dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

"Еврей, севший на коня..."

Вы конечно помните "Закат" Бабеля. Начало цитаты из Бабеля - в моём заголовке. Ну и окончание вы тоже помните. "... уже не еврей".
Алена Городецкая с Jewish.ru рассказывает о евреях-кaзаках,(источники на мой взгляд - сомнительные, хоть такие полумифические евреи мне действительно попадались в некоторых других источниках) и о взаимоотношениях евреев с реальными кaзаками на Дону. Здесь скорее всего изложены факты.
Я нашел еще одну историю про еврея севшего на коня, но еврея, оставшегося евреем, вопреки мнению бабелевского Менделя Крика. Она будет в следующей записи.

https://jewish.ru/ru/events/israel/187285/?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com

Еврейская вольница

13.09.2018

Летом в Израиле был открыт филиал Кубанского казачьего войска. Со словами «чти, Семен Абрамович, наши казачьи традиции» был выбран атаман Тель-Авивский и Иерусалимский. В Jewish.ru решили вспомнить, как евреи сражались за казаков и поднимали их станицы, а те их потом в ответ вырезали тысячами.

Филиал Кубанского казачьего войска был открыт в конце июля в Израиле в обстановке крайне торжественной. Был арендован стадион Hapoel в Беэр-Шеве, там выступали и местные наездники, и из Краснодарского края, все сопровождалось масштабными гуляниями.


Но самым ярким моментом все равно стала речь атамана Кубанского казачьего войска Николая Долуды. Он отечески похлопал по плечу «атамана Тель-Авивского и Иерусалимского» Семена Ашкенази и напутственно произнес: «Казачий дом – это не только наша славная Кубань. Казак – человек вольный, и его дом – весь мир! Мы знали, что в Израиле живет множество казаков, и ничто казачье им не чуждо. Дарю тебе, Семен Абрамович, эту шашку. Чти и помни наши многовековые традиции».

Евреи среди казаков действительно были – это факт. Есть даже легенда о первом казаке по имени Шимон, то есть Семён. Был он выходцем из Польши, «роду казарского», который некоторые еврейские источники приписывают к колену Симеонову. Семён этот поселился особняком в устье Бог-реки, называемой ныне Южным Бугом. Через некоторое время к нему присоединились одни люди, потом – другие. В какой-то момент они избрали Семёна своим атаманом, и вот с этого якобы и пошла история запорожских казаков. Об этом в своей монографии о казачестве писал в конце XVIII века военный инженер и историк Александр Ригельман.

«Евреи сильно обозначили свое присутствие в среде запорожских казаков», – что-то вроде того говорил Николай Гоголь в повести «Тарас Бульба», описывая очередное казачье восстание против поляков в 1637-1638 годах. Утверждение не совсем верное – скорее, евреи «сильно обозначили свое присутствие» в целом в Речи Посполитой, чьими подданными запорожские казаки на тот момент тоже являлись. Дело в том, что Речь Посполитая была одним из максимально лояльных к евреям государством Европы. Евреи присутствовали во всех сферах жизни: занимались арендой, винокурением, сбытом продуктов сельского хозяйства, а также сбором налогов. За последнее, как водится, их особо не любили.

Отправной точкой столетия, залитого в тех краях еврейской кровью, принято считать 1576 год – тогда произошел жесточайший погром еврейской общины в Львове. Дальше евреи умирали тысячами во время всех многочисленных восстаний казаков против польской власти – их убивали заодно, как чересчур лояльных к Речи Посполитой. Погромы были в ходе восстаний «реестровых» казаков под предводительством Косинского и Наливайко – в обоих случаях особенно сильно пострадала община Брацлава. Затем истребление евреев продолжилось во время восстаний во главе с Федоровичем, Павлюком и Острянином. Ну, и закончилось все ужасающей резней евреев во время восстания Богдана Хмельницкого.

Казаки Хмельницкого вырезали евреев с такой кровожадной ненавистью и садизмом, словно хотели, чтобы вести об этом ужасе разлетелись как можно дальше и запомнились как можно крепче. Началось всё с Немирова, и после были вырезаны общины Тульчина, Мурафы, Красного, Жашкова, Умани, Ямполя, Могилева, Верховки, Заславля и Острога. К началу хмельничины в Украине проживало более 50 тысяч евреев, после в живых осталось около пяти тысяч. Часть из них предпочла бежать в Литву, Молдову, Польшу и Западную Европу. В 1649 году агрессия казаков в отношении евреев вроде бы стихла, но ненадолго. Подписанный в 1654 году Хмельницким «Переяславский договор» о присоединении территорий Запорожского казачества к Московскому государству дал толчок погромам в Смоленске, Витебске и Полоцке, где резали евреев уже русские казаки.

В «Еврейской летописи» – сборнике, выходившем с 1924 по 1926 годы под редакцией журналиста Льва Клячко – есть рассказ Моисея Гутмана, родившегося и выросшего в одной из донских станиц. Население её было – пять-шесть тысяч казаков, имелась своя гимназия и даже духовное училище. Обстановка была патриархальной, размеренной. Сосед Гутмана – казачий полковник – в мирное время был водовозом, каждое утро проезжал по деревне верхом на своей бочке. Из интеллигенции в станице жило с десяток учителей и два врача. Когда-то, пишет автор, в этой «б-госпасаемой деревне» появились два еврея из Витебской области. Один – портной, второй – шапочник. Шапочник бежал из своих мест от воинской повинности и встретил казака на пути. Тот пригласил его к себе в станицу: шапки, дескать, некому шить.

Спустя месяц шапочник выписал портного из Витебска, и так в станице появились их две мастерские. Все станичники удивлялись русскому языку портного: «Ишь ты! Жид, а как здорово по-нашему знает!» Из-за этого к нему, кстати, относились лучше, чем к шапочнику – тот говорил по-русски с сильным акцентом. Но отбоя от клиентов оба не знали – мастерами были классными.

Приехали их семьи: еврейские жёны в модных тогда париках, дети, родители. Привезли замысловатую домашнюю утварь, кошерную посуду, подушки, перины. Но новизна из пришельцев быстро выветрилась, и скоро станичники стали называть их не «наши жиды», а просто «жиды». Причём, пишет Гутман, особенно настаивала на этом интеллигенция. На рынке дамы, бывало, ругались вдрызг. Домой мать Гутмана нередко возвращалась в слезах: шустрые казачки то за шаль её дёрнут, то корзину с провизией как бы нечаянно перевернут. Протестовать, да ещё и на ломанном русском – только смешить. Еврейки помалкивали. Однажды ночью соседские мальчишки вымазали забор Гутманов дерьмом. С утра у двора собралась толпа, чтобы увидеть реакцию хозяев дома – стоял дружный гогот. Вскоре в окна еврейских домов стали регулярно прилетать бутылки и камни – безопасней жить оказывалось с закрытыми ставнями.

Вскоре, однако, появилась информация, что евреев, забравшихся на Дон, надо выселять. Станичный голова сначала наотрез отказался: «Наших жидов трогать не дадим!» Местное купечество, атаман, судья и чиновники подавали наверх петицию за еврейские семьи шапочника и портного. Упирали на то, что они дюже полезные: мастеровые высококлассные, наладили торговлю, быт ведут замечательно, да и люди в общем практически образцовые. Не помогло.

Чтобы проконтролировать выселение евреев, из Новочеркасска приехал окружной атаман. Евреи погрузили на подводы свой не такой уж бедный скарб, мебель, мастеровое оборудование и припасы. И потянулись на волах к ближайшей железнодорожной станции, которая находилась в ста верстах от станицы. Была бы жизнь, да не случилась. «Дети везли с собой живую память о своей “казачьей” жизни – пару прирученных соколят, кобчиков», – заканчивал свой рассказ Гутман.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments