dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

И о книгах


Это автор, который пишет от имени женщины

У меня последнюю неделю крыша уже немножко едет из-за выборов. Надо отвлечься, а то "растрачу я здоровье в политической борьбе".

Мне один человек сказал, что опытный редактор по одной странице любой книги догадается кто её писал, женщина или мужчина.
Я - не опытный и не редактор, поэтому я пытаюсь понять, как это удается опытным редакторам
Сейчас читаю "Жар предательства" Дугласа Кеннеди. Неплохо написано. Но я не об этом.
Книга написана от первого лица, и это лицо - женщина. Я лично не нахожу никаких гендерных признаков в тексте.
Впрочем, я бы даже сказал, что писала женщина.
И специально даю здесь одну страничку взятую наугад.
Может кто-нибудь мне объяснит, где в тексте признаки того, что писал мужчина:

Обуза. Именно это слово зазвучало у меня в голове, когда я обнаружила несколько недель назад, что Пол в очередной раз влез в огромные долги, несмотря на обещание, данное мне много месяцев назад, умерить свой пыл и не тратить деньги направо и налево. Как-то в пятницу примерно в шесть часов вечера к нам в дом постучали. На пороге стоял представитель коллекторского агентства, изъявивший желание пообщаться с Полом Лейеном. Я объяснила, что в данный момент мой муж в тренажерном зале.

– А вы, значит, миссис Лейен? Тогда вам, должно быть, известно, что ваш супруг задолжал шесть тысяч четыреста долларов Обществу виноделов.

Я утратила дар речи. Когда Пол успел накупить столько вина и почему я не видела в доме ни одной бутылки? Коллектор объяснил, что Общество виноделов направило моему мужу десяток писем с требованием «обсудить» сумму долга, скопившегося за два с лишним года. и вот их терпение лопнуло. Если счет не будет оплачен незамедлительно, они подадут судебный иск, и, возможно, на наш дом будет наложен арест.

Вместо того чтобы пойти и взять чековую книжку (как я это уже делала раньше несколько раз), я просто сказала:

– Мой муж сейчас в тренажерном зале «Голде» на Мэнор-стрит, в пяти минутах езды отсюда. Попросите персонал, чтобы его пригласили, – его там знают. И…

– Но вы могли бы прямо сейчас уладить этот вопрос.

– Могла бы, но не буду. Вам необходимо переговорить непосредственно с моим мужем.

Повторив адрес тренажерного зала, я извинилась и закрыла дверь. Как только коллектор укатил прочь, я прошла в нашу спальню и собрала небольшую дорожную сумку, а потом позвонила своей давней соседке по комнате Рут Ричардсон, с которой мы вместе учились в университете (теперь она жила в Бруклине), и спросила, не позволит ли она мне несколько дней поспать на ее раскладном диване. Затем, оставив Полу записку – «Вернусь во вторник поздно вечером. Долг за вино к моему возвращению должен быть уплачен», – села в машину и пустилась в семичасовое путешествие на юго-восток, до города, который я не теряла надежды однажды назвать своим. Мобильный телефон я отключила и следующие четыре дня пыталась не досаждать Рут, изливая ей коктейль раздирающих меня эмоций – гнева, чувства вины и уныния. Рут – преподаватель английского языка и литературы в Бруклинском колледже[8], разведенная, бездетная, разочаровавшаяся в любви, ироничная и потрясающе образованная женщина («Высокое искусство – извинение Господа за то, что Он создал мужчин», – любила повторять она), – как всегда, проявила себя замечательной подругой. Она укрепила мою первоначальную решимость, когда я сказала, что мне, пожалуй, стоит позвонить Полу, узнать, как он справляется.

– Когда он в прошлый раз наделал долгов, как ты поступила? – спросила она.

– Взяла десять тысяч из своих пенсионных накоплений, чтобы вызволить его из беды.

– Что он тебе пообещал?

– Ты и сама прекрасно знаешь. Признал, что он жалкий патологический транжира… и поклялся сдерживать свои порывы.

– Его порывы разрушают ваш брак. И это все очень печально. Тем более что Пол мне симпатичен.

– И я безумно его люблю, несмотря на эту его дурную привычку. Ему до сих пор удается смешить меня. Он увлеченный, любознательный человек, яркая личность. До сих пор считает меня сексуальной – по крайней мере, так мне всегда говорит.

– Все еще пытаетесь зачать ребенка?

– Конечно.

Три года назад, когда я встретила Пола, мне было тридцать семь лет. Первые полгода знакомства мы признавались друг другу в любви и обсуждали восхитительные перспективы нашего совместного будущего. Однажды я деликатно намекнула, что не хотела бы умереть бездетной, а я уже вступаю в ту возрастную фазу, когда материнство станет в принципе для меня невозможно. Я знала, что давлю на него, и сказала, что прекрасно пойму, если Пол сочтет, что я слишком тороплю события. Его ответ меня поразил.

– Когда встретил любовь всей жизни, разумеется, хочешь, чтобы она родила тебе ребенка.

Да, Пол был большим романтиком. Столь глубоко романтичной натурой, что вскоре сделал мне предложение, хоть я и предупреждала, что, побывав один раз замужем, не тороплюсь снова вступить в брак. Но, пребывая в эйфории оттого, что я нашла свою любовь, в моем-то возрасте, в лице столь талантливого оригинала, да еще в Буффало – это ж такое чудо! – я ответила согласием. Правда, Пол сказал, что до того, как мы станем родителями, какое-то время нам нужно просто пожить для себя, хотя конечно же он понимает, что часики тикают. На эту его просьбу я тоже ответила согласием и до минувшей осени принимала противозачаточные препараты. А с осени мы начали серьезно «пытаться» (слово-то какое!) зачать ребенка. И активно принялись за дело, хотя уж с чем-чем, а в плане интимной близости у нас с ним никогда проблем не было. Нам не требовалось как-то мотивировать себя для того, чтобы каждый вечер заниматься сексом.

– Знаешь, раз уж мне не удается забеременеть естественным путем, есть ведь другие способы, – сказала я мужу спустя полгода тщетных стараний.

– Ты забеременеешь.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments