dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Возвращаемся к худлиту

Shrink, comrade Berdichevsky!
(Надеюсь, что фантастический рассказ)


Это Бикон-Стрит в Бруклайне, улица, по которой шла Соня.

Ну что ж, пора продолжить нашу повесть. Да-да, повесть. Сначала я считал, что эта история будет рассказом.
Но мои герои сами мне диктуют жанровые рамки.
Понятно, что история жизни Владимира (Вольфа) Бердичевского, это как бы отдельная часть. Потом новый главный герой, Семен Бердичевский в какой-то степени неожиданно для меня, занял свое существенное место в моём повествовании:

Сеня и Соня (окончание)



К концу восьмидесятых для Сени стал возможен отъезд сразу по двум причинам, во-первых, закончился срок секретности, во-вторых, Перестройка практически всем, кто хотел уехать, дала такую возможность.
Впрочем, тут возникла трудность с другой сторон, стороны принимающей. Я думаю, что почти все мои читатели помнят, что тогда происходило.
Поэтому, не буду подробно рассказывать о бесконечных очередях возле американского посольства на Садовом Кольце, о жучках, которые обещали и анкеты и интервью вне очереди, но потом исчезали с деньгами простаков. Не буду напоминать про ОВИРы и продажу мебели и книг за бесценок. Тем более, у Сени деньги были, как вы помните. И там где можно было заплатить с толком и результатом, он платил.
Т.к. Сеня был много лет в отказе, интервью в американском посольстве он прошел без всяких проблем и получил статус беженца. Уже тогда этот статус давали далеко не всем евреям, покидающим СССР. Обычное заявление о том, что подавший документы на отъезд страдал от антисемитизма, не всегда срабатывало.
Например, подобного страдальца спрашивли, была ли проявлением антисемитизма женитьба на дочке зам.министра, вполне русского человека и жизнь с молодой женой в огромной пятикомнатной квартире тестя, в высотке на Котельнической Набережной?
Те, кто проводил интервью, знали и про распредилители, где отоваривались по твердой цене и про дефицитные товары вне очереди, в общем жизнь советской номенклатуры им была известна, а значит, страдания еврейского зятя в семье зам.министра их не убеждали. Таким в статусе беженца как правило отказывали.
Сеня рассказал американцу в посольстве как он много лет работал на кладбище, несмотря на то, что после окончания института, подавал надежды, как инженер. При этом, он ничего не выдумывал, всё так и было.
Тем более, что весь его рассказ сопровождали соответствующие документы.
Всё-таки отказников было не так много и в конце концов Сеня сразу получил возможность уехать в Америку со статусом беженца, минуя Рим, потому что у Сони старший брат уже давно, с конца семидесятых жил в Бостоне.
Те, кто выезжал по израильской визе к этому времени уже смогли направляться только в Израиль, американцы в связи с большим наплывом римских сидельцев закрыли возжность выбора.
Казалось бы все складывается удачно?
Все, да не все, Сеня с Соней, двухголовалым Владиком, так называли в семье Владимира Второго, и девятилетней Наташей прилетели в Бостон летом 1991-го года и с удивлением узнали, что в Америке - рецессия.
И советские инженеры, да еще с мизерным опытом работы и с полузабытыми знаниями, никому в рецессию не нужны. В районе большого Бостона, который назывался Бруклайном почти все окна первых этажей на центральной улице, Бикон-Стрит были пустыми, бизнесы закрылись и только таблички "For Rent" (Сдаётся) сиротливо и одиноко пылились за стеклами витрин.
Почти никто из бывших жителей СССР не подозревал, что в благословенной Америке бывают очень плохие времена, когда работы реально нет. Никакой работы. Даже самой непрестижной.
Они считали, что рассказы о безработице, это всем надоевшая советская пропаганда. Только бездельники не работают. Те, кто хочет работать, её находит. Оказывается, многое из того, что писали советские газеты на эту тему, вплне соответствовало действительности. Вновь прибывшие брались за любую работу, но и её не было.
Конечно тяжелее всего приходилось тем, кто ничего не умел делать руками. Сеня и Соня быстрее нашли возможность выбираться из эмигрантской ямы безденежья и отчаянья.
К этому времени в Бостоне уже существовали русскоязычные фирмы, которые как вы думаете, чем занимались?
Правильно, они изготавляли памятники. После нескольких вполне бесполезных попыток отправить резюме в инженерные фирмы, которые Сене посоветова брат Сони, и получения оттуда вежливых отказов, Сеня понял, что его снова ждут привычные инструменты, выбивающие буквы еврейского алфавита на граните и мраморе памятников.
Соня, несмотря на свое инженерно-экономическое образование, в Одессе зарабатывала основные деньги совсем не хождением в присутствие.
На своей швейной машинке "Веритас", производства ГДР, машинке, которую раздобыли по большому блату и с переплатой, она обшивала жен моряков дальнего плаванья, которые в основном обладали впечатляющими формами, а хотели выглядеть стройными газелями.
Соня умела придумывать фасоны, которые творили чудеса с фигурами морячек. У ней неплохо получалось. К ней даже всегда была очередь из желающих стать газелью в платье или кофточке, придуманными и пошитыми Соней.
Те шмотки, которые им привозили мужья из рейсов, на морячках сидели плохо и шли они в основном на продажу.
"Веритас" Сеня и Соня с большим трудом довезли до Бостона, но в Бостоне это дефицитное гэдэеровское чудо техники не понадобилось. Портних, которые шили по индивидуальному заказу от начала до конца - в Америке не было. Во всяком случае, Соня про таких не слышала.
А были химчистки и алтерейшн при них, т.е. переделка, подгонка по фигуре.
Например, укорачивание брюк или перестановка пуговиц. В общем, мелкие работы. Тем не менее, их тоже надо было делать и делать аккуратно, чтобы не испортить вещь заказчика.
Соня нашла работу довольно быстро, она просто шла по Бикон-Стрит и заходила во все химчистки, где в глубине помещения обязательно маячила швейная машина.
Но везде хозяин говорил, что с этим справляеся его жена, а если с ней говорила сама хозяйка, она примерно тоже говорила о себе самой.
Наконец в одной из химчисток она увидела хозяйку, очень красивую женщину средних лет, которая выглядела не как американка. Она не успела открыть рот, как красавица, только бросив на неё взгляд, обратилась к ней сама... по-русски:
- Чем я могу вам помочь?
Соня начала объяснять цель своего визита. Люба, так звали хозяйку химчистки, не очень прислушивалась к тому, что говорила Соня, она сразу всё поняла, но зато Люба внимательно слушала, как она говорила.
Поэтому, после небольшой паузы она спросила Соню:
- Вы из Одессы?
- Да,-
ответила Соня и поняла, что Люба прилушивалась к её акценту.
После этого Люба внезапно обняла Соню и попросила:
- Ну рассказывай, как там наш родной город.
Люба оказалась одесситкой, которая уехала из СССР в конце семидесятых.
Когда они допили чай с "Наполеоном" из русского магазина, Люба ей сказала:
- Сонечка, я в общем-то раньше сама справлялась с переделками, но сейчас у меня человек случился и мне уже не хочется до глубокой ночи подкорачивать брюки и выписывать квитанции.
Я буду иногда тебя покидать и оставлять одну. Он - таксист. Когда он за мной заезжает и говорит, что у него есть свободных полчаса, мне приходится прикрывать лавочку и бежать к его машине.
Я уже думала о том, что надо найти человека, который в лавке останется. Но нужен свой человек, которому я могу доверять, да еще такой, который умеет шить.
И тут появилась ты.
Разумеется обе понимали, что цитируют классический одесский анекдот:
- А кто в лавке остался.
Так нашла чем заняться Соня.
Люба оказалась очень хорошим человком. Буквально на третий день, Соня запорола пиджак клиента, она с мужскими вещами почти не имела дела, надо было подкоротить рукава.
Пиджак был из дорогого магазина и стоили немыслимые для недавней иммигрантки деньги - 100 долларов.
Может он стоил и дешевле, наверняка он стоил дешевле, но клиент настаивал, что именно столько он заплатил за пиджак.
Люба без спора выложила 100 долларов и отдала их клиенту. Клиент всегда прав.
После этого Соня начала собирать свои вещи. Она решила, что на этом её работа закончена. Но Люба её остановила и снова позвала пить чай с "наполеоном" в подсобке.
- Забудь, Сонечка, все мы через это прошли. Можешь когда-нибудь мне эти деньги вернуть, а можешь и не возвращать.
- Ты - умная и надолго у меня не задержишься, будешь зарабатывать больше меня.
- Вот тогда и отдашь.
Больше Соня ни одной вещи не запорола и клиенты и Люба были довольны.
Потом, когда Соня получила неплохое американское образование и степень МBA, (Master of Business Administration) работая в хорошей фирме за вполне приличные деньги, она конечно вернула Любе эти сто долларов, хоть та их брать не хотела.
Подругами они стали уже на всю оставшуюся жизнь.
А Сеня не захотел вспоминать то, что он знал двадцать лет назад, да еще обновлять свои знания на чужом языке. Да и платили ему намного больше, чем Соне. Его вполне устраивала его работа.

Владик.

(Продолжение следует)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments