dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Тулуз-Лотрек и Иветт Гильбер


Это мое видео с Иветт Жильбер. В русских источниках она - Гильбер, хоть по-французски её фамилия звучит как Жильбер (фр. Yvette Guilbert, Иветт Жильбер)
Но я хотел бы, чтобы вы прочли отрывок из знаменитой книги Андри Перюшо. Я же дополню текст фотографиями и работами Лотрека.



Лотрек её изображал намного резче, чем она выглядела в жизни.
Ну это я использовал мягкое слово, на самом деле, на многих работах художника, она - уродина.


Тулуз-Лотрек. Певица Иветт Гильбер, 1894



Лотрек открыл для себя новых звезд: шотландскую певицу Сайсси Лофтюс, английскую танцовщицу Иду Хит и молоденькую пикантную алжирку Полер, написав очень любопытные портреты этой эстрадной певицы, которая, по сообщению "Випаризьен", "поет ногами, рассказывает руками, подчеркивает всем телом". "Полер, постойте хоть секунду спокойно, - останавливал ее Вилли. - Вы похожи на цветочек, которому хочется пипи".

Но больше всех притягивала Лотрека Иветт Гильбер.



В марте, продолжая свою серию иллюстраций к песням, Лотрек сделал литографию для "Увядшего Эроса" Мориса Донне, песни, с которой Полер, эта "Сара Бернар парижских окраин", выступала в "Скала".

Навеки потомства вы лишены,
Привязанности мои,
Вижу, мужчины вам не нужны
В радостях вашей любви.

Иветт Гильбер совершенно покорила Лотрека, и он ходил за ней по пятам. Как всякий раз, когда он увлекался своей моделью, он не уставал наблюдать лицо, позы, поведение этой женщины с "профилем озорного лебедя-шутника", "которая исполняла свадебные песни на похоронные мотивы". Все модели Лотрека, которые он рисовал, писал или изображал на литографиях, были чем-то сродни друг другу, всех их он заставлял войти в свой мир. С Иветт Гильбер это было сделать легко, она была его "типажем".

Чем бы ни работал Лотрек - углем, кистью, литографским карандашом, - он проникал в душу своей модели, вживался в ее образ, изучал ее тело, лицо, ее выпирающие кости, подключичные и подмышечные впадины, ее длинные руки, шею, ее взбегающие брови, рыжий шиньон, остренький подбородок, ее вздернутый, словно он ловит капельки дождя, нос.


Глаз художника был жесток. В процессе творчества художник зачастую проявляет насилие, выступает как узурпатор.

Для Лотрека Иветт Гильбер заняла в кафешантане такое же место, какое Ла Гулю занимала в кабаре на Монмартре. Она была воплощением кафешантана, как Ла Гулю - кадрили. Лотреку хотелось сделать афишу для Иветт Гильбер, он набросал углем на желтоватой писчей бумаге эскиз этой афиши, подкрасил его и послал актрисе.


Иветт Гильбер не очень страдала из-за своей неблагодарной внешности. Она была кокетлива на свой манер. Своеобразный талант Лотрека несколько обескураживал ее, но в глубине души она была им покорена. Ее поражала таившаяся в этом гномике сила, которая толкала его на такую суровую правду.


Да, эскиз, бесспорно, сделан незаурядным человеком, и Иветт Гильбер уже была склонна заказать Лотреку афишу, но друзья отговорили ее - она не должна соглашаться, чтобы ее изображали такой уродливой.

Певица отклонила предложение Лотрека, сославшись на то, что афиша для ее выступлений в зимнем сезоне уже заказана и почти закончена. "Итак, - писала она ему, - мы еще вернемся к этой теме. Но, ради создателя, не изображайте меня такой ужасающе уродливой! Хоть немножко привлекательнее!.. Сколько людей, которые приходили ко мне, глядя на ваш эскиз, возмущались и негодовали... Ведь многие - да, да, очень многие! - не в силах понять искусство..."

Но Лотрек не сложил оружия. Он задумал выпустить альбом литографий, целиком посвященный певице, с предисловием Гюстава Жеффруа. В одно прекрасное утро в сопровождении Мориса Донне Лотрек явился к ней на квартиру на авеню Виллье. Там Иветт Гильбер впервые встретилась с художником. ("Пришел гиньоль!" - воскликнул ошеломленный лакей, вбежав доложить о неожиданном визите.) Она была поражена внешностью Лотрека.

Увидев эту "огромную голову с темными волосами, красным лицом, черной бородой, лоснящейся кожей, с толстым носом и уродливым ртом", она лишилась дара речи. Но потом "я посмотрела Лотреку в глаза. О, до чего же они были прекрасны! Большие, открытые, лучезарные, излучающие тепло и сияние. Я не могла оторвать от них взгляда, и вдруг Лотрек, заметив это, снял пенсне. Он знал о своем единственном богатстве и щедро и великодушно поделился им со мной. Когда он снимал пенсне, я увидела его руки - коротенькие, с огромной квадратной кистью. Морис Донне сказал мне:

- Вот... Я привел к тебе на обед Лотрека, он хочет сделать с тебя наброски..."

Иветт навсегда запомнился этот обед. Подбородок Лотрека едва возвышался над столом. Еда проваливалась в щель его рта. "Когда он жевал, его толстые вывороченные губы двигались в такт челюстям... Подали рыбу с соусом, и Лотрек громко зачавкал". Но, как обычно, очарование Лотрека, его простота сразу же покорили певицу. Недаром Таде Натансон совершенно справедливо заметил как-то, что тем, кто любил Лотрека, "надо было сделать усилие, чтобы увидеть его таким, каким он выглядел в глазах остальных".

За этой встречей последовали другие. Иветт часто позировала Лотреку, он приносил на авеню Виллье все, что нужно для работы, и без конца рисовал актрису. Однажды, проглядывая его наброски, Иветт обиделась и возмущенно заметила: "Да, вы действительно гений уродства!" Художник, задетый за живое, отрезал: "Да, бесспорно".

Их встречи проходили бурно, в беспрерывных стычках. Казалось, Лотреку доставляло удовольствие злить и шокировать певицу. "Ах, любовь, любовь! - заявлял он. - Иветт, вы можете воспевать ее сколько угодно, но при этом затыкайте свой нос, дорогая моя... Да, да, затыкайте нос, она дурно пахнет... Если бы вы воспевали вожделение и как при этом кипит кровь, о, тогда я с вами согласился бы... Но любовь, бедная моя Иветт... Любви не существует!" - говорил он скрипучим голосом. "А сердце, Лотрек? Как быть с сердцем?" - "Сердце? А сердце не имеет с любовью ничего общего". Лотрек хохочет, вспомнив, наверное, как его далекий предок сказал графине де ла Тремуай: "Сердце! Разве умная женщина станет говорить о сердце, когда речь идет о постели..." "Да что вы, дорогая Иветт, у мужчин, которых любят красотки, порочны и глаза, и рот, и руки, и все остальное..." Лотрек приходит в неистовство, его лицо трясется от злорадного и скорбного смеха. "А женщины! На их лицах это тоже отражается!"

Лотрек раскрыл альбом и показал свои наброски: "Вот, смотрите, любящие женщины и любимые мужчины..." Лотрек захихикал: "Полюбуйтесь этими Ромео и Джульеттами!" И снова залился смехом. Да, он смеялся. "Ах, какой это был смех!" Он смеялся и тогда, когда Иветт высказала предположение, что в домах терпимости он прячется от своих кредиторов. Да нет же, он живет там потому, что ему это нравится, и нечего искать другие объяснения. Ему нравится наблюдать проституцию. Ведь никому и в голову не приходит, что в любом уродстве есть своя красота. А Лотрек видел эту красоту, он выискивал ее. Он друг и доверенное лицо "несчастных женщин, служащих любви". Он знал их душу. Они прекрасны. Они достойны кисти Беноццо Гоццоли. Да, они прекрасны.

В смехе Лотрека чувствовалось искреннее волнение, и он, схватив лист бумаги, давал выход ему, нервными линиями набрасывая чей-нибудь портрет.

Альбом "Иветт Гильбер" был выпущен Андре Марти в конце августа. В него вошло шестнадцать литографий.

Вначале певица отнеслась к альбому одобрительно. "Я довольна и весьма благодарна вам, поверьте мне". Но, как это уже произошло с эскизом афиши, близкие Иветт Гильбер умерили ее восторг. Мать даже посоветовала подать на Лотрека в суд за "диффамацию". Писатель Жан Лоррен, надушенный и напудренный сибарит с перстнями на руках, который помог Иветт сделать карьеру и который ненавидел Лотрека, грозился порвать с ней за то, что "она согласилась, чтобы этот человек вымазал ее гусиным пометом" (оттиски литографий были выполнены зеленым цветом). Но Иветт Гильбер все же подписала все сто экземпляров.

Вскоре в печати появились хвалебные статьи об этом альбоме (одна из них, в "Жюстис", была написана Клемансо), и певица полностью примирилась со своим жестоким портретистом. Она пригласила его вместе с Жеффруа в свое поместье Во, около Мелана. Втроем они сели в лодку и поплыли по Сене. Мужчины, в цилиндрах, гребли, а Иветт сидела у руля. "Мне посчастливилось, - вспоминал потом Лотрек об этой прогулке, - я плыл дорогой, которую мне указывала звезда".

Некоторое время спустя в газете "Рир", основанной Арсеном Александром, появился новый портрет Иветт Гильбер. Лотрек изобразил ее поющей. "Певица собиралась на следующий день в Лондон, - комментировала газета, - но, узнав, что Тулуз-Лотрек должен был дать ее портрет в "Рир", не только согласилась позировать ему, но сама настояла на этом и спела специально для него очаровательный припев".

Ж. Адемар приводит такой факт: "Один черно-белый оттиск, специально изготовленный, был присужден газетой 16 февраля 1895 г. в качестве премии победителю конкурса ребусов Гибо. Однако, насколько известно, выигравший не явился за ним".
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments