dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

И о книгах. (Новая Нестерова удивляет и... разочаровывает)



Мой френд вот здесь:
https://antisemit-ru.livejournal.com/1143362.html
рекомендовал мне эту книгу.
С такой фразой:

Что-то, из легкого юмора автора, до меня не дошло совершенно, и не дойдет никогда. Что-то дошло, но с большими усилиями. Я не вполне уверен, что мой виртуальный друг dandorfman (к примеру), с легкостью сможет прочитать эту книгу и также легко поймет все аллюзии автора.

Честно говоря за аллюзиями я не сильно следил. Юмор как юмор, местами - легкий, местами - не очень.
Но вообще рекомендация прочесть книгу попала на благодатную почву.

Во-первых, раньше я очень любил Наталью Нестерову и читал все, что она пишет.
Во-вторых, она мне в последние пару лет на глаза не попадалась, хотелось прочесть что-то новенькое у неё.
В третьих, главная героиня - попаданка, правда она не в другую эпоху попадает, а в другое тело. Но все-таки попадает, а я очень люблю читать про попаданцев.

Прочел с интересом, есть сугубо положителное впечатление от одной линии, но... Ладно, про "но" - позже.

Начну за здравие. Очень точно, как мне кажется описаны мучения толстухи.

Героиня не просто с избыточным весом, она - бегемот. Весит 150 килограммов и почти не выходит из дому. Потому что боится передвигаться вне дома.
Для неё проблема - дойти до ближайшей булочной. Подняться на третий этаж без лифта. И т.д. и т.п.
Мне ни разу не попадались книги, где описаны страдания сверхтолстых людей. Тема, можно сказать, малопопулярная.
Про дам с лишним весом, умеренным лишним весом - читал. Они иногда описывают, как они с ним пытаются бороться, а чаще всего, не сильно комплексуют, находятся мужчины, которым они именно такими нравятся.
Мне кстати тоже такие женщины нравятся, как в жизни, так и в кино. Например, Ирина Пегова.

При этом, у Пеговой грудь не силиконовая. Она у неё с юности была таких размеров, что никакой силикон не был нужен.

Но это не то. Это про женщину, которая с болезненно большим весом. Не лишним, а катaстрофическим.
Про таких в художественной литературе не пишут. Во всяком случае, мне ничего подобного не попадалось, хоть я много читаю.
В жизни я вижу, что это очень серьезная проблема, причем, не знаю как в России, но в Америке проблема миллионов.
В частности, коллега моей подруги по имени Мэри, если лифт в её кондоминимуме не работает, поднимается на свой четвертый этаж - час. Ей все очень тяжело. Ну и конечно куча болезней.
Таких сверхтяжелых в Америке очень много. Т.е. по жизни, это очень часто встречающаяся проблема.
Про мужчин в жизни таких женщин я не говорю, им реально не до мужчин, им бы лишь бы до дому добраться c работы и из дому - на работу. Т.е. они в состоянии постоянного сильнейшего стресса и постоянных мучений находятся.
Главная героиня ни на какую работу не ходит. Она работает из дому. И заказывает себе продукты по Интернету с доставкой на дом.
И все это совершенно уникальная и новая для меня часть романа Нестеровой.
Т.к. в жизни эта ситуация не уникальна, как я уже написал выше, может быть те, у кого сходная проблема будут рады, что наконец написали и о них.
Т.е. читатели - товарищи по несчастью главной героини.
Получается что в описании страданий сверхтолстой героини роман уникален. А значит, это серьезное достоинство.

Маленькая цитата, но она - не о страданиях, а о нормальных буднях.
Страданиями я вас пугать не хочу:

Дома я большей частью хожу в халатах, под которыми сорочки-ночнушки. У меня два халата: летний ситцевый и зимний байковый. Против одного знаменитого халата-шлафрока Обломова. Но функции те же: кутать грузное тело человека, не желающего много двигаться, куда-то ходить, к чему-то стремиться, хлопотать, нервничать, спорить, доказывать – суетиться. Гончаров называет халат послушным рабом Обломова. Я бы поспорила. Скорее, мы с Ильей Ильичом рабы халатов. Властелин к нам, изнеженным и апатичным, крайне добр: «Надень меня и валяйся целый день на диване с книжкой».

На выход у меня имеется гардероб, весьма скудный. «На выход» – это не в свет, не на праздники, не в гости, не на светские, упаси господи, мероприятия. На выход за порог квартиры – в булочную-пекарню, находящуюся в четырехстах метрах от моего дома. Продукты, моющие и гигиенические средства, даже мелочь вроде ниток, бумагу, чернила для принтера и проч., проч., проч. я покупаю в интернет-магазинах, то есть с доставкой на дом. Не помню, когда я последний раз удалялась от своего дома на несколько километров.


Язык Нестеровой и раньше был на высоте. Он у нее никогда не был корявым. Всегда был ярким и образным.
В этом романе Нестерова, как очень хороший владеющий русским литературным языком автор, тоже узнаваема. Ну почти узнаваема.
Вот с этого почти я перейду я перейду к совершенно новым для Нестеровой недостаткам романа.
Ее язык становится топорным и шаблонным, что ей совершенно несвойственно, когда она пишет о политике.
До того, хоть я прочел много её текстов, никогда не встречал у нее политичеких рассуждений. И вдруг...

Мы заговорили о музее, в котором побывали, и от русского импрессионизма плавно перешли к русофобии, бушующей на Западе и в США.

– «Запад есть Запад, Восток есть Восток, не встретиться им никогда», – процитировала я. – Киплинг сказал это сто лет назад.

– Русофобия постарше будет, – заметил Женя. – Это не новое явление, а старое, то утихающее, то закипающее последние три столетия.

– Мы очень разные.

– Конечно. Был такой историк Тейлор. В 1947 году он беседовал с тогдашним президентом Чехословакии Эдвардом Бенешем, спросил, почему чешские власти не оказали серьезного сопротивления Гитлеру в 1939 году. Тейлор ожидал, что Бенеш заговорит том, что их застали врасплох или о малочисленности армии. Но Бенеш подошел к окну и распахнул его, показал на чудесный вид Праги: «Вот почему!» Мол, наша столица столь прекрасна, что ее разрушить – святотатство. А мы в сорок первом году минировали Москву и Ленинград. Сдавать ключи от города – чисто европейская традиция. Наполеон напрасно прождал на Поклонной горе делегацию москвичей с ключами от города. Он был шокирован «нецивилизованностью» русских. Он думал, что будет как в Вене, Берлине, Милане.

– У вас прекрасная память на имена и даты.

На самом деле мне хотелось сказать: «У тебя и в школе была отличная память на имена и даты».

– Пока не жалуюсь. Разные менталитеты – это не значит хорошие или плохие, просто разные. Западные теоретики постоянно спотыкаются о российские «черные ящики» и «загадки души». Хотя ответы лежат на поверхности. С началом эры либерализма, под предводительством Рейгана и Тэтчер они только и мечтают, чтобы уменьшить роль государства, которое есть враг номер один для свободы. Но в России при ее протяженности, климате, низкой плотности населения только государство может строить магистрали, суда, крупные предприятия. Частным инвесторам в одиночку это не под силу, они бы обанкротились за милую душу без державной помощи. Сильное государство, неважно, с каким политическим режимом, с кем во главе, – наша жизненная необходимость. В России, как, кстати, и в Китае, отсутствие сильного государства влечет хаос, анархию, голод, гражданскую войну и нашествие внешних врагов.

Уколов под хмельком, как выясняется, становится разговорчивым. Что ему только на пользу. И, вероятно, спиртное уже не представляет для него опасности, ведь в шестьдесят лет уже поздно становиться алкоголиком. Я слушала Женю с интересом, все, что он говорил, было для меня новым, я не подозревала, что политика может быть не менее захватывающей, чем литературоведение или микробиология.

– Следовательно, и понятия свободы у нас разные со Старым и Новым Светом? – спросила я.

– В точку! Для них это прежде всего свобода предпринимательства и право голоса. Для русских, китайцев, индийцев свобода означает, что никакая внешняя сила не диктует, как правильно жить, не навязывает свои идеалы, не приписывает себе владение истиной в последней инстанции, не пихает насильно, не тащит за уши и не тычет штыками в спину, не гонит пинками в райские кущи демократии.

– А для нас, например, англичане не загадка?

– Еще какая! В трех самых масштабных войнах – Наполеоновских, в Первую и Вторую мировые войны – Великобритания избежала поражения благодаря военной мощи России. И после каждой войны, слегка оправившись, она заботливо выращивала и лелеяла русофобию.

– Только ли разницей менталитетов можно объяснить русофобию?

– Ни в коем случае! Есть несколько хороших книг по теме. Уж не ведаю, будут ли они вам интересны, Александра Петровна.

– Будут! – заверила я, никогда в жизни не интересовавшаяся политикой.

Она мне казалась бесконечной пьесой, одной и той же, только актеры меняются и носят костюмы разных эпох. Я заблуждалась.

– Если кратко, – продолжал Женя, – то русофобия выгодна, а в западном обществе выгода стоит на первом месте. И прежде всего речь идет не о международных делах, а о внутриполитической борьбе в так называемых развитых странах. Страх перед Россией раздувался в Британии еще в начале девятнадцатого века, когда виги противостояли тори. Та же модель поведения в современных Соединенных Штатах. Та же двухпартийная система, те же парламентские блокировки, пустые обещания, манипулирование общественным мнением, раздувание антирусской истерии в угоду внутриполитическим целям. Создана гигантская, именно гигантская, пропагандистская антироссийская система, в нее включены не только СМИ, но и научные институты, общественные организации, еще те рассадники ереси. Маховик крутится, контора пишет. Карл Краус, был такой австрийский писатель, сказал, что войны начинаются, когда политики врут журналистам, а потом верят тому, что написано в газетах. Это полностью подходит и к «холодной» войне.

– Если нет врага, то его нужно придумать?

– И Россия подходит на эту роль как никто лучше. Непредсказуемым, злобным, диким русским медведем пугать легко, приятно и привычно. Да и то сказать, – Женя неожиданно сменил интонацию. Заговорил каким-то стариковским всепрощающим голосом: – Их тоже пожалеть нужно. Им, бедолагам, страшно. Россия не без претензий на мировое лидерство, она большая, у нее неисчерпаемые природные и научные ресурсы, великая культура, военный и ядерный потенциал, она доминирует на стыке двух континентов. И главное, не хочет жить по указке, строптива и непреклонна.


Обсуждать содержание написанного я не буду.

Но форма? Это не Нестерова, это какой-то замполит из стройбата или из колонии общего режима, где полагается проводить политинформации.
Я не узнал Нестерову. И это очень обидно. Зря она так.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments