dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

И снова о литературе. Вернее, о литературном конкурсе.


Интересный конкурс рассказа о первой любви.
Подробности - здесь.
https://godliteratury.ru/konkurs-rasskazov-o-pervoy-lyubvi

Приз для меня бесполезен, я для того, чтобы поехать в Сочи на неделю, связываться с оформлением визы не буду. Это здесь морока. Езжу я только туда, куда пускают американцев без визы.

То, что я послал, написано 15 лет назад. Те, кто 15 лет назад меня читали, может быть и помнят этот текст, но большинство его не видело, поэтому ставлю его здесь:

Первая любовь и броненосец "Потёмкин".



В пять лет я был безнадёжно влюблён в Милочку Гуральник, которую отдали к фребеличке Кларе Августовне вместе со мной. Мы были ровесниками, оба родились в 1947 году и вместе жили в одной парадной дома номер 71 по Франца Меринга, (бывшей Нежинской).
Дом этот был знаменит руинами во дворе, на месте бывшего флигеля. Назывались эти руины - развалкой. Но руины были старыми, заслуженными, а не обычными, после недавней войны и бомбёжек, как руины театра Красной Армии, зияющие провалами огромных окон напротив, но только по Горького: дом номер 71 стоял на углу Франца Меринга и Горького.
На фронтоне дома висела мемориальная доска, которая с милой непосредственностью объясняла, что именно в этот дом попал снаряд броненосца "Князь Потёмкин-Таврический". Так что развалка была результатом борьбы революционных матросов против царских сатрапов, которые под маской мирных обывателей жили на Нежинской и не ведали, что им предстоит, отвечая за злодеяния режима, погибнуть под развалинами своего нехитрого и вовсе не роскошного жилья.
Удивительно, что одни обстреливали беззащитный город из двенадцатидюймовых орудий. А потом - другие, вместо того, чтобы не афишировать этот, прямо скажем, не очень красящий революционных матросов факт, повесили мемориальную доску о столь выдающемся событии в жизни города Одессы на дом, в который угодил снаряд "Потёмкина".
Клара Августовна водила детей гулять на Соборную площадь, которая была совсем рядом. Они шла мимо огромного дома Попудова, имя которого как и много других топонимических названий, одесситы произносили слитно: "домпопудова", "францамеринга", "карламарса".
Я, на правах соседа по парадной, норовил держать за руку именно Милочку при этом выходе в свет. Милочка была крупной девицей, я ей едва доставал до кончика носа, но был уверен, что вскоре подрасту и обгоню ее.
Блажен, кто верует...
Когда Милочка Гуральник, пяти с половиной лет, появлялась на скамейках Соборной площади вместе с фребеличкой и остальными детьми, спешащие мимо прохожие не только мужчины, но и женщины, замедляли шаг.
Впечатление было такое, что все, кроме Милочки, включая Клару Августовну, это только её свита.
Потому что кроха Милочка была потрясающе, неправдоподобно красива. Блондинка, но не с ровными, а кудрявыми волосами. Огромными синими глазами, и идеально высокой дугой бровей над ними.
С грацией в каждом движении, несмотря на, казалось бы, обязательную детскую угловатость в таком нежном возрасте. Точённым носиком, как бы вырезанными на камее ушками и ещё крохотными, но уже яркими и сложенными в правильный бантик губками. Когда даже случайно у проходивших мимо взгляд падал на Милочку, оторваться было сложно. Такой красивой может быть только полукровка, это давно замечено.
Действительно, папа Милочки, Нюма Гуральник, был евреем, а мама Фруза - кубанской казачкой. Фрузу вообще-то во времена её станичной юности звали Фросей - Ефросиньей.
Но еврейская мама Нюмы не могла себе позволить произнести подобное имя. И просто Фрося была переименована в аристократичную Фрузу.
Фруза и Нюма познакомились на фронте. Женился Нюма перед самой войной, его первая жена, Белла, уехала в эвакуацию и там о ней начал заботиться хоть и пожилой, но очень большой начальник. Белла благородно отказалась от офицерского аттестата Нюмы, не скрыв эту заботу от мужа. Детьми Нюма и Белла обзавестись не успели и семейная лодка разбилась о военный быт без жертв. Никто не утонул.

Нюма, честно говоря, не был сильно огорчён, потому что красавица-казачка полностью овладела его вниманием в перерывах между бомбёжками и стала его ППЖ (походно-полевой женой). Вместе они дошли до Берлина и остались живыми. Войну Нюма кончал в должности командира автобата. И, поэтому, почти всегда из окон квартиры Гуральников я слышал пластинку:


Через реки горы и долины,
Сквозь пожар, огонь, и чёрный дым,
Мы вели машины, объезжая мины,
По путям-дорожкам фронтовым.

Эх путь-дорожка фронтовая,
Не страшна нам бомбёжка любая.
Помирать нам рановато,
Есть у нас ещё дома дела.

Это была песня фронтовых шофёров, которую так любил Нюма.
После войны Нюма некоторое время оставался вместе с Фрузой в Германии, не спешил демобилизовываться, чуть побаиваясь строгую одесскую маму.
Наконец, то ли он решился, то ли товарищ Сталин распорядился, но пришлось, сняв китель, вернулся в родную Одессу вместе с новой женой, где его поджидала уцелевшая родня, вернувшаяся из эвакуации и фронтов.
Фрося была конечно неприятным сюрпризом для еврейской родни Нюмы, но неприятность эта частично компенсировалась тем, что она была красива как богиня.
Абсолютно гениальны были лекалы, по которым Творец выкроил изгибы её тела.
Таинственное, яркое сияние исходило от её темно-каштановых волос. Их было там много, что, когда она их распускала после мытья головы и выходила в таком виде на коммунальную кухню, никому из соседей просто некуда было спрятаться от моря Фросиных волос. Впрочем, мужчины прятаться не собирались. Но обычно она заплетала их в косу, толщина которой соперничала с канатами для швартовки флагмана китобойной флотилии "Слава", самого большого, в то время, корабля, приписанного к Одесскому порту.
Казаки себя считают особой нацией, не русскими и не украинцами, а именно казаками. Действительно, внешность казаков и, особенно, казачек подтверждает столь ненаучное мнение. Курносых, широкоскулых, полумонголоидных лиц, которые так часты на Рязанщине или Псковщине, или круглых, простоватых черт лица полтавских девчат в станицах почти нет. Особенно тех, кто примыкают к Кавказу. Там казачки уже больше похожи на черкешенок, но, всё-таки, красивее последних.
Вот и Фрося как бы подтверждала казачью антропологическую обособленность.
Прямой, тонкий, а не курносый нос, иконистый разлёт зелённых глаз, изгиб бровей, сверкающая молодостью гладкая кожа, тонкая изящная шея, на которой покоилась головка, достойная немедленной лепки Родена или кисти Рафаэля. Смотреть на всё это нормальному мужчине слишком долго было невозможно. Поэтому, хорошо воспитанные мужчины старались перевести взгляд на что-нибудь другое. А плохо воспитанным иногда доставалось по зубам от Нюмы, который тоже был видным собой мужчиной.
Фрося сама была не маленькой, но, даже на каблуках, она смотрела на своего гиганта-мужа, как на радиорупор на столбе.
В 1916 году, когда родился Нюма, несмотря на империалистическую бойню, одесситы питались ещё очень неплохо и дети той поры отличались и хорошим ростом и железным здоровьем. Хилые пошли уже при большевиках.
В отличие от своей жены-казачки, блондином был Нюма. Но блондином необычным. Обычно у блондинов волосы тонкие и прямые. Нёма же был курчавым блондином, с огромной жёсткой копной как бы выгоревших на солнце волос, при этом, похожих на волосы негра. Намного позже мы бы назвали его шевелюру ''а ля Анжела Девис''.
Природа часто выбирает худшее в родителях и совмещает их во внешности детей. То есть, природа отдыхает не только в детях гениев, но и в детях красавцев и красавиц. На этот раз такого не случилось.
Милочка была такой же красивой, высокой и стройной как её мама, но, в довершении всего, кудрявой блондинкой, как папа. И вот, всё это великолепие природы каждый день не давало мне покоя.
Клара Августовна видела, как действует Милочка на её воспитанника. И понимала, что это только начало. Что дитя послевоенной голодухи, (я был тогда меньше большинства сверстников, да и подслеповат чуток), я должен буду подавлять свои чувства к ослепительным красавицам всю оставшуюся жизнь. (Хоть я все-таки не очень их подавлял.)
По вечерам, когда детей забирали, Клара Августовна вспоминала. Она вспоминала своего красавца-мужа, бывшего латышского стрелка, ставшего большим человеком в ГПУ. Ей завидовала вся улица, когда Паккард увозил её мужа на работу. Но тот же Паккард в тридцать восьмом увёз её Яна после обыска и она уже никогда его не увидела.
Кларе Августовне оставили только одну самую крошечную комнатку в роскошной квартире, которую занимал до ареста латышский стрелок, но, слава Богу, не арестовали.
Может помогло то, что она оставила свою девичью фамилию, а не поменяла её на мужнюю?
А мне она сочувствовала. Хоть я всё время что-то отмачивал, то в драку лез, то сбегал, спокойным и тихим ребёнком я быть не желал. Но она старалась не обращать внимания на мои выходки. Понимала, что маленький хулиган хочет привлечь внимание королевы своего сердца. И знала, что не привлечёт.
Милочка, несмотря на свои неполных шесть лет, научилась читать восхищение в глазах и старых и молодых. И решила для себя, что с этим надо что-то делать. Такое понимание приходит очень рано.
Страдания мои прекратились, когда через год наша семья переехала из одной коммуналки на Франца Меринга в другую коммуналку - на Короленко (бывшую Софиевскую), красивую улицу над морем.
Я, конечно, встречал много лет спустя Милочку Гуральник, в Одессе сложно не пересечься ровесникам, но... другие времена-другие песни. Она была всё так же прекрасна, но её красота уже меня не волновала. Так же, как не волнует красота случайно увиденной звезды экрана. Посмотрел фильм и забыл. Потому что это была ЧУЖАЯ красота, к моей жизни уже никакого отношения не имеющая.


Необязательное послесловие.
Главного героя, Наума Гуральника, я слепил из двух человек, Наума Фишмана, самого близкого друга моего отца, и Наума Дорфмана, родного дядю моей жены.
Главную героиню я опять же слепил из жен двух Наумов. Жену Наума Фишмана звали Татьяной, она была ослепительно красивой кубанской казачкой и он действительно привез ее с Войны, она была его второй женой. Первая жена себе нашла в эвакуации другого мужа.
Ну все, как у меня написано.
Жену Наума Дорфмана звали Фрузой, именно так, как зовут мою героиню. Полное ее имя было Ефросинья Дроздова. И она тоже была очень красивой женщиной и тоже была казачкой, но уже не кубанской, а донской. Оба Наума дошли до Берлина, закончив Войну в одинаковой должности - "командир автобата". И оба начинали войну простыми шоферами. Только один из них привез новую жену с Фронта, а другой вернулся к довоенной, которая его ждала с двумя дочками.
Протопип моей первой любви тоже совершенно реальная девочка. Ее звали Милочка Пустыльник. И она тоже была ребенком счастливого союза еврея и русской женщины. Такая вот сплошная дружба народов.
В основном тексте написано, что я ее больше не видел, т.к. мы переехали. Это не так.
Моя безответная любовь в реальности меня мучала еще и потому, что я с ней занимался в одном классе 36-й школы.
Видеть ее прекрасный облик у меня не было сил каждый день, поэтому я старался при малейшей возможности в школу не ходить, шел вместо школы в библиотеку. Детская библиотека находилась в Пале-Рояле рядом с Оперным Театром. Потом они переехали на Греческую и я - с ними. Библиотекарши были добрыми женщинами, они меня жалели, думали, что я из трудной семьи, почти беспризорник. Довольно часто они меня кормили, я не отказывался, всегда любил покушать.
Время от времени, возникал скандал, т.к. о моем очередном библиотечном загуле докладывали родителям.
Родители были людьми простыми, папа брался за ремень и некоторое время я все-таки в школу ходил, а там... снова прекрасный лик Милочки и мое разбитое сердце меня снова заставляло искать спасения от несчастной любви среди библиотечных полок.
К годам четырнадцати я превратился в трудного и довольно злобного подростка. Бить меня было уже опасно. Поэтому на меня махнули рукой, а после 8-го класса отдали в Станкостроительный Техникум. Только там мое сердце успокоилось, во-первых, Милочки там не было, во-вторых, там надо было заниматься по-настоящему, а не валять дурака, как в школе, там мы проходили за неделю материал, на котором в школе сидели месяц, при этом проходили очень глубоко и качественно: в техникуме я знал математику, физику и химию так, что формулы от зубов отскакивали и, в третьих, самых главных, я с 15-ти лет поселился на Приморском Бульваре а там были такие девочки, что детская любовь быстро забылась.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments