dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

"Есть женщины..." не только в русских селеньях

Шпионка из Китая торговала в Израиле блинчиками

29.07.2005



Это она. Говорит на родном для неё китайском, но рассказывает китайцам о том, что пережили евреи. Для китайцев это достаточно незнакомая информация. Слушают очень эмоционально.

Леви Имас решил остаться в Китае, когда большинство других еврейских беженцев покинули эту страну. Занимательную историю выживания еврейской семьи в мире китайского бизнеса (а история эта длится вот уже более семи десятилетий) приводит на этой неделе «China Daily».

Бизнесмен, таможенник, президент шанхайского Еврейского клуба Леви Имас умер в 1962-м. Его дочь Сара Имас росла среди своих китайских сверстников без китайского гражданства, говоря только на мандаринском диалекте китайского языка.

Пережив разнообразные зигзаги истории КНР включая эпоху Культурной революции (1966 — 1976), пережив три неудачных брака, но так и не встретив свою любовь, она 41-летняя женщина в 1991 году переехала в Израиль, где сумела открыть собственное дело, продавая фаршированные блинчики. При том, что все образование ее ограничивалось средней школой, Сара продемонстрировала удивительную способность обеспечивать себя и свою семью: научилась свободно говорить на английском и иврите, нашла работу в израильском суде, отправила троих детей в израильские колледжи и — через десять лет вернулась в Шанхай уже представителем алмазной компании и вышла замуж в четвертый раз.

«Не спрашивай меня, как все началось», — Сара Имас вспоминает, как отец говорил ей эти слова всякий раз, когда она пыталась хоть что-то узнать о прошлом семьи. Ни Сара, ни китайская жена Леви Имаса практически ничего не знают о первых сорока годах его жизни в Германии. Хотя, наверняка, ему было о чем порассказать. Чего стоил один только длинный шрам на его ноге, которым завершился европейский этап жизни Леви. Он повредил ногу, когда в 1939-м перебирался через пограничные заграждения между Германией и Польшей. Было ему тогда 43 года.

В том же году он приехал в Шанхай с более чем 20-тысячной группой еврейских беженцев, которые, спасаясь от Холокоста, нашли в 1937 — 1939 гг. убежище в этом китайском городе. Здесь, в Шанхае, Имас продал свои золотые часы и открыл небольшую пекарню, продолжавшую работать даже когда в начале сороковых он нашел работу на местной таможне. К концу сороковых его положение заметно улучшилось: две пекарни, три винных лавки, магазин ковров и фирма по аренде грузовиков. Кроме того, в Шанхае он создал семью, женившись на домработнице по имени Си Юань и усыновил ее сына Си, а вскоре у них родилась дочь Сара. «В тот момент, когда ступаешь на землю, ты понимаешь, что это — твой дом», — говаривал Леви дочери. Интересно, что жизнь семьи Имас в Поднебесной не утратила своей еврейской составляющей. Даже в крупных интернациональных районах старого Шанхая евреи заметно выделялись на общем фоне различных этнических общин, у них были свои синагоги, школы, театры, больницы, клубы, кладбища и издательства.

imas-4.jpgКонечно, легкой тогдашнюю жизнь назвать было трудно. В годы японской оккупации приходилось жить впроголодь, основательно прореживали еврейскую общину и болезни. Но в Шанхае, в отличие от городов горящей Европы, практически все евреи пережили войну. А Леви Имас не просто выжил — он начал преуспевать.

С середины сороковых и до самой смерти в 1962-м он жил с семьей на последнем этаже трехэтажного здания Еврейского клуба, пользуясь некоторыми привилегиями, которые давала ему должность президента этой организации. И хотя в следующем десятилетии весь его бизнес был национализирован властями коммунистического Китая, в последние годы его жизни государство все же выплачивало ему ежемесячное пособие. Не забыл о нем и Израиль, правительство которого также регулярно перечисляло ему полагающиеся социальные выплаты.

Сара росла обычным счастливым ребенком и не чувствовала никакой разницы между собой и своими китайскими друзьями. «Если такая разница и была, то лишь потому, что я была намного богаче, а мой внешний вид — экзотичнее», - вспоминает она. Будучи наследницей своего отца, она продолжила жить в особняке Еврейского клуба и получала то же ежемесячное пособие от израильского правительства, которое по тем временам казалось ей целым состоянием. Лишь в конце 1960-х ее постигло первое разочарование: ей сказали, что будучи иностранкой она не может работать в сельском хозяйстве — в отличие от сверстников, которые направились трудиться на поля по призыву Мао. В какой-то степени это было компенсировано в 1971 году, когда Сара устроилась на местную медеплавильную фабрику.

Когда грянула Культурная революция, благополучию семьи Имас пришел конец. В 1973-м группа подростков из организации «Красные часовые» выгнали Сару и ее семью из особняка. Затем ее необоснованно обвинили в шпионаже в пользу Израиля, и три года, вплоть до завершения Культурной революции в 1976 году, она провела в тюрьме. После освобождения вернулась на фабрику и вышла замуж за одного из рабочих. Вскоре у них родился сын.

Когда Китай стал более открытым для остального мира, многие китайцы устремили свои взгляды за границу, не стал исключением и муж Сары, эмигрировавший в Новую Зеландию и женившийся там на другой женщине. Сара еще дважды выходила замуж, но ни один из браков не продолжался более двух лет. После третьего развода она подала документы на выезд в Израиль. В 1991-м ее как первую репатриантку из Китая, лично встречал израильский премьер-министр Ицхак Рабин — приезд Сары в еврейское государство совпал с установлением дипломатических отношений между двумя странами.

Свободно владея китайским, ей не составило труда быстро отыскать работу в китайских ресторанах и магазинах. Скопив небольшую сумму, она уже на второй год пребывания в Израиле открыла собственную лавку, где продавала фаршированные блинчики. На заработанные деньги Сара привезла в Израиль своих троих детей, которых отправила учиться в местные школы. «Но я не хотела быть китайской эмигранткой, всю жизнь торгующей блинчиками. Я хотела стать нормальным членом общества», — рассказывает она. Сара Имас упорно учила английский и иврит в магазинах, где проводила много времени, — указывала на полки с товаром и спрашивала покупателя: «Что это?». Хозяева магазинов часто помогали ей в этом обучении, равно как и пожилые израильтяне в кафе и парках. «Таким образом я не только выучила языки. Я узнала о небольшом клубе, куда ходили около пятидесяти пожилых евреев, скрывавшихся в Шанхае во время Второй мировой войны. Они очень мне помогли, -вспоминает она. — Благодаря им я смогла больше понять своего отца. Как и отец, они не хотели говорить о своей жизни до Шанхая, а когда все же говорили, им становилось не по себе».

Старания Сары в изучении языков не пропали даром — на должность иврито-китайского переводчика из ста других китайских эмигрантов израильский суд отобрал именно ее. В 2002 году она воспользовалось другой возможностью и стала главным представителем израильской алмазной компании «Lustig Brothers Diamond» в Китае. Так она вернулась в Шанхай.

Там она обзавелась квартирой и вышла замуж за Чен Кая, сотрудника образовательного совета при шанхайском муниципалитете. Сегодня она трижды в неделю добровольно наведывается в местную больницу, где беседует с пожилыми пациентами. «Я не из тех милосердных дамочек-волонтеров бальзаковского возраста. Поддерживая пациентов, я пытаюсь получить поддержку и от них», - признается она.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments