый. Белые трудяги смотрели на все это косо и однажды совершенно безосновательно ополчились было против «чайников». Но Стэнфорд пообещал уволить смутьянов. Успокоились.

Правда, в Сан-Франциско энтузиасты создали «рабочую антикули-ассоциацию». Ее члены устроили в городе беспорядки и погромы: оскорбляли выходцев из Гуандуна, бросали в них камни, сжигали их лавки и фабрики.

Между тем китайцы внесли огромный вклад в строительство западной линии. Более того, буквально совершили подвиг. Они выполнили опаснейшую трудоемкую работу – пробили тоннель в цельной гранитной скале. Настойчиво, не отступая. Иногда за день продвигались вперед лишь на 30 см. Наверное, никто другой, кроме них, этого бы не сделал.

А люди уже устали. Строители – от однообразного тяжелого труда. Начальники – от постоянных проблем в управлении огромным разномастным коллективом. Трения возникали на разных уровнях. В этих условиях Леланд Стэнфорд был на высоте – и как глава общего дела, и просто как человек. Он разрешал конфликты, находил со всеми общий язык и оптимальный выход в сложных ситуациях.

Палки в колеса вставляла и природа. Такой поганой погоды, как в 1866–1867 годах, не знала американская история. Горы Сьерра-Невады будто нарочно демонстрировали постоянный сход снежных лавин. В дополнение к лавинам забастовали китайцы. Причем по делу: трудились как все (если не лучше), а реально зарабатывали меньше других. Пришлось восстанавливать справедливость.

Но всему бывает конец. И 10 мая 1869 года, в 12 часов 57 минут, в Promontory Summit, штат Юта, встретились паровозы с двух сторон. Пути сошлись, и Леланд Стэнфорд забил золотой костыль. Первая Трансконтинентальная дорога вступила в действие. Ровно 150 лет назад.

Празднование завершения строительства Трансконтинентальной железной дороги. Promontory Summit, 10 мая 1869 года.
Автор фотографии – Andrew J. Russell (1830-1902).

Президент «Большой четверки» остался во главе компании до своей кончины. И он, и его сподвижники, владея большими пакетами акций, разбогатели. Немало  средств они вложили в благотворительность: появились прекрасная библиотека и Институт искусств. А в 1870-х все четверо возвели рядышком шикарные особняки – на возвышенности в престижном районе Сан-Франциско. В ходу в те годы было англо-индийское слово «набоб», означавшее денежного туза, сколотившего состояние на Востоке. Народ применил его к нашим героям, и холм с их особняками назвали Набоб-Хилл. Потом, для простоты, имя сократили до Nob Hill, нанесли на карту – и так он и зовется до сих пор. А вот дворцы железнодорожных магнатов, увы, увидеть невозможно. Страшное землетрясение 1906 года превратило их в руины. Но произошло это уже после смерти Леланда.

А тогда, в 70-х, на волне успеха он окунулся с головой в два интереснейших проекта. Во-первых, купил большой кусок земли и заложил на нем огромный виноградник. А во-вторых… Дело в том, что Стэнфорда знали как давнего поклонника коневодства. И на другом приобретенном им участке он устроил ранчо, на котором стал разводить породистых скаковых лошадей.

Это было и увлечение, и работа, и наслаждение. Прекрасно выбранное место впечатляло: на берегу залива, не так далеко от Сан-Франциско. Площадь – несколько десятков квадратных километров. Называлось оно по-испански Пало-Алто. В переводе на русский это звучит примерно так: «очень высокие деревья». Я бы даже сказал «устремленные вверх». И действительно, лес из гигантских красных деревьев опоясывал участок. Секвойи. Некоторые достигали ста метров в высоту и прожили более тысячи лет.

Однажды Леланду пришла в голову любопытная мысль. Он предположил, что во время галопа, в отдельные моменты, лошадь отрывается от земли одновременно всеми четырьмя копытами. Но глаз это уловить не в состоянии. И Леланд пригласил на помощь известного фотографа Эдварда Майбриджа. Тот в 1878 году додумался установить вдоль гоночной дистанции, на равном расстоянии друг от друга, 12 фотокамер. К каждой из них была привязана веревочка, чтобы дернуть за нее и таким образом сделать снимок в момент прохождения лошади мимо камеры.

Майбридж смонтировал последовательно эти фото на диск и при его вращении получил картину движущейся лошади! Догадка Леланда была блестяще подтверждена. А эксперимент Майбриджа стал важным шагом в изобретении кинематографа. Теперь на этот эксперимент ссылаются, с указанием двух фамилий его авторов, во всех работах по истории кино.

И все же, и все же Стэнфорда опять потянуло в политику. Он выставил свою кандидатуру в Сенат США от Калифорнии. Шел 1883-й год, основные предвыборные баталии намечались в будущем, и он решил, пока суд да дело, немного отвлечься. А именно: вместе с женой Джейн отправиться в путешествие – гранд-тур по Европе.

Тут надо заметить, что у них долго не было детей. Единственный ребенок, сын, появился на свет, когда Леланду уже стукнуло сорок четыре. Имя ему дали такое же, как у отца. Теперь близилось его шестнадцатилетие, и такая поездка казалась лучшим подарком сыну. Итак, папа, мама и Леланд Стэнфорд – младший на комфортабельном океанском лайнере отбыли в Европу.

Вообще-то два года назад они уже осуществили похожий вояж, но тот был намного короче. Тогда Джейн стала собирать некоторые сувениры и редкости в местах, где они побывали. И сейчас ее сын загорелся идеей построить в Сан-Франциско общедоступный археологический музей. Для этого нужны были экспонаты. Много экспонатов хороших и разных.

В Париже Леланд-младший целыми днями пропадал в египетском крыле Лувра. Копировал иероглифы и записывал их расшифровки с помощью специалистов музея. Побывал на аукционах и в лавках продавцов древностей. Купил несколько античных монет, изделий из бронзы, греческую вазу. С ним ездил учитель, обучавший Леланда на дому: занятия в поездке не прерывались. Он рассказал о любопытном случае. В одной лавке юному коллекционеру предложили редкую ценную вещь. Он отошел с ней в сторонку, осмотрел, а потом вернул со словами: «Это подделка». Владелец с плохо скрытым удивлением взглянул на пятнадцатилетнего мальчика, извинился и сказал: «Сам не пойму, как это произошло. Очевидно, эта подделка случайно затесалась среди подлинных вещей».

Рождество семья отмечала в Вене, а оттуда отправилась в Константинополь. Дело в том, что турецкий султан пригласил Стэнфорда, чтобы посоветоваться с ним, где и как лучше провести в стране железную дорогу. Но самое большое удовольствие получил в итоге Леланд-младший – во время экскурсии по Босфору ему позволили стоять у штурвала небольшого пароходика. И он провел там целый день, несмотря на резкий ветер в лицо и волны, которые перехлестывали через палубу.

Следующий пункт европейского турне – Афины – встретил гостей в январе 1884-го пронизывающим холодом. Снег укрыл землю. Но ничто не могло удержать мальчика в гостинице. Он побывал во всех античных храмах и встретился с Генрихом Шлиманом, знаменитым археологом, только что откопавшим древнюю Трою.

Где и когда Леланд-младший подхватил тиф, неясно. Но Стэнфордам пришлось в середине февраля срочно переправляться в Италию с уже больным сыном. Отец связался по телеграфу с Римом и пригласил врача в отель «Бристоль». Последовало короткое улучшение, но дышать мальчику становилось все труднее. Переехали во Флоренцию, там климат казался более подходящим.

Три недели в затемненной комнате тягучий, липкий страх сменялся неярким лучиком надежды, чтобы снова уступить место страху. Врач пытался сбить вспышки высокой температуры, для чего больного закутывали в ледяные простыни. Менеджер гостиницы постарался уменьшить городской шум – и застелил улицу перед отелем соломой. Мальчик бредил, в мятущемся сознании мелькали высокие деревья, уроки, будущий музей, мелькала убегающая жизнь.

Позже Леланд-старший рассказывал, как он сидел ночью у постели забывшегося в горячке сына и уснул от усталости. И ему приснилось, что мальчик обращается к нему: «Отец, не говори, что тебе незачем жить. У тебя есть большая цель, ради которой стоит жить. Живи ради гуманности».

Когда он проснулся, сын был мертв.

Смерть единственного и горячо любимого ребенка стала страшным потрясением для родителей. Крах надежд и всех жизненных устремлений. Можно было погрузиться в полный мрак. Но Леланд помнил свой сон. Он сказал жене: «Дети Калифорнии должны отныне быть нашими детьми». И они решили в честь сына открыть университет, который носил бы его имя – Леланда Стэнфорда – младшего. В 1885-м он был основан, а в 1891-м открыл свои двери для студентов. По замыслу он планировался не только как образовательное учреждение, но и как крупный исследовательский центр. И еще очень существенное дополнение.

Женщины в те годы только начали бороться за то, чтобы их считали равными с мужчинами. Они не имели никаких прав, постоянно испытывали дискриминацию, даже голосовать им было запрещено. И на этом фоне Леланд Стэнфорд так сформулировал требования к организации университетской жизни: «В первую очередь мы считаем важнейшим, чтобы обучение обоих полов было полностью равным и только отличалось тем, что диктует природа. Права одного пола, политические и другие, должны быть теми же самыми и для другого пола».

И далее подчеркивалась перспектива: равные возможности получить работу, равная оплата, участие в бизнесе и управление им. И наконец, условия труда необходимо выстроить с учетом женских нужд.

Стэнфорд выделил на создание университета 40 млн долларов – 80% своего состояния. Огромные деньги по тем временам, в сегодняшнем эквиваленте – один миллиард 115 миллионов долларов. Но это не все. Он отдал под строительство и в полное распоряжение будущего вуза Пало-Алто, что позволило создать чуть ли не крупнейший в мире университетский городок.

Он рос, набирался сил. Пережил нелегкие времена и неожиданный удар, когда землетрясение повредило большинство кампусов. Но все восстановили и сделали лучше, чем было.

Новая эра началась после гениальной (я отвечаю за это определение) идеи ректора Фредерика Термана поддерживать выпускников университета, которые открывают в соседних городах свои собственные фирмы и предприятия. Итог мы знаем: Кремниевая долина (Silicon Valley), уникальное сосредоточение компаний, совершивших революцию в высоких технологиях и в буквальном смысле этого слова изменивших мир.

Сегодня этот вуз в Пало-Алто, Университет имени Леланда Стэнфорда – младшего, – гордость Америки. Он уже много лет входит в тройку лучших университетов планеты. Его отличают высокий образовательный уровень, выдающиеся исследования в аэрокосмической области, в коммуникациях и электронике. Среди его выпускников – 83 нобелевских лауреата, 17 астронавтов, 30 ныне живущих миллиардеров, множество ученых, изобретателей и других талантливых людей – обладателей самых престижных премий.

На гербе университета – устремленное вверх дерево и девиз (на немецком –  так, как он прозвучал впервые у гуманистов XVI века): DIE  LUFT  DER  FREIHEIT  WEHT. «Веет ветер свободы».

Поклонимся прекрасному человеку, Леланду Стэнфорду, за лучшее, что он мог сделать в память о сыне, – за университет. И – за девиз.

Самуил КУР


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments