dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Тулуз-Лотрек и Иветт Гильбер


Это мое видео с Иветт Жильбер. В русских источниках она - Гильбер, хоть по-французски её фамилия звучит как Жильбер (фр. Yvette Guilbert, Иветт Жильбер)
Но я хотел бы, чтобы вы прочли отрывок из знаменитой книги Андри Перюшо. Я же дополню текст фотографиями и работами Лотрека.



Лотрек её изображал намного резче, чем она выглядела в жизни.
Ну это я использовал мягкое слово, на самом деле, на многих работах художника, она - уродина.


Тулуз-Лотрек. Певица Иветт Гильбер, 1894



Лотрек открыл для себя новых звезд: шотландскую певицу Сайсси Лофтюс, английскую танцовщицу Иду Хит и молоденькую пикантную алжирку Полер, написав очень любопытные портреты этой эстрадной певицы, которая, по сообщению "Випаризьен", "поет ногами, рассказывает руками, подчеркивает всем телом". "Полер, постойте хоть секунду спокойно, - останавливал ее Вилли. - Вы похожи на цветочек, которому хочется пипи".

Но больше всех притягивала Лотрека Иветт Гильбер.



В марте, продолжая свою серию иллюстраций к песням, Лотрек сделал литографию для "Увядшего Эроса" Мориса Донне, песни, с которой Полер, эта "Сара Бернар парижских окраин", выступала в "Скала".

Навеки потомства вы лишены,
Привязанности мои,
Вижу, мужчины вам не нужны
В радостях вашей любви.

Иветт Гильбер совершенно покорила Лотрека, и он ходил за ней по пятам. Как всякий раз, когда он увлекался своей моделью, он не уставал наблюдать лицо, позы, поведение этой женщины с "профилем озорного лебедя-шутника", "которая исполняла свадебные песни на похоронные мотивы". Все модели Лотрека, которые он рисовал, писал или изображал на литографиях, были чем-то сродни друг другу, всех их он заставлял войти в свой мир. С Иветт Гильбер это было сделать легко, она была его "типажем".

Чем бы ни работал Лотрек - углем, кистью, литографским карандашом, - он проникал в душу своей модели, вживался в ее образ, изучал ее тело, лицо, ее выпирающие кости, подключичные и подмышечные впадины, ее длинные руки, шею, ее взбегающие брови, рыжий шиньон, остренький подбородок, ее вздернутый, словно он ловит капельки дождя, нос.


Глаз художника был жесток. В процессе творчества художник зачастую проявляет насилие, выступает как узурпатор.

Для Лотрека Иветт Гильбер заняла в кафешантане такое же место, какое Ла Гулю занимала в кабаре на Монмартре. Она была воплощением кафешантана, как Ла Гулю - кадрили. Лотреку хотелось сделать афишу для Иветт Гильбер, он набросал углем на желтоватой писчей бумаге эскиз этой афиши, подкрасил его и послал актрисе.


Иветт Гильбер не очень страдала из-за своей неблагодарной внешности. Она была кокетлива на свой манер. Своеобразный талант Лотрека несколько обескураживал ее, но в глубине души она была им покорена. Ее поражала таившаяся в этом гномике сила, которая толкала его на такую суровую правду.


Да, эскиз, бесспорно, сделан незаурядным человеком, и Иветт Гильбер уже была склонна заказать Лотреку афишу, но друзья отговорили ее - она не должна соглашаться, чтобы ее изображали такой уродливой.

Певица отклонила предложение Лотрека, сославшись на то, что афиша для ее выступлений в зимнем сезоне уже заказана и почти закончена. "Итак, - писала она ему, - мы еще вернемся к этой теме. Но, ради создателя, не изображайте меня такой ужасающе уродливой! Хоть немножко привлекательнее!.. Сколько людей, которые приходили ко мне, глядя на ваш эскиз, возмущались и негодовали... Ведь многие - да, да, очень многие! - не в силах понять искусство..."

Но Лотрек не сложил оружия. Он задумал выпустить альбом литографий, целиком посвященный певице, с предисловием Гюстава Жеффруа. В одно прекрасное утро в сопровождении Мориса Донне Лотрек явился к ней на квартиру на авеню Виллье. Там Иветт Гильбер впервые встретилась с художником. ("Пришел гиньоль!" - воскликнул ошеломленный лакей, вбежав доложить о неожиданном визите.) Она была поражена внешностью Лотрека.

Увидев эту "огромную голову с темными волосами, красным лицом, черной бородой, лоснящейся кожей, с толстым носом и уродливым ртом", она лишилась дара речи. Но потом "я посмотрела Лотреку в глаза. О, до чего же они были прекрасны! Большие, открытые, лучезарные, излучающие тепло и сияние. Я не могла оторвать от них взгляда, и вдруг Лотрек, заметив это, снял пенсне. Он знал о своем единственном богатстве и щедро и великодушно поделился им со мной. Когда он снимал пенсне, я увидела его руки - коротенькие, с огромной квадратной кистью. Морис Донне сказал мне:

- Вот... Я привел к тебе на обед Лотрека, он хочет сделать с тебя наброски..."

Иветт навсегда запомнился этот обед. Подбородок Лотрека едва возвышался над столом. Еда проваливалась в щель его рта. "Когда он жевал, его толстые вывороченные губы двигались в такт челюстям... Подали рыбу с соусом, и Лотрек громко зачавкал". Но, как обычно, очарование Лотрека, его простота сразу же покорили певицу. Недаром Таде Натансон совершенно справедливо заметил как-то, что тем, кто любил Лотрека, "надо было сделать усилие, чтобы увидеть его таким, каким он выглядел в глазах остальных".

За этой встречей последовали другие. Иветт часто позировала Лотреку, он приносил на авеню Виллье все, что нужно для работы, и без конца рисовал актрису. Однажды, проглядывая его наброски, Иветт обиделась и возмущенно заметила: "Да, вы действительно гений уродства!" Художник, задетый за живое, отрезал: "Да, бесспорно".

Их встречи проходили бурно, в беспрерывных стычках. Казалось, Лотреку доставляло удовольствие злить и шокировать певицу. "Ах, любовь, любовь! - заявлял он. - Иветт, вы можете воспевать ее сколько угодно, но при этом затыкайте свой нос, дорогая моя... Да, да, затыкайте нос, она дурно пахнет... Если бы вы воспевали вожделение и как при этом кипит кровь, о, тогда я с вами согласился бы... Но любовь, бедная моя Иветт... Любви не существует!" - говорил он скрипучим голосом. "А сердце, Лотрек? Как быть с сердцем?" - "Сердце? А сердце не имеет с любовью ничего общего". Лотрек хохочет, вспомнив, наверное, как его далекий предок сказал графине де ла Тремуай: "Сердце! Разве умная женщина станет говорить о сердце, когда речь идет о постели..." "Да что вы, дорогая Иветт, у мужчин, которых любят красотки, порочны и глаза, и рот, и руки, и все остальное..." Лотрек приходит в неистовство, его лицо трясется от злорадного и скорбного смеха. "А женщины! На их лицах это тоже отражается!"

Лотрек раскрыл альбом и показал свои наброски: "Вот, смотрите, любящие женщины и любимые мужчины..." Лотрек захихикал: "Полюбуйтесь этими Ромео и Джульеттами!" И снова залился смехом. Да, он смеялся. "Ах, какой это был смех!" Он смеялся и тогда, когда Иветт высказала предположение, что в домах терпимости он прячется от своих кредиторов. Да нет же, он живет там потому, что ему это нравится, и нечего искать другие объяснения. Ему нравится наблюдать проституцию. Ведь никому и в голову не приходит, что в любом уродстве есть своя красота. А Лотрек видел эту красоту, он выискивал ее. Он друг и доверенное лицо "несчастных женщин, служащих любви". Он знал их душу. Они прекрасны. Они достойны кисти Беноццо Гоццоли. Да, они прекрасны.

В смехе Лотрека чувствовалось искреннее волнение, и он, схватив лист бумаги, давал выход ему, нервными линиями набрасывая чей-нибудь портрет.

Альбом "Иветт Гильбер" был выпущен Андре Марти в конце августа. В него вошло шестнадцать литографий.

Вначале певица отнеслась к альбому одобрительно. "Я довольна и весьма благодарна вам, поверьте мне". Но, как это уже произошло с эскизом афиши, близкие Иветт Гильбер умерили ее восторг. Мать даже посоветовала подать на Лотрека в суд за "диффамацию". Писатель Жан Лоррен, надушенный и напудренный сибарит с перстнями на руках, который помог Иветт сделать карьеру и который ненавидел Лотрека, грозился порвать с ней за то, что "она согласилась, чтобы этот человек вымазал ее гусиным пометом" (оттиски литографий были выполнены зеленым цветом). Но Иветт Гильбер все же подписала все сто экземпляров.

Вскоре в печати появились хвалебные статьи об этом альбоме (одна из них, в "Жюстис", была написана Клемансо), и певица полностью примирилась со своим жестоким портретистом. Она пригласила его вместе с Жеффруа в свое поместье Во, около Мелана. Втроем они сели в лодку и поплыли по Сене. Мужчины, в цилиндрах, гребли, а Иветт сидела у руля. "Мне посчастливилось, - вспоминал потом Лотрек об этой прогулке, - я плыл дорогой, которую мне указывала звезда".

Некоторое время спустя в газете "Рир", основанной Арсеном Александром, появился новый портрет Иветт Гильбер. Лотрек изобразил ее поющей. "Певица собиралась на следующий день в Лондон, - комментировала газета, - но, узнав, что Тулуз-Лотрек должен был дать ее портрет в "Рир", не только согласилась позировать ему, но сама настояла на этом и спела специально для него очаровательный припев".

Ж. Адемар приводит такой факт: "Один черно-белый оттиск, специально изготовленный, был присужден газетой 16 февраля 1895 г. в качестве премии победителю конкурса ребусов Гибо. Однако, насколько известно, выигравший не явился за ним".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments