dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

И снова - продолжение.

По некоторым комментариям к началу моего рассказа я понял, что читателей интересует больше не фантастическая его часть, т.е. то, что произойдет в 2026-м году, а часть историческая.
Поэтому, идя на встречу пожеланиям читателей, я именно эту часть чуть расширил. В частности, сейчас я поставлю текст, который рассказывает уже не о деде героя фантастической части, а о его отце, Семене Бердичевском.
Итак:

Shrink, comrade Berdichevsky!
(Надеюсь, что фантастический рассказ)


Сеня и Соня.


Сын Владимира Бердичевского был поздним ребенком. Манечка еще до войны родила ребенка, но он умер в эвакуации, сгорел от воспаления легких. После войны несколько беременностей закончились выкидышем и только в 1950 году Манечка родила снова и снова мальчика. Ей уже к тому времени было 36.
Назвали долгожданного сына Семеном, в честь погибшего в погроме отца Манечки, того звали Шмуэль, т.е. по-русски - Самуил.
Но Самуил звучит все равно слишком по-еврейски, поэтому мальчика назвали уже вполне русским именем - Семен. Борьба против космополитов была в самом разгаре и в еврейских семьях старались детям давать имена, которые не звучали как типично еврейские. Сына в семье никогда не звали Сёмой, а использовали другой вариант - Сеня.

Главный герой заключительной части нашего повествования, Владимир Бердичевский номер 2 тоже был поздним ребенком, потому что сначала у его родителей, Сени и Сони, родилась девочка, ну а они хотели еще мальчика. Мальчик появился когда его матери - Соне было тоже 36 лет, как и Манечке, когда она родила Сеню.
В отличие от своего отца, Сеня Бердичевский уже ни о каком всемирном братстве и всемирной коммуне не мечтал, а мечтал о том, чтобы уехать из СССР и жить нормально.
С отцом он особо не спорил и не пытался из него сделать антикоммуниста, отец разумеется любил своего позднего ребенка и тоже не хотел обострять с ним отношения. Короче, они соблюдали идеологический нейтралитет.
Тем не менее, Сеня всё-таки сделал попытку подать документы на выезд в 1976-м году, когда началась массовая эмиграция и... попал в отказ. Отказ формально не был прихотью властей, он был обоснован вполне логично.
Но для того, чтобы объяснить логику этого отказа, надо и дальше рассказать кое-что об отце американского Владимира Бердичевского.
Дело в том, что Сеня заканчивал вечерний ВУЗ, на дневные отделения евреев в Одессе брали только по строгой норме, в эту норму входили дети полезных евреев, т.е. блатных. Сеня не был сыном врача-светилы или директора гастронома, поэтому его спокойно завалили на экзаменах, при поступлении на дневное отделение Холодильного Института. Двойку ему поставили на химии, хоть знал он предмет на зубок. Когда же он те же предметы сдавал уже на вечернее, его экзамены принимал сам зав.кафедрой органической химии Холодилки, Борис Абрамович Ражкован. Он с удовольствием побеседовал с Сеней и с удовольствием поставил ему пятерку.
Только после того, как профессор расписался в ведомости, Сеня ему рассказал, что он получил двойку по той же химии еще несколько недель назад.
Борис Абрамович скривился, как будто ему попалось на язык нечто несъедобное, потому что Сеня затронул неприятную для профессора тему. Тем не менее, после долгой паузы он буркнул:
- Я к приемным экзаменам на дневное отделение не допущен, туда привлекают специальных товарищей.
И профессор и абитуриент прекрасно понимали о чем идет речь, так что дальнейших уточнений не нужно было. Борис Абрамович пожал Сене руку и сказал, что у него все будет хорошо, что голова у него светлая, а знания, которые он получит будут ничуть не хуже, преподавать там будут те же специалисты, что и на дневном. И вообще, все зависит от него самого, если он сам захочет, он всего добъется.
Отец устроил Сеню к себе на завод, где он сам был к этому времени не последним человеком. Это было НПО "Кислородмаш". НПО объединяло под одной крышей солидное конструкторское бюро, которое проектировало холодильные установки для получения жидких газов: гелия, кислорода, азота и завод, который эти же установки производил. Собственно, поэтому для поступления был выбран именно Холодильный институт.
Устроил он его сначала чертeжником, чтобы потом, когда он получит высшее образование, перевести его в конструкторы.
На работе Сене было интересно. Жидкий кислород - окислитель для ракет, основным потребителем продукции НПО были военные. Но в то время, после полёта американцев на Луну еще и открылось совершенно новое направление в работе НПО, получение и удержание жидкого водорода в промышленных количествах. Американская ракета Сатурн-5 летала на Луну и в качестве горючего использовала не керосин, а жидкий водород.
Кроме того, для водорода температура сжижения намного ниже, чем для кислорода и азота, его было очень трудно сохранять в жидком состоянии.
Один литр жидкого водорода весит всего 0,07 кг. То есть его удельная плотность составляет 70,99 г/л при 20 K. Жидкий водород требует специальной криогенной технологии хранения, с ещё большей изоляцией, чем контейнеры для жидкого азота или кислорода. Но кроме этого он требует гораздо большей защищeнности при хранении и перекачке из-за пожароопасности. Испаряется он быстрее других сжиженных газов. (обычно он испаряется со скоростью 1 % в день)
И той группе, в которой работал Сеня разрабатывали насосы для перекачки жидкого водорода.
Потом их разработки использовали в советском варианте Шаттла, ракете "Энергия". На ней был установлен единственный производимый в СССР жидководородный двигатель РД-0120.
Конструктором Сеня стал еще до того, как закончил инстутут. Его приставили к кульману, когда он был еще на третьем курсе. Несмотря на столь передовые и секретные разработки, группа конструкторов, которая занималась насосом для жидкого водорода, была почти полностью некоренной национальности. Более того, главным конструктором проекта был человек по фамилии Гольденберг.
Уже на последнем курсе Сеня женился на девочке, которую знал раньше, их родители были знакомы между собой по совместной работе и иногда даже ходили друг к другу в гости.
Соня была круглой отличницей, а ее школьные тетрадки по каллиграфии и аккуратности не отличались от прописей, т.е. напечатанных образов идеального письма. Соня была ровестницей Сени и тоже занималась в Первом классе.
Сонины родители гордились сониными тетрадками и непременно их демонстрировали гостям.
Сеня очень не любил ходить в гости к Соне, потому что после таких гостей старший Бердичевский, в целях воспитания на хороших примерах, вытаскивал на свет божий тетрадки самого Сени, где очень трудно было найти страницы хоть с одной ровной буквой, буквы в сениных тетрадках очень отдаленно напоминали кириллицу, они больше были похоже на иероглифы и располагались на странице весьма привольно, то поднимаясь вверх, то опускаясь вниз, как волны в бурном море. К причудливости написания букв в качестве вишенки на торте добавлялись кляксочки на каждой страничке. Тогда школьники писали перьевыми ручками, их носили в пенале, а чернильницы с чернилами приносили с собой. Капля чернил с пера, всегда находила возможность получить постоянное пристанище в тетрадках Сени.
Поэтому, начиная с третьего класса, когда он стал почти взрослым и самостоятельным, и его можно было оставить дома одного, он перестал ходить с родителями в эти гости и даже забыл о существовании Сони, бывшей когда-то живым укором его дивному почерку.
Кстати, о почерке. Забегая вперед, надо отметить, что работа чертежником и заполнение спецификаций на чертежах сильно исправили первоначальый почерк Сени, он научился заполнять спецификации ровным чертежным почерком и в конце концов превзошел в своем умении бывшую круглую отличницу.
Но для того, чтобы узнать об этом, Сене пришлось заново познакомиться с Соней. Это случилось как обычо в молoдeжной компании на встрече Нового Года.
Соня пришла, как это принято, не одна. Не один был и Сеня. Тот, кто хотел появиться без пары был обузой для устроителей, поэтому надо было всегда найти с кем прийти.
Сеня как раз расстался с очередной большой любовью, он вообще был весьма влюбчивым. Большая любовь предпочла парня из Мореходки и в дальнейшем безбедную жизнь жены моряка дальнего плаванья, моряки везли шмотки из иностранных портов как для семьи так и на продажу и, благодаря этому очень сильно отличались по благосостоянию от одесских евреев, которые в большинстве своем были инженерами с нищенскими зарплатами.
Евреев не принимали не только на дневное обучение, их ни в коем случае не допускали ни к каким морским специальностям, ведь это был путь на капиталистический Запад.
Суда ЧГМП ходили по всем морям и океанам.
Пришел он на встречу Нового Года с девицей, которую плохо знал даже по имени, он с ней познакомился за два дня до 31 декабря. Когда он увидел Соню, он сразу её узнал, хоть прошло уже почти десять лет, с тех пор, как он её видел в последний раз. Узнал и... пропал. Потому что влюбился сразу и на всю жизнь. Ну а в ту Новогоднюю Ночь он понял, что и она очень недолго знакома с парнем, который её пригласил.
Соня его не сразу узнала, но когда он напомнил про школьные тетрадки-прописи, вспомнила. Короче, когда народ расходился, они обменялись телефонами и уже через несколько дней потеряли своих случайных знакомых, тех с кем они пришли встречать Новый Год. Впрочем, дальше было всякое-разное, не сразу они решили, что действительно нужны друг другу, во всяком случае, не сразу решила Соня. Но не будем уточнять, в конце концов они оказались вместе рядом с Оперным Театром, где был Дворец Бракосочетаний.
Снова вернемся к первой неудачной попытке уехать из СССР. После окончание института, т.к. Сеня был вечерником, он пошел в Армию. Пошел служить обычным солдатом, военная кафедра была только на дневном отделении и после окончания военной кафедры и лагерей, выпускникам присваивали званине младших лейтенантов и переводили в запас. Т.е. действительную срочную службу выпускникам дневного ВУЗ не нужно было проходить.
Ну а вечерников отправляли служить по-настоящему. Через карантин, (т.е. курс молодого бойца) далеко от дома, все как полагается.
И Сеню отправили служить в ЗРВ. После карантина он оказался в лесу на ракетном дивизионе. Лес этот был на границе с Польшой. Дивизион стоял на боевом дежурстве и охранял небо СССР от авиации потенциального противника. Ракетный комплекс назывался Нева С-125. Через полгода Соня приехала к нему и Сене даже дали целые сутки увольнительной для встречи с женой.
Когда служба закончилась, Сеня снова вернулся на свою прежнюю работу, но работать там ему пришлось недолго. Когда он подал документы на выезд, его вызвали в Первый Отдел и сказали, что он не может дальше работать в НПО "Кислородмаш", потому что они занимаются секретными разработками новейшей ракетной техники, а он их может передать потенциальному противнику. Сенино возражение, что он никакого допуска не подписывал и их раработки формально не засекречены, начальник Первого Отдела выслушал с усмешкой и сказал, что он может жаловаться, но решение по нему принято выше. И показал пальцем в потолок.
При этом, предателем он Сеню не называл, разговаривал с ним вежливо и вообще вел себя как человек, который всего лишь выполняет неприятную для него миссию.
Так Сеня из инженера-конструктора стал безработным. Он считал, что ненадолго, не знал, что его не выпустят. Безработным он действительно был недолго, нo выпустили его только через 14 лет.
А вот по поводу работы получилось в какой-то степени удачно. Благодаря тому, что его выгнали, он стал человеком весьма обеспеченным, т.к. стал зарабатывать во много раз больше, чем у чертежной доски.
От своего отца он унаследовал руки, которые росли из правильного места, поэтому работать руками у него получалось не хуже, чем головой. Недалеко от НПО "Кислородмаш", напротив бывшего толчка, толчок перенесли к этому времeни на 7-й километр Московской Дороги находилось 3-е Еврейское Кладбище.
Сене приходилось там бывать, печальный повод посетить кладбище бывает у каждого.
И он знал по рассказом друзей и знакомых, которые общались с кладбищенскими, как неприступны и несговорчивы те умельцы, которые занимаются памятниками.
И как много они зарабатывают, изготовляя свою печальную продукцию.
И вот, когда он в последний раз покидал свою инженерную работу, все равно ему надо были идти мимо кладбища до автобуса, Сеня решил заглянуть к этим умельцам. Заглянул он туда на все 14 лет своего отказа.
Он научился очень быстро выбивать буквы и изображения на памятниках. Платили действительно за его умение хорошо, даже очень хорошо.
Поэтому все оставшиеся годы отказа, он мог себе позволить и новую шестерку и видеомагнитофон NECK и телевизор Филлипс и многое другое. Опять же на Привозе они покупали то, что им нравится, а не то, что подешевле.
Соня себе купила песцовую шубу, но носить её особенно некуда было. Короче, деньги у него были. Вот так бывает.
А отказ?
Он по своим каналам (начальнику военкомата, который выдавал ему военный билет принес бутылку хорошего коньяка) узнал, что его дивизион должны расформировать, т.к. время от времени подобные ракетные дивизионы меняют дислокацию, а с техники, если она устареет, должны снять гриф секретности. И как будто бы это случится в середине восьмидесятых, т.к. со времени его службы пройдут 15 лет.
Для тех, кто служил на подобных дивизионах надо было ждать эти стандартные 15 лет. Ну он и ждал.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments