dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

И о поэзии.


Эта японская картина называется, "Поэт-воин". Вот это пример настоящего поэта. У него есть катана, которой он отрубает головы врагов. Думаю, что враги для него это прежде всего те, кто не ценит его стихов.
И мне кажется, что только что он отрубил голову одному такому критику и сразу же пишет об этом событии стих.

А я продолжаю знакомить вас с книгой Михаила Пипко "Айсберги тают в Гольфстриме".
Первый отрывок, который я поставил, был про грибы.
Но кроме сбора грибов я люблю еще читать про поэзию и поэтов. Тем более, что у нас в Бостоне, все, для кого русский язык родной - сочиняют стихи.
Кроме меня, но я увы - бездарен, а они все, как один - талантливы.
В отличие от Одессы, где, по словам Высоцкого:

Ну а женщины Одессы,
Все стройны, все поэтессы,

в Бостоне женщины на русском языке стихи почти не сочиняют, но зато они - музы своих мужчин, мужчины и за них и за того парня ту девушку стараются.

Так вот, в повести Михаила Пипко один из персонажей - поэт.
Он мне показался человеком высоких моральных и поэтических качеств.
В отличие от бостонских поэтов, он - не хам, не хулиган и не пытается драться с теми, кто его поэзию недостаточно ценит.
В Бостоне мне попадались именно такие поэты, хамы и хулиганы.
Правда, персонаж Михаила - из Майами, может быть мягкий климат объясняет мягкость характера поэта из повести.

И тут к устало-мудрому менестрелю, только что прохрипевшему «Владимирский централ, ветер северный...», подошёл поэт в рубашке, заправленной в шорты. Бешеный блеск его глаз выдавал в их обладателе незаурядную личность. Жрецы искусства о чём-то поговорили. Музыкант протянул мастеру слова пластиковую миску с одиноким долларом. Тот затряс головой, вероятно, стыдя коллегу по цеху, но гитарист был неумолим. Порыскав по карманам, поэт, видимо, нашёл необходимый взнос, и парочка о чём-то зашепталась. Через пару минут шашлычную пронзил невыносимый свист – это поэт с микрофоном в руке оказался слишком близко к колонке. Этого было достаточно, чтобы все посетители дружно подпрыгнули и, соответсвенно, обратили внимание на выступающего. Казалось, закопчённый потолок шашлычной расступился. Поэт, задрав голову, устремил свой взор к Полярной звезде:
- Я хочу прочитать, а может, даже и спеть свой новый романс... я его посвящаю собравшимся здесь прекрасным дамам, – взгляд поэта, на секунду спустившись с небес, скользнул по Леночкиным ногам и опять устремился ввысь. – Как уже многие знают, я сейчас работаю над сборником стихов, который называется «Страшная дева», это... итог моего поэтического творчества, и это... не просто название, адресованное конкретно кому-то... это – анаграмма моего имени... если кто ещё не знает, меня зовут, - горящий взгляд поэта опять спустился на грешную землю, обдав пламенем зеленоглазую грешницу, - Саша Дартняев. Прошу, маэстро!
Музыкант ударил по струнам, и в притихшей шашлычной зазвенел нежный тенор:

Все было просто до тебя:
Рассвет, закат, а между ними -
Похожими, день ото дня,
Летели будни, и пустыми
От января до декабря
Листки я рвал календаря.

В иллюзии случайных встреч
Искал источник наслажденья...
Легко могли меня увлечь
И стройность ножек и мгновенья,
Когда я девы безмятежной
Вдыхал украдкой запах нежный.

Но лишь едва рассвет забрезжит,
Опять закружит суета -
Ничто ни с кем меня не держит,
А в сердце снова - пустота...
Казалось мне, что буду вечным
Я легким мотыльком беспечным...


То мимолетное свиданье
В промозглый вечер под дождем:
Твое горячее дыханье
Я помню на лице своем...
Пытаюсь - не могу забыть...
О, Боже, как мне с этим жить?!

В узоре инея на окнах
Иль в облаке над головой
Твой силуэт увижу тонкий,
Глаза прикрою я рукой...
За что такая мне судьба?
Все было просто до тебя...

- Браво! Браво! Саша, ты гений! – Благодарный зал взорвался аплодисментами. Музыкант достал из мисочки заработанный за аккомпаниаторство гонорар и с полным преклонения вражением лица протянул их напарнику, но счастливый поэт благородно отмахнулся:
- Маэстро, о чём вы?!
Скромно постреливая по сторонам глазами, поэт рванулся перекурить успех и, конечно же, споткнулся об Леночкин стул.
- Я очарована! Браво! – Лена, привстав, хлопала в ладоши. - Марина, хватит считать калории! Посмотри, какие тут по Майами таланты ничьи ходят. Или вы чей?
- Я... ничей, я... Кащей, - нашёлся поэт.
- Интересно, где ж игла, чтоб царевна не нашла?! – Леночка схватила поэта за тонкую руку. - А что такое анаграмма?
- Ну, это когда из букв, - пунцовый от смущения поэт топтался перед «царевной», - которые составляют моё имя, можно составить ещё какие-нибудь слова. Вот из «Саша Дартняев», если попереставлять буквы, получится Страшная Дева. Такая вот история... а вы?..
Но тут к вышкрябывавшему по стеночкам стеклянной менажницы остатки красной икры поэту-постконцептуалисту Александру Дартняеву, слегка пошатываясь, подвалил долговязый мужик. Встав в «Пушкинскую» позу, он продекламировал:

- Какой же ты всё-таки, Шурик, паскуда -
За рыбьи, блин, яйца нас продал - Иуда.


На секунду оторвавшись от своего занятия, Шурик уставился глазами в бесконечность:
- Бездарь ты, Жора. Сколько тебя рожей в дерьмо ни тычь, а всё никак не усвоишь, что рифмовать существительные в одном и том же падеже – это не есть хорошо. Вот, учись, как надо, стажёр:

- Я, сволочь, тебе никогда не забуду
Подлость твою про Иуду – паскуду! –


В следующей записи я расскажу об одном бостонском поэте, про которого я правда уже писал в своем ЖЖ, но сегодня я познакомился с его новыми сочинениями и не премину...
Subscribe

  • Новый Иван Денисов

  • Я эту песню плохо переношу

    Потому что её поют все, кому не лень и по-моему, поют отвратительно. Хорошо её пела Яффа Яркони на фестивале в Сопоте, я её тогда услышал впервые…

  • Тест по истории

    Довольно сложный, т.к. много вопросов связанных именно с Америкой. Вот мой результат: You passed! You answered 58 out of 73 correct 580…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments