dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Ну а теперь о нашем бостонском талантливом поэте

Я про него у себя в ЖЖ писал несколько раз, но повесть Михаила разбудила по странной аналогии мои впечатления об этом незаурядном человеке, я решил поинтересоваться его новыми остроталантливыми текстами.
Познакомлю вас с ними сейчас.

Но вначале напомню, как выглядит наш талантливый пиит. Съёмка велась из под лысин присутствующих, потому что Эллендея Проффер попросила не снимать её, Вадим Ольшевский снимал всё это на свой телефон тайно.

Звук отвратительный, ничего не понятно, но сам Вадим рассказал у себя в мордокниге чем возмущается Григорий Марговский, так зовут талантливого бостонского пиита.
Скопирую рассказ Ольшевского и видео с Марговским.




Вчера я поместил несколько видео со встречи Эллендеи Проффер с нами, с бостонскими русскими провинциалами. Эллендея мне дико, ужасно понравилась. Я ее снимал на мобильник, она было махнула мне рукой, мол, не надо. Я вначале застеснялся и опустил свой телефон. Но потом, по чисто русской нахальной привычке, все же продолжил свою тайную замаскированную съемку. Тем более она говорила о том, что она любит «тихий завтрак». А ведь я тоже люблю тихий завтрак. Чтобы меня утром полчаса никто не трогал. Пока в топке моего головного мозга не разгорится пламя. Как же можно было не задокументировать эти эллендеины слова об этом важном феномене?

Потом Эллендея заговорила о том, что русские любят сотваривать себе кумиров. Что для них поэт – больше, чем поэт. И что они перестают относиться к своим поэтам по-человечески, как к живым людям. Со всеми их достоинствами и недостатками. И поэтому не могут их любить.
- Какое же огромное вам спасибо! – истово перебила ее какая-то посетительница в фиолетовом берете с прикрепленной к последнему декоративной желтой розой. – То, что вы с Карлом сделали – это неимоверно!
- Вот видите, - ответила Эллендея. – Вы сейчас хотите сотворить кумира уже из меня. Не надо! Я – простой человек.
- Вообще, - продолжала Эллендея. – Я эту тему много обсуждала с Бродским. Он мог поговорить с человеком 30 секунд, и сразу определить его социальный уровень. И образование его, и из какой он семьи. А для нас американцев-демократов это все неважно. Мы из того, что человек, скажем, стекольщик, не делаем никаких выводов о том, какие он книги прочитал. Он же такой же человек, как и все мы. А русские чувствуют иначе. И смотрят свысока. А если у него еще и другие мнения, то вообще.

- А вот скажите, - перебил ее худой взволнованный человек, стоящий у дверей.

(Это Гриша Марговский, наш местный городской сумасшедший и, по совместительсву, большой поэт по его собственному мнению. Ольшевский боится называть его по имени, т.к. Гриша неоднократно грозился ему набить морду. Впрочем, меня он грозился убить, Это было года три назад, но я жив до сих пор.)


Он пришел поздно и ему не хватило сидячего места.
- Скажите, - оживленно жестикулируя, продолжал взволнованный. – Как Бродский относился к этой мерзкой России, начавшей вторую мировую войну, не раскаявшейся до сих пор, к этому презренному русскому народу, предвидел ли Бродский это современное низменное грехопадение и в перспективе – исчезновение России?
Зал ответил на сбивчивую речь спрашивающего бимодально. Кто захихикал, а кто издал совместный недовольный гул.
- Не будем об этом, - пробормотали двое или трое. Негромко пробормотали, видимо, немного опасаясь задавшего вопрос.
- Не предвидел, - спокойно ответила Эллендея, с уважением и доброжелательно глядя на жестикулировавшего. – Нет не предвидел.

Мне кажется, что эта ситуация и вежливый ответ очень точно характеризуют разницу между американцами эллендеевской закваски и нами.
- Самое последнее, что характеризует человека, - позже заметила Эллендея, - это его мнение.

Ну а теперь, самое главное, свежие стихи Григория:

Это - лирическое, называется

Ирландка

Скуластая, в чарующем трико,
Пуховике и вязаном берете,
Готова как пеструшка - ко-ко-ко! -
Высиживать одно, второе, третье.
Куда она теперь? В спортивный зал?
В руке стаканчик кофе. Так сжимала б,
Наверное, лишь суженого... Знал
Ты женщин уйму, обойдись без жалоб.
Хоть, впрочем, любопытно: чем бы мог
Ее ты покорить?.. Ничем, запомни!
Ты не католик, не мостил дорог
Твой предок, не пыхтел в каменоломне.
Амбалу ты не вдаришь с кондачка,
Болея за "Red Socks", бурбоном с полки.
Твоя ж еврейско-русская тоска -
Как мертвому припарки этой тёлке.


А это про коллегу, другого поэта.

Называется стих:

Зяма Мразин.

Приехал в Бостон Зяма
И в рифму застрочил,
Восьмая ждёт программа
Райкомовских педрил.
Стучал по телефону,
Почувствовав лафу,
Про пятую колонну,
Про пятую графу.
На дядю особиста
Полвека отпахал,
Союз - асталависта,
Салям, родной кагал!
Платите мне, пиндосы,
За тихий голосок,
За кляузы, доносы
На схлопотавших срок.
Таков уж Зяма Мразин,
Ваш бостонский пиит,
Пускай не Степа Разин,
Но жалом даровит.
Язви да ядом потчуй
Слюнявых эпиграмм,
Кади землице отчей,
Жандармам и царям.
В журнальчике он хает
Коллег исподтишка,
Лишь памперсы меняют
Медсестры из ЦК...
А Зяме что? Из Бельц он,
Румынский стихоплёт:
Ему что путч, что Ельцин,
Что Путлер, что Пол-Пот.



Григорий ведёт свой ЖЖ, где он, кроме публикации своих талантливых стихов, еще разоблачает козни против него.
https://margovsky.livejournal.com/
Очень интересно, лично я зачитался.
Особенно когда он пишет про козни.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments