dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

От Гениса - не ожидал

Александр Генис сколько я его помню, был верным бойцом Демократической Партии.
Трампа он ненавидел и продолжает ненавидеть. В этом тексте он тоже пишет в конце гадости о Трампе. Но он неожиданно стал не очень верным бойцом своей партии.
Она его сейчас не устраивает. Ничего нового в том, что Генис написал по поводу тех, кто рулит у Демократов - нет.
Нормальные люди это знают давно. Но вот то, что это написал Генис - симптоматично. Генисы бегут с тонущего в социалистичеко-исламистском болоте партийного корабля.

Левый марш леммингов

Как проиграть выборы





1

За 40 лет в Америке лишь в этом году, когда она заметно качнулась влево, я впервые вспомнил о Первом мая. Раньше это не приходило в голову.

Даже когда я работал грузчиком, никакой пролетарской солидарности я не ощущал. Скорее наоборот: работа разобщала, ибо русская часть нашей бригады в обеденный перерыв пила водку, американская — курила марихуану, а я, примериваясь к будущей карьере, читал книгу «Каменная скрипка», которая без прикрас рассказывала печальную историю антифашистской литературы немецких изгнанников.

Первое мая так и осталось по ту сторону океана, ибо в Америке, в отличие от Европы, первомайские праздники — не праздники вовсе, хотя они отсюда и вышли.

— Если Россия, — объявил Парамонов, — страна победившего пролетариата, то Америка — выигравшего, поэтому и бороться им уже не за что, и соединяться незачем.

Я, впрочем, пролетариата не замечал вовсе. В Нью-Йорке и заводов-то не осталось, а те, что были, во всяком случае, на моей стороне Гудзона, стали элитным жильем с высокими потолками, огромными окнами и просторными лофтами, бесценными для художников, но подходящими и для всех, у кого есть миллион. А ведь когда-то в нашем городке кипела рабочая жизнь: с конвейера сходили «Форды», выплавлялся алюминий, варился сахар. ИТР жили в поселке на холме, рабочие ютились у реки в отдельных домиках с непременным садиком на три куста роз и одну клумбу. Не доверяя своему простонародному населению, городские власти запретили держать винно-водочный магазин, и сперва я ездил на горку. Теперь все поменялось. Гудзон перестал быть грязной дорогой индустриализации. Река приоделась в променад набережных, жилье подорожало, и в трех изысканных магазинах спиртного я покупаю «Белугу» для русских гостей, «Хортицу» — для украинских и «Абсолют» для остальных.

— Джентрификация, — говорят мне, — заменяет бедных богатыми, выдавливая первых на потеху вторым.

Блумберг, однако, считал, что от этого лучше и тем и другим. При нем Нью-Йорк стал городом, краше которого в Америке нет и, пожалуй, не будет. Между тем я хорошо помню, как в Нью-Йорке было по-другому: каждый седьмой жил на пособие, убивали чаще, чем на войне, целые кварталы стояли без окон, дверей, а часто и без крыш, и в Гарлеме можно было встретить только двух белых — меня с Вайлем.

Борьба за Нью-Йорк шла по двум направлениям. Одни мэры помогали бедным, другие не мешали богатым. Придерживавшийся первой тактики Динкинс не спас Нью-Йорк от нищеты и преступности, сторонник второй — Блумберг — привел его в образцовый порядок и заодно вынудил бросить курить.

— Вы отдали Нью-Йорк миллионерам, — попрекали его.

— Лучше, чем нищим, — настаивал он на своем, — там, где хорошо богатым, и бедным лучше.

Некоторые называют это капитализмом, но от него меня сразу отучили в Америке. И это притом что я, как все наши, привез с собой марксистские догмы, даже не догадываясь, что разделяю их. В СССР все мы жили в согласии с бесспорной, как закон всемирного тяготения, политэкономической теорией, разделявшей мир надвое. Узнав социализм на практике, мы были уверены, что капитализм лучше. Поначалу мне не приходил в голову элементарный факт: марксизм — не истина, а гипотеза. Причем крайне неубедительная, раз она нигде себя не оправдала и не смогла прокормить даже ее автора. Но это еще не значит, что ему больше никто не верит.

— Марксисты, — сказал Фрэнсис Фукуяма в эйфорические 90-е, — сохранились только в Гарварде и Пхеньяне.








— А социалисты, — добавим мы сегодня, — в Каракасе и Вермонте.

2

Друзья говорят мне, что левые обещают Америке не тот социализм, который мы все знаем, помним и ненавидим.

— Левые, — успокаивают они меня, —не доведут до тотального дефицита и позорной бедности Америку. Венесуэлы из нее никогда не получится.

— Уже потому, — соглашаюсь я, — что левые не смогут попасть в Белый дом.

Конечно, я не понимаю, как туда попал Дональд Трамп. Но с ним все-таки проще. Он обещал Америке возвращение в потерянный рай — когда все были белые и непушистые. Вместо этого участники левого марша прокладывают дорогу не вперед, не назад, а вбок — путь, который торили другие, обычно — в Скандинавии. Это — действительно завидный мир, в котором все бесплатно: от роддома до могилы, от медицины и образования до социального страхования и безбедной старости. Но поскольку ничего бесплатного не бывает, то различия определяют две цифры: средний американец тратит на налоги 27% своих доходов, средний датчанин — 47%. И я не могу поверить, что на датскую пропорцию согласится средний американец. Бедный — может: ему нечего терять, богатый — тоже, ему все равно хватит, но средний класс, который, собственно, и есть Америка, никогда не согласится делить свой заработок пополам с правительством.

Прежде всего для этого надо безоговорочно в него, правительство, верить. Здесь и проходит тектонический разлом, отделяющий правую Америку от левой. Республиканцы, такие как Рональд Рейган, видели в правительстве бесспорное зло и требовали «заморить гадину». Демократы, вроде Билла Клинтона, считали, что правительство небезнадежно, если у власти — они. Практикуя оба подхода попеременно, страна движется галсами, но все-таки вперед.

Сегодня этот шаткий и валкий поход радикалы обещают заменить левым блицкригом. Они рисуют светлое будущее для угнетенных, которых надо поставить на пьедестал для расовых, сексуальных и гендерных меньшинств. Так они рассчитывают создать коалицию жертв, способную привести к победе политиков с дерзкой программой. Она обещает установить гармонию между больными и здоровыми (с помощью государственной медицины), между экологией и экономикой (с помощью отказа от ископаемого топлива), между умными и глупыми (с помощью бесплатного высшего образования), между белыми и черными (с помощью репараций потомкам рабов), между бедными и богатыми (с помощью беззастенчивых налогов), между работящими и безработными (с помощью базового дохода для тех, кто не может или не хочет трудиться).

Каждый из этих проектов напоминает мне поворот рек и пятилетку в четыре года — уже тем, что ни в один я не верю. Левые либо не умеют, либо не хотят считать. Когда их спрашивают, почему цифры никак не складываются в правильный результат, они говорят, что оперирует другой математикой. Путая миллиарды с триллионами, они не могут объяснить, откуда возьмутся деньги. Даже если их отнять у богатых, на столь грандиозные проекты все равно не хватит.

В этом, собственно, все дело. Левый марш воодушевляет жажда справедливости.

Сильнее голода и секса, она раздирает душу, пытая ее картинами невыносимого богатства и возмутительного неравенства.

Борьба с ним приводит к одному и тому же: если нельзя сделать бедных богатыми, то можно богатых разжаловать в бедные. Этот процесс и называют социализмом те, кто его боится.

— Социализм, — сказала Маргарет Тэтчер, когда возглавила разоренную прежним правительством Англию, — никогда не работает, потому что рано или поздно кончаются чужие деньги.

3

С тех пор, как доклад Мюллера лишил надежды на страстно желанный импичмент Трампа, оппозиция рассчитывает только на выборы 2020 года. Хотя предвыборная гонка толком еще не началась, в нее уже включилась густая толпа претендентов, среди которых много необычных и даже экзотических. Так, впрочем, всегда и бывает. Выборы — марафон для любителей: на старт пускают всех, кто решится. В процессе междоусобной распри демократы должны выбрать наиболее подходящего кандидата, способного убедить сомневающихся хотя бы в том, что он уж, во всяком случае, не уступает Трампу.

На первый взгляд это совсем нетрудно. Нынешний президент добился того, что большая часть Америки его просто не любит, а меньшая — еще и ненавидит. Обремененный судебными процессами, окруженный помощниками-уголовниками, пойманный на лжи 9 тысяч раз, не способный проводить последовательную политику дольше трех дней подряд, Трамп кажется легкой добычей для любого нормального, умеренного, центристского конкурента. После вывиха демократии, приведшего в Белый дом некомпетентного популиста, необходима передышка от безумных экспериментов. Но как раз с такими претендентами у демократов — а значит, и у Америки — большая проблема.

Я бы никогда не поверил, что, напуганный левым маршем, скажу такое: Сандерс еще хуже Трампа.

Tags: #000, #006aff, #333, #535c7a, #5d6682, #8fa3bf, #a3b9d9, #a5a5a5, #bebebe, #d9e9ff, #e5f0ff, #fff
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments