dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Послушай и вспомни.

Тем, чья молодость пришлась на шестидесятые.

Новые авторы Песенника: Элвиз - слева, Саша Раков – справа, с боевыми подругами на полевых учениях.

 

 


Часть третья: Бит-Клуб.

 

Песня первая: "Прогулки по Одессе". Снова 1963-й. Вспоминает Элвиз.

Начну с песни. Название ее в заголовке.
Ее написал и впервые спел одесский рокер Игорь Ганькевич.
Ганькевич был лидером группы "Бастион" и одним из основателей одесского рок-клуба следующего поколения.
В 1965-м начинали мы, а вот в начале 80-х то же самое, но уже с другими песнями и с другими возможностями (правда, тоже не очень великими) продолжило следующее поколение одесситов. Ганькевич родился в 1962-м, когда мы пели на Бульваре
Twist again. К сожалению, прожил он только 28 лет, век рокеров часто бывает недолог.
Поет "Прогулки по Одессе" один из моих самых любимых рокеров, Чиж.

 



Тем, кто не запомнил слова, вот они:

Прогулки по Одессе.


На Мясоедовской давно все спокойно
Здесь бродят граждане весьма достойно
Здесь всегда ты услышишь знакомый жаргон...
Здесь всегда кто-то есть тот, кто держит фасон
Здесь никогда не видал я биндюги
Ведь я рожден во времена буги-вуги
И Одесских куплетов я не сочинял
Для меня рок-н-ролл был началом начал

Припев:

Улыбаюсь Дюку, по бульвару хожу
Со второго люка на него не гляжу
Он протянет руку я ему и скажу
Я горжусь, что здесь родился, здесь и живу

По Молдованке хожу я пешком
Здесь каждый дворик мне чем-то знаком
Здесь мало двориков, но зато здесь мой старенький дом
Он скоро рухнет завалится ну а потом
Мне улыбнется далекий ПосКот (*)
А там такой же веселый народ
Там много теплых, уютных и светлых квартир
Там есть у каждого свой балкон и сортир.

Припев:

Улыбаюсь Дюку…

Какие люди, какой здесь народ
Какой надежный здесь морской флот
И если ты не артист, значит ты аферист
А если ты музыкант, значит ты спекулянт
Под южным солнцем мой город цветет
Смеется шутит и песни поет
Я пройду и послушаю южную речь
Що вы знаете надо Одессу беречь

(*) ПосКот - Поселок Котовского

Как это ни странно, слова Игоря:

Ведь я рожден во времена буги-вуги

И Одесских куплетов я не сочинял

Для меня рок-н-ролл был началом начал


относятся полностью и к основным героям моего повествования.

Хоть мы с Ганькевичем - из разных поколений.



Ну а теперь о том, что…

Лед тронулся, господа присяжные заседатели...

Основной герой предыдущей главы, Элвиз (Феликс Херсонский) решил присоединиться к моему проекту.

Таким образом, география его авторов пополнилась городом, который называется Сан-Франциско.

Но и это еще не вечер.

Упомянутый мною в предыдущей главе Саша Раков, тот, который сегодня лидер группы "Уловка-22", открыл огонь по штабу с южного полушария.
Он из Сиднея уже прислал мне первую порцию своих шестидесятых.
Шестидесятые вообще-то у нас общие, поэтому мы и знали друг друга, потому что пели или слушали одни и те же песни, но жизнь-то у каждого была своя.
И интересно узнать о том, что помнит другой, а не только ты сам.
Во всяком случае, мне интересно. Наш, (уже “наш”, а не только мой проект) становится обьемнее, ярче и интереснее.

То ли еще будет!

Я думаю, что вслед за Элвизом и Сашей другие подтянутся. Может быть, откликнуться наши девочки?
Им тоже есть что вспомнить.
Сашкина Ирка, она ведь тоже пела, пела на профессиональной сцене и до сих пор поет.
В общем, я думаю, что придут новые бойцы, которые примут из наших уставших рук клавиатуру и пойдут с клавой наперевес вперед, во славу наших песен,
нашего Бульвара, нашего города, НАШЕЙ МОЛОДОСТИ.
Но сегодня вспоминает Элвиз:

Спасибо, Дан, за то, что уступил мне клавиатуру.
Я ведь пока устать не успел, зато думал, что ты будешь радоваться моему появлению в проекте еще экранов пять и потом никто из читателей собственно до моего текста уже не доберется.
Впрочем, за песню спасибо.Песня хорошая.

Начинать всегда трудно. Поэтому начну с маленьких отрывков, которые, надеюсь, удастся соединить в осмысленный рассказ.
Итак, начинаю собирать лоскутки памяти - вне времененной или осмысленной очерёдности.

Лоскут первый – Пикерсгиль. (Борьба за качество звука)

Не уверен, что подростка страстно любящего музыку почти во всех её проявлениях, можно назвать меломаном. Скорее, фанатом. Хотя во времена моей юности, определение "фанат" подразумевало только поклонников футбола. Итак и не меломан, не фанат, а скажем - страстный любитель музыки.
Истины ради следует заметить что любил музыку неосознанно, поскольку дар божий в обиходе называемый «музыкальный слух» - у меня отсутствовал. Впрочем, это не отражалось на желании слушать музыку в как можно более «чистом» исполнении. Я имею в виду только техническую сторону её воспроизведения.
Родившиеся в конце сороковых и начале пятидесятых возможно помнят украшенные вышитыми салфетками и обязательно вазой радиоприёмники. Красиво подсвеченная шкала, с названиями, как правило, столиц мира и именами больших городов. Скрип и шум помех намного превышал мощность принимаемых радиостанций.
На смену простым радиоприёмникам в пятидесятых стали приходить радиолы.
В принципе те же приёмники но со встроенным проигрывателем который ранее существовал как отдельный прибор (фактически - патефон с моторчиком ). Качество звука этой техники, как говорится, «оставляло желать». Но несмотря на это, такие радиолы с коллекцией грампластинок были гвоздем всех торжеств, где они «гремели» во все свои два вата своей максимальной громкости.
Конец пятидесятых, а особенно, начало шестидесятых знаменательно приходом в массы нового, и относительно качественного вида воспроизведения звука – магнитофона.
Именно магнитофон – техническая разновидность «самиздата» произвёл музыкальную революцию в СССР.
Но цель сего повествования не история развития радиотехники, а скорее влияние этой техники на нас, - поколения выросшее с ней и меняющееся вместе с ней.
Итак, магнитофон "Днепр-9" (за точность номера модели не поручусь, память....).
Эта модель позволяла проигрывать пятисотметровые кассеты, вмещающие всего полтора диска (LP) на тридцать три оборота и называемые в простонародье «гигантами».
"Днепр" превосходил все советские аналоги по надёжности и обладал относительно удовлетворительной частотной характеристикой.

Хоть, в Одессе были знакомы не только с советской техникой.

Для жителя портового города иностранная техника теоретически была доступна, т.е. полки комиссионных магазинов были заставлены лучшей аппаратурой мира, но отдать за магнитофон более чем годовую зарплату, не мог позволить себе обычный инженер, что тут говорить о простых подростках. А качественного звучания ой как хотелось. Ведь в Одессу моряки и желающие «окупить» расходы выездные туристы привозили последние музыкальные новинки от RCA VICTOR, PHILIPS, COLUMBIA, и других известных западных фирм звукозаписи. Практически одновременно с выходом в тираж мы «доставали» новые диски Пресли, Чебби Чекера, Пэта Буна, Поля Анки. Качество звука этих пластинок восхищало, хотелось сохранить и воспроизводить их звучание так же чисто на магнитофоне, но, – "Днепр" это не SONY и не Grunding .
Именно в это время, от моего близкого друга, Кости Алексеева – соученика по классу, такого же меломана как и я , я узнал о существовании замечательного специалиста в области звукотехники, и как говорили, - доцента по акустике, Александра Александровича Пикерсгиля. (За точность имени и отчества не ручаюсь. Но фамилия точная ).

 

О Пикерсгиле в Одессе ходили легенды. Во-первых, он был первым, если не единственным специалистом способным отремонтировать импортную «фирменную» технику.
Во вторых, и это для нас, простых смертных было более важно, - он проделывал настоящие чудеса с отечественной техникой. Представьте себе, что вышеупомянутый "Днепр", который при введении максимального уровня высших и нижних частот начинал одновременно шипеть и невнятно «бубнить», - вдруг воспроизводит очень высокие и низкие звуки чисто и без искажений. Это было чудо в самом прямом смысле этого слова. Эффект превращения гадкого утенка в прекрасного лебедя. Ганс Христиан Андерсен, прости.
Авторитет Пикерсгиля в кругу меломанов был непререкаем.
Недоступность и некая таинственность «мастера» вносили свою долю интереса к этому человеку.
Дело в том, что Пикерсгиль мог стать очень состоятельным человеком занимаясь «улучшением» характеристик советских магнитофонов. Желающих превратить свой советского производства магнитофон в почти фирменный
HI-FI в Одессе было достаточно.
Но Мастер был очень избирателен в выборе клиентов. И, при этом, как говорили в Одессе, - имел свой интерес.
Пикерсгиль был настоящим меломаном, имеющим, в те времена, наилучшую в СССР коллекцию джазовой и «лёгкой» (
LOUNGE) популярной музыки.
Акустический гений был достаточно равнодушен к Биг-Биту. В середине шестидесятых гремела слава хора и оркестра Рэя Кониффа.
Нравился Рэй Конифф и Мастеру. Посмотрите, как пели любимцы Пикерсгиля. Представлять песню не надо, ее знают все:



Как создавалась коллекция я судить не могу, но как пополнялась - узнал.
Секрет Пикерсгиля был прост, - чтобы попасть на «приём» нужно было достать Мастеру желаемый диск. Пикерсгиль следил за выходом новых альбомов своих любимцев и новыми именами в музыке и таким образом пополнял свою коллекцию. Доставляемый диск принимался только если находился в «девственном» состоянии, т.е. запечатанном виде. Справедливости ради следует отметить что платил он за диск рыночную цену, которая в те времена варьировалась от тридцати-сорока до  ста-ста двадцати рублей. Т.е., максимальная стоимость диска равнялась зарплате среднего служащего или хорошего инженера. Желаемый альбом являлся входным  билетом в мастерскую Пикерсгиля и позволял представить Мастеру магнитофон для настройки. Именно таким образом мой нежно лелеемый "Днепр" попал в руки Мастера. Много лет спустя я продал свой магнитофон в прекрасном рабочем состоянии, а с ним и бесчисленное множество пятисотметровых кассет – всю фонотеку. Начиналась новая эра в звукозаписи - стереозвук, миникассетники.
Уходила эра ламповых аппаратов. Транзисторы улучшались, а с ними и советская транзисторная техника. Но это уже совсем другие именины. Сегодня в Америке настоящие меломаны отыскивают и восстанавливают старые ламповые усилители, считая, что шум ламп ранее презираемый как фон, на самом деле,  очень напоминает шум зала и создает по-настоящему натуральный букет звуков. И пластинки «великих» стоят тысячи долларов.
А вы говорите -
CD. Go figure.
                                     Лоскут второй: Ветлугаев.
Оглядываясь в своё так быстро уходящее прошлое, часто думаю о том, или, правильнее, о тех, кто наиболее действенно повлиял на весь ход моей жизни.
В юности такими людьми были Костя Алексеев, Боб Ветлугаев и основной автор нашего проекта.
Позднее, Саша Погребинский, Братья Раковы, Лёня Портной.
С каждым из этих имён связана определённая важная часть моей жизни.
Каждый, сам того не осознавая, формировал моё “Я”.
И теперь, пытаясь осознать как сформировался я сегодняшний, опять и опять вспоминаю эти имена.
О каждом из этих, а, возможно, и многих других вошедших в мою жизнь людей, я надеюсь написать подробнее, если сложится.
Этот рассказ – о человеке, который был упомянут в предыдущей главе, в той главе, в которой представили и меня, Борисе Ветлугаеве. Человеке, который никогда не был моим очень близким другом, ментором или «гуру». Но с которым много лет я поддерживал дружеские отношения, уважал, ценил и  (о опасное по нынешним временам признание ) – любил.
Для заинтересовавшихся, сразу поясняю – нет, не был, не имел, не пробовал, только девочки, хорошие и разные.
Итак, Ветлугаев. Те, кто считает, что Бог не всегда справедлив,- приобрели в моём лице сподвижника.
Трудно понять почему распределяя такой важнейший дар как талант,- одним достаётся «воз и маленькая тележка», а другим так, - жменька или даже щепотка. Мол на тебе и «свали в туман». Вот и живи потом, если у тебя таланта с  "Гулькин ..."

В Одессе на месте то ли разбомбленного то ли взорванного во время войны завода конденсаторов находилась столь любимая мальчишками «развалка». Так мальчишки называли руины оставленные войной.
Об одной из таких развалок, той, что была на месте падения снаряда броненосца "Потемкин" вы уже здесь читали раньше.
«Развалки» имелись в разных частях города, имели свои клички, и являлись любимым местом мальчишеских игр.
Постепенно город «осваивал» эти руины. Так, наконец, дошла очередь и до нашей «развалки».
На её месте была построена новая, как потом выяснилось, элитная школа № 116.
Школа, из которой вышли десятки известных сегодня одесситов нашего поколения.
Мой сосед по квартире – Вова Бершадский учился в так называемой Школе № 49. Я пишу "так называемой потому что переделанные двухэтажные флигеля углового жилого дома, на улицах Карла Маркса и Розы Люксембург называть школой мог только человек с очень богатым воображением. Но она существовала, не пользуясь, кстати, особой популярностью.
Трудно сегодня сказать как проходил отбор в новую школу №116. Но, в связи с закрытием школы №49, мой сосед по коммунальной квартире, Вова Бершадский был туда принят.
Слухи о том что в 116-й собраны «сливки» одесской педагогики и самые талантливые одесские дети распространялись по городу. Но более  поразительным было то обстоятельство, что при приёме  принимался во внимание только факт наличия таланта и знаний - национальность, или точнее «пятая графа» во внимание не принималась. И это в те-то времена. Фантастика, да и только.
Но, как говорится, "за что купил, за то продал". Сам то я был в то время учеником то ли седьмого, то ли восьмого класса школы №117, столь удобно находящейся прямо напротив моего дома по улице Ленина №17 . И меня в другую школу не тянуло.
Сей дом был более известен в городе книжным магазином почему-то называемым «Два слона».
Кстати, может кто-то подскажет – откуда это название? Вход в магазин с улицы Жуковского украшали то ли атланты то ли нимфы. Слонов я там нигде не видел. Еще потом выяснилось, что в моем же доме жил Исаак Бабель.
Так, во всяком случае, утверждает мемориальная доска, которая сейчас на нем висит.
Итак, судьба в роли Вовы Бершадского познакомила меня с неординарным на мой взгляд человеком – Борей Ветлугаевым.
Борис жил тогда всего в полуквартале от моего дома, на квартире бабушки. Определение «квартира» - понятие в данном случае сильно преувеличенное, поскольку речь идёт о крошечной комнатенке в огромной коммуналке, с туалетом находящимся так далеко, что легче было сходить в двор для этих надобностей.
Мать Бориса, пытавшаяся устроить свою жизнь одинокая женщина, жила отдельно. Наверное поэтому, предоставленный себе Борис  был независим, целеустремлён и как-то особенно открыт и доброжелателен. Широкий лоб, глубоко посаженные глаза, неподражаемая мимика, доброта, все это притягивало и обаяло. И хоть Борис был старше меня на три года, разница в возрасте для среды подростков того времени - огромная, он не акцентировал в общении эту разницу. Ранее мне не приходилось встречать людей возле которых просто хотелось находиться. Но, бывая у Бориса, я был бы доволен просто сидеть в углу, наблюдать за ним и слышать его мягкий голос.
Увы, этого-то комфорта Борис никому позволить не мог. По причине более чем банальной - размера комнатушки. Клетушка размером где-то метра 4 на 3 имела одно только одно окно, за отделённой занавеской находилась кровать бабки. Особы не очень доброжелательной, постоянно ворчащей и, таким образом, отпугивающей визитёров.
Оставшееся место занимал маленький стол, кажется два стула и главное: инструмент являющийся основным средством существования этой семьи – швейная машинка "Зингер".
Того, кто ухмыляясь думает, что я рассказываю о стереотипе еврея-портного с русской фамилией "Ветлугаев" - должен огорчить. Борис Ветлугаев - настоящий русский без каких–либо примесей еврейской крови.
А, я забыл добавить что над кроватью бабки висела икона, извините.
Тем не менее, руки у него были золотые и портным он был замечательным.
  Теперь о других талантах Бори. При Одесской киностудии, то ли по примеру Московской, то ли чтобы дать заработать ставшими педагогами актёрам, создали Школу-Студию Киноактёра.
Боря туда был принят, хорошо показав себя на вступительном собеседовании, закончил эту студию и даже снимался в каких-то массовках. Но пробиться на серьёзные роли не получалось.
Чтобы не терять актёрской формы, поступил в театральный кружок при Клубе Трамвайщиков. По странному стечению обстоятельств, я в этом же клубе посещал танцевальный кружок.
Так наши пути снова пересекались, поскольку репетиции театрального часто задерживали сцену и я, сидя в зале, мог наблюдать игру Бориса.
Кто мог знать, что несколько лет спустя, уже будучи студентом Одесского Театрального Училища, мне придётся договариваться о репетициях моего шоу в помещении Одесского Дома Актёра с его директором - той самой  хрупкой балериной Театра Музкомедии, которая когда-то была балетмейстером в Клубе Трамвайщиков и которую я часто нервировал пропусками и нежеланием выезжать на концерты.
Но я немного отвлёкся. Вернёмся к Борису, в маленькую комнатушку на углу улиц Ленина и Бебеля.
Сейчас, наверное, самое время спеть оду инструменту прокормившему не одну семью, чуду конца 19-го века – швейной машинке "Зингер". Трудно себе представить какое значение в моей жизни обрёл этот инструмент после знакомства с Борей Ветлугаевым.
Чтобы продолжать дальше, мне придется раскрыть секрет одного «экономического преступления», совершаемого столь часто в стране победившего своих жителей социализма. Формулировали состав преступления так:
- Частное предпринимательство с целью наживы. Во как!
Вообще-то советским гражданам не продавали «орудия производства», справедливо полагая, что владея станком или каким-нибудь прессом,  трудяга чего доброго составит конкуренцию государственному предприятию, а то и вообще обретёт финансовую независимость. А там недалеко и до политической. В общем, умные были коммунисты, смотрели в корень проблемы, действительно, такое добром для них кончиться не могло.
Так вот, практически единственным «средством производства» доступным практически каждой семье оказалась швейная машинка.
Она–то родимая и сыграла (да и сейчас играет) огромную роль в жизни Бори Ветлугаева. А меня что называется вывела «из грязи, в князи». Но буду последователен.
Итак, Боря с помощью этой самой машинки воистину научился творить чудеса.
Те, кто в начале шестидесятых, после ухода «стиляг» хоть немного следили за модой, - помнят популярность одежды с простроченными цветной ниткой швами. Новое слово «доки» вошло в лексикон молодёжи.Вскоре его заменило более правильное, «джинсы». Но в начале всё-таки «доки».
Про доки уже здесь написано в главе, посвященной Биллу Хейли.
И, как уже написал Дан, это название как-то было связано с портовыми рабочими, т.е. докерами.
Скопировать «фирмУ» (с ударением на "у"), да и так чтобы только материал выдавал подделку, было делом не простым. Покрой по фигуре, заправка швов, отстрочка цветной ниткой, закрепление карманов и остальные детали, все это требовало настоящего умения.  Но Ветлугаев владел этим мастерством поистине виртуозно. Это спустя много лет так называемые «самопалы» шили все, кому не лень. А тогда Боб Ветлугаев был уникален. В городе не было ни одного мало-мальски уважающего себя модника, который бы не был его клиентом. Так же как и Пикерсгиль, он был Мастером.
Задобрить, или хоть каким-то образом отблагодарить Мастера старались все его клиенты.
Так вот, именно клиенты тащили к Бобу последние новинки музыки, журналы мод, Playboy, замысловатые многоцветные шариковые ручки и всякие прочие мелочи западной жизни. При этом, Боб категорически отказывался заниматься перепродажей, покупал только для себя и уговорить его оставить что-то – если «занесут» было практически невозможно. А вот одолжить кучу вещей из его гардероба было просто. Чем я часто и пользовался, выезжая на каникулы в Москву где часто бывал. Успехом у московских девушек в таком «прикиде» пользовался невероятным.
Среди населения, одетого в серую советскую «массодежду»* заметно выделялся, в связи с чем неоднократно принимался местными фарцовщиками за «фронца», что на тогдашнем жаргоне означало "иностранец".
Ну что ещё нужно было тогда для счастья четырнадцатилетнему мальчишке?
Одежда обращала на себя внимание и привлекала девчонок. На Руси ведь по ней встречают, а одесский юмор и раскованность заменяли недостаток ума и эрудиции.
Так что провожали меня также как и встречали. О чём потом ещё долго писали в письмах. Но это уже другая история.
Итак, подружившись Бобом и  наблюдая его популярность, я решил скопировать его формулу успеха, и попросил его обучить меня швейному ремеслу.
После некоторого колебания, к моей непомерной радости,  Маэстро согласился, сам того не подозревая что этим шагом существенно изменит мою судьбу.
Рассказ о Бобе Ветлугаеве был бы не полным, если не отметить его широкую натуру, доброту и щедрость. Владелец прекрасной фонотеки, он никогда не отказывал в просьбе переписать попавший в его руки диск. А попадали в его руки последние новинки. Именно у него я переписывал все диски Элвиса Пресли, по мере их выхода, Фрэнка Синатры, Пэта Буна, Дина Мартина. У Боба я впервые услышал просто ошарашивших меня Джонни Холлидея и Адриано Челентано, Сальваторе Адамо и Клиффа Ричарда.
Послушайте песн
ю Дина Мартина, одного из любимых певцов Ветлугаева.


Чем-то манеры и мягкий баритон Мартина напоминают и голос и манеры моего друга юности.

 

 

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments