dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Женский скелет в нашем шкафу

Нам не в чем извиняться.
Мы народ‚ как все народы; не имеем никакого притязания быть лучше.
В качестве одного из первых условий равноправия требуем признать
за нами право иметь своих мерзавцев‚
точно так же‚ как имеют их и другие народы.
Да‚ есть у нас и провокаторы‚ и торговцы живым товаром‚
и уклоняющиеся от воинской повинности‚
есть‚ и даже странно‚ что их так мало при нынешних условиях.
У других народов тоже много этого добра‚

а зато есть еще и казнокрады‚ и погромщики‚ и истязатели‚
– и однако ничего‚ соседи живут и не стесняются...

(Владимир Жаботинский. «Вместо апологии», 1911 год.)

Руфианес, о которых идет речь в предлагаемом тексте, и есть "торговцы живым товаром", о которых и Жаботинский вспомнил.
http://www.isrageo.com/2017/08/09/argprost/

Страница истории, которую евреи хотели бы поскорее забыть. Вот только как ее забудешь, если все это и в самом деле было?..
Петр ЛЮКИМСОН
Kкадры из документального фильма "Рахель. Женщина, отмеченная небом" (режиссер Габриэла Бом, Аргентина-США, 2013)


Среди достопримечательностей Буэнос-Айреса есть старое еврейское кладбище, на территорию которого невозможно попасть постороннему. Имена захороненных здесь женщин и мужчин не подлежат огласке, да и в местной еврейской общине никто этим вопросом особенно не интересуется, – как и со всеми другими вопросами, связанными с организацией "Цви Мигдаль". Речь идет о той самой странице истории, которую аргентинские, да и не только аргентинские евреи хотели бы поскорее забыть. Вот только как ее забудешь, если все это и в самом деле было?..
Свое начало эта история берет в 1870-х годах, когда толпы эмигрантов устремлялись в Новый Свет, и те, кому в силу различных обстоятельств не удавалось попасть в Соединенные Штаты, направлялись в Аргентину. Экономика этой страны развивалась в те годы не менее стремительно, чем американская, повсюду требовались рабочие руки, и местные власти всячески поощряли иммиграцию из Европы. За 1870-1880 годы население Аргентины увеличилось на 150 процентов, но большинство новоприбывших составляли искавшие счастья молодые крепкие мужчины, так что не стоит удивляться тому, что в указанный период истории мужское население страны по численности в десять раз превосходило женское.
Такой жуткий гендерный дисбаланс просто не мог не породить в стране индустрию проституции, сулившей тем, кто ею занимался, буквально золотые горы. И, как ни горько в этом сегодня признаваться, заправлять этой индустрии стали евреи, прибывшие из Европы.

В Аргентине их называли "руфианес", что в переводе с испанского означает сразу много нелестных слов — и сутенер, и хулиган, и подонок.
Так как местных женщин для создаваемых публичных домов на хватало, руфианес решили набирать их за границей. И не просто кого попало и где попало, а именно среди евреек — и это еще одна пощечина нашей национальной чести – и именно там, откуда сами руфианес были родом, то есть в Российской империи и в странах Восточной Европы.
То было гнусное время для евреев, когда по многим городам и весям России уже прокатились еврейские погромы, а во многих еврейских местечках царила поистине ужасающая бедность. Как-нибудь пристроить дочерей, выдать их удачно замуж, да в безопасное место – об этом мечтал каждый глава еврейского семейства.
И этим же беззастенчиво пользовались приезжавшие из Аргентины торговцы живым товаром.
В сущности, современные сутенеры и их пособники пользуются теми же способами, которые были разработаны руфианес еще тогда, почти полтора века назад.
Первый способ вербовки назывался "ловля на живца". В еврейском местечке появлялся очаровательный богатый молодой человек, не скрывавший того, что прибыл из далекой Аргентины в поисках невесты. И вот уже осуществлено сватовство, сыграна свадьба, отец дал за дочерью приданое, и ее провожают на пароход – в Аргентину, к новой счастливой жизни, где нет ни голода, ни ужаса погромов…
Второй способ — набор еврейских девушек "в горничные в богатые американские еврейские семьи". Полное содержание плюс пара долларов в неделю с перспективой скопить на приданое и выйти замуж за хорошего еврейского парня. Такой вербовкой в местечках обычно занималась женщина, на самом деле точно знавшая, что суждено тем, кому она вручает билет на пароход, в Аргентину…
Был и третий вариант, при котором еврейским девушкам честно объясняли, для чего они нужны в Аргентине. И желающие, как ни грустно это признать, находились. В основном, по принципу "хуже, чем здесь, не будет".
Но было, безусловно, хуже. Кошмар для набранных девушек, по больше части в возрасте 13-17 лет, начинался еще на пароходе. В течение всего морского вояжа их избивали и насиловали, чтобы полностью сломить волю и превратить в запуганных, готовых выполнить любую волю хозяев животных. Вербовщики не боялись ничего: по обе стороны океана все представители таможенных служб были куплены ими с потрохами и смотрели сквозь пальцы на все, что те творят.
По прибытию в Аргентину девушек сгоняли в огромный ангар, раздевали донага и выставляли на аукцион. Купленная девушка считалась полной собственностью сутенера, он мог делать с ней все, что угодно. А дальше начиналась жизнь в борделях, где за день девушкам порой приходилось пропускать через себя более двух десятков мужчин.
И тут мы сталкиваемся со странной загадкой. Письма, которые девушкам с неимоверным трудом удавалось отправить на родину, и сегодня невозможно читать без содрогания. Несложно представить, какое впечатление они должны были производить на жителей местечек. В середине 1890-х, самое позднее — к началу 1900-х годов весь еврейский мир уже знал, что такое "аргентинский брак". И, тем не менее, поток еврейских девушек в Аргентину продолжался. Там их почему-то называли "полячками", хотя на самом деле они прибывали из самых разных мест Восточной Европы.
Любопытно, что поначалу организация сутенеров называлась "Общество взаимопомощи выходцев из Варшавы", но затем, в связи с возмущением местных поляков, была переименована в "Цви Мигдаль" – по имени одного из лидеров организации Луиса (Леви) Цви Мигдаля. "Цви Мигдаль", по сути, представляла собой мафиозную группировку с жесткой структурой, каждый член которой платил ежемесячный членский взнос в 250 песо – огромные по тем временам деньги. Основная часть этих средств тратилась на заманивание новых девушек из Европы.
В период расцвета "Цви Мигдаль" в нее входили 500 сутенеров, управлявших тремя тысячами публичных домов по всей Аргентине, в которых одновременно работали примерно 30 тысяч женщин. И это не считая сотен публичных домов в Бразилии, Чили и других странах Латинской Америки, по которым вообще не имеется никакой статистики.
Нельзя сказать, что деятельность сутенеров не возмущала местных евреев. Еще как возмущала! В 1885 году было создано Еврейское общество по защите женщин и девушек, призванное бороться с сутенерами. Активисты общества призывали евреев не сдавать сутенерам квартиры и помещения под магазины, не пускать их в синагогу, в еврейский театр и другие общественные места. Но, желая оставаться частью еврейской общины, сутенеры щедро жертвовали на те же синагоги и всевозможные благотворительные общества, поэтому призывы их бойкотировать долго оставались тщетными.
Так продолжалось до тех пор, пока совсем тогда еще юный Нахум Соркин лично не преградил вход в театр сутенерам, регулярно посещавшим этот храм искусства со своими "девушками". С этого момента бойкот стал действенным. Сутенерам больше не разрешалось не только входить в театр, но и молиться вместе с другими евреями в синагогах. Их пожертвования отвергались. Их и членов их семей отказывались хоронить на кладбище вместе с другими евреями, и для них был выделен отдельный "нечистый" участок.
В ответ на такую "дискриминацию" 7 апреля 1906 года сутенеры официально зарегистрировали свою организацию, купили в центре еврейского квартала Буэнос-Айреса участок земли, построили на нем собственную синагогу и в один прекрасный день с пением и плясками внесли в нее свитки Торы. А на втором этаже синагоги, само собой, открыли бордель. Чуть позже они купили в пригороде Буэнос-Айреса и большой участок под кладбище, для захоронения членов организации и женщин, работавших в борделях, – то самое, на которое и сегодня не пускают посторонних.
Индустрия проституции в Аргентине продолжала процветать, несмотря на все попытки покончить с ней: у "Цви Мигдаль", как мы уже отметили, "все было схвачено, за все уплачено" — и в полиции, и в суде, и в парламенте. Но в конце 1920-х годов нашлась, наконец, женщина, которая решилась бросить мафии сутенеров вызов, и следователь полиции, который не захотел принять взятку.
Женщину звали Рахель Либерман. Рахель родилась в 1900 году в Бердичеве, оттуда вместе с мужем эмигрировала в Польшу, а в 1922 году в поисках лучшего будущего супруги с двумя детьми прибыли в Буэнос-Айрес. Спустя год муж Рахели умер, а ее, овдовевшую, родственники продали в бордель "Цви Мигдаль". Десять долгих лет Рахель вынуждена была заниматься проституцией, но за годы рабства она сумела скопить небольшую сумму, вырвалась из борделя и открыла свой магазинчик.
Однако "Цви Мигдаль" не собирался оставлять ее в покое. С помощью подосланного к молодой женщине компаньона-мошенника они разорили ее и силой заставили вернуться к древнейшей профессии. И вот тогда Рахель объявила мафии личную войну. Она отправилась в полицию, и ей повезло – следователь Хулио Альсагари взялся за расследование, оказался неподкупным и довел дело до суда. Неподкупным оказался и судья, доктор Родригес Окампо, который в сентябре 1930 года приговорил 108 фигурантов дела — представителей организации "Цви Мигдаль" к длительным срокам заключения.
Адвокаты мафии, разумеется, не замедлили подать апелляцию, и она попала в руки чиновников юстиции, оказавшихся куда менее щепетильными, чем следователь Альсагари и судья Окампо. В результате за решеткой решили оставить лишь троих сутенеров, всех остальных выпустили на свободу. Это, в свою очередь, вызвало общественную бурю, так что вначале властям пришлось отменить амнистию. Правда, затем все же они освободили свыше сотни сутенеров, но выдворили их в Уругвай.
На этом, собственно, и заканчивается история организации "Цви Мигдаль" – после суда она так и не возродилась.
* * *
Рахель Либерман смотрит на меня с фотографии 1930 года, на которой она запечатлена вместе с сыновьями. Ей 30 лет, она полна сил и надежды. Через пять лет она умрет от рака…
* * *
На еврейском кладбище Буэнос-Айреса, рядом с общественным туалетом, и сегодня можно увидеть около полусотни заброшенных могил бывших сутенеров и их жертв. Но большинство из них лежат на том, другом кладбище, на которое можно попасть только по специальному пропуску. Кто знает, может, это и правильно. Ведь дети не отвечают за родителей. И сегодня потомки тех сутенеров и их еврейских рабынь продолжают жить в той же Аргентине, в США, в Израиле. Некоторые стали известными раввинами, бизнесменами, писателями, общественными деятелями, и им совсем не нужно такое пятно в родословной.
И все же… Может, все-таки стоит вытащить скелеты из шкафа и создать хотя бы мартиролог еврейских проституток Аргентины? А заодно опубликовать их письма и воспоминания, которые почему-то тоже не принято афишировать. Ведь от прошлого все равно не убежишь…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments