dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Советский рассказ из жизни евреев

Я не большой любитель подобных рассказов. Персонажи так же похожи на реальных евреев, как я - на реального чукчу.
Впрочем, Абрамович когда-то был чукчей.
Но читатели, которые не евреи, почему-то считают евреев именно такими и радуются узнаванию.
Ну вот, для тех, кто радуется:


ПРОРУХА

Александр Гутин

Нёма Зильберман решил уйти.
-Всё!-
говорил Нёма сам себе, смотря в потолок над кроватью, где он лежал рядом с Гуляевой
- Сегодня я все решу, потому что всё! Сколько можно, если больше нельзя?
Его голова лежала га огромной груди Гуляевой, которая обнимала Нёму большой рукой, на каждом пальце которой было надето золотое кольцо.

-Мой киса!- говорила Гуляева и целовала Нёму в макушку.
У Гуляевой было хорошо. Тихо. Только стенные ходики раз в полчаса выпускали флегматичную кукушку, которая отсчитывала положенное.
В серванте матово блестел хрусталь, а томная Мадонна смотрела с рисунков на одноименном сервизе.
-Натали! Я сегодня же объяснюсь с супругой и все налажу! Вы только не переживайте, у вас мигрень!
-Мой киса!- томно говорила Гуляева и улыбалась очаровательными ямочками на пухлых щеках.
"Вот уж проруха!"- думал Нёма Зильберман, проецируя на себя известную поговорку про старуху.
Маленький, лысоватый Нёма, давно уже смирившийся с окружающейся действительностью, муж Клары Иосифовны и отец Левочки и Беллочки, неожиданно влюбился без памяти.
Гуляева была восхитительна женщина бухгалтер на предприятии, где Нёма Зильберман служил счетоводом. Роман подхватил обоих и грозил большим цоресом, нежели нахесом. Но остановиться было невозможно.
-Всё!-
говорил Нёма сам себе, смотря в потолок над кроватью- Сегодня я все решу.

На улице была ранняя осень, листья еще не начали падать с деревьев, но уже ощущалась прохлада первых сентябрьских ветров.
У подъезда сидел Залман Абрамович Гриншпун, сосед семьи Зильберман.
-Здравствуйте, Залман Абрамович, и что ваше здоровье?- поприветствовал его Нёма.
-Моё здоровье? Ай, я вас умоляю, кому интересно здоровье, когда его совсем не осталось?
-Не говорите таких слов, вы еще такой крепкий мужчина, что на вас можно пахать и выполнять пятилетку! Живите до ста двадцати!
-Что-то ты стал поздно возвращаться домой, Нёма.
-Почему вы так решили?- покраснел Нёма-
-Я ничего не решал, Нёма, я сижу тут на скамейке каждый день, так что я все вижу. У меня может быть не так хорошо с желудком, но с памятью пока все нормально....
-А может у меня много работы, я не понимаю в чем вы меня подозреваете!- Нёма покраснел ещё больше.
-Боже упаси, Нёма, в чем тебя может подозревать старый еврей, как я? Я же не из КГБ!

Помолчали. Раскрасневшийся Нёма смотрел, как закат падает за печную трубу соседнего дома.
-Изя, мой троюродный брат- вдруг заговорил Залман Абрамович- Уже давно умер, дай ему Бог здоровья и долголетия. Но когда он таки был еще немножко живой, так его любили девушки и другие дамы. И знаешь почему, Нёма?
-Почему его любили девушки, Залман Абрамович? -поинтересовался тот.
-Потому что он умел рассказывать майсы про то, какое небо в алмазах он сумеет им сделать, если они таки захочут пойти с ним в апортаменты. И ты знаешь, многим он таки делал беременную голову, что они соглашались. И этот обрезанный казанова вместо идти с ними делать красиво, тут же включал заднюю скорость и скрывался куда-то в сторону синагоги. И бедная девушка или дама стояла одна, как русская береза в поле на семи ветрах и очень переживала за бесцельно растраченное время на этого поца.
-Но почему он их обманывал ложными надеждами?
-Ай, я тебя умоляю. Разве это надежды, это обычные подозрения- отвечал Залман Абрамович- А делал он так потому что еще в юности отморозил свой поц, когда пытался покреститься в проруби.
-Но таки он был еврей?
-Таки он был еврей. Но когда человек начинает делать то, что ему не свойственно, у него отмораживается поц и потом ему приходится придумывать всякие глупости, и самому же в них верить.
-А зачем вы мне это сейчас рассказали?
-Не знаю, Нёма, просто в голову пришло. Часто задерживаться с...... работы бывает вредно. Осень. Скоро станет совсем холодно, что можно себе что-нибудь отморозить....

Дома Беллочка играла на фортепиано Брамса, Левочка кидал мяч в кота, который пытался убежать на шкаф, а супруга Нёмы Клара Иосифовна в старом ситцевом халате что-то готовила на кухне.
Нёма молча вошел и сел на табуретку.
- Я так понимаю, Нёма, ты окончательно стал стахановцем! Левочке надо сделать по математике, а у меня две руки! У Беллочки завтра экзамен, а тебе все равно! Ты слышишь, что я тебе говорю или будешь делать вид, что умер?
-Слышу- ответил Нёма- А кто тебе сказал, что я был на работе? Может у меня есть женщина!
-Иди мой руки! Женщина у него! Ты давно стал шутником, как Хазанов? Борщ готов! Дети идите ужинать! Сил у меня на вас больше нет!
Нёма смотрел в потолок над кроватью, где он лежал рядом с женой и ни о чем не думал. А потом он повернулся на бок и уснул. Ему приснилось небо в алмазах и Гуляева, которая улетала в высь, подобно птице. Видимо навсегда.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments