dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Специально для дам. Вот это любовь!!!

Я не очень высокого мнения о писательском мастерстве Ольшевского.
Думаю, что сочинять истории про разговоры в русских магазинах я могу смешнее, но не хочется. Тем не менее, на этот раз Вадим меня удивил.
Красивый сюжет и фантазия его работала очень буйно. Молодец!

- О господи, - неожиданно произнес, обернувшись ко мне, незнакомец, пожилой грузный мужчина, сидящий рядом на скамейке боардвока.
В новеньких лакированных концертных туфлях, выглаженных до стрелочки черных брюках, и почему-то в яркой гавайской рубахе и потертой красной бейсбольной кепке с эмблемой Нью Йорк Янкиз.
– Господи, как я любил эту женщину! - Меня зовут Ильдар, - продолжал он, внимательно наблюдая за моей реакцией на его внезапное обращение.

– А вас как зовут? Вадим? Очень приятно! А ее звали Ребекка.

Это в Америке она стала Ребеккой, а во Львове ее все звали Ривкой. Ривчик - я ее так называл всегда.
Это уже мое было. А она меня – когда как, то Ильчиком, то Дарчиком. Когда как. Ее уже 10 месяцев как нет уже. Сгорела за три месяца! Болезнь!
- Десять лет назад я записался на прием к врачу. – рассказывал Ильдар.
– Ухо вдруг разболелось. Я тогда по-английски еще не очень. Только приехал, угол снял у Степана на Кони Айленд, с деньгами туго еще тогда было. А у нее на сайте было написано - владеет английским, русским и польским языками. Ну, я к ней и записался. Очередь – длиннющая! Все наши.
Ну, она, конечно спрашивает, - на что жалуетесь?
А я ей, - доктор, я не помню уже… Я, как вас увидел, так сразу забыл о всех жалобах. Меня сейчас одно интересует, откуда вы тут такая красивая? Скажите, где берутся такие удивительные женщины? Говорю, а сам думаю, - господи, что я несу? А может она замужем? Хотя нет, кольца нету вроде. А главное - руки, движения…
Голос! С ума сойти! Она засмеялась. Компрессы мне прописала какие-то, капли, я не помню какие. Десять лет назад это было.
- А на следующий день, - говорил Ильдар.
- Я ей букет цветов занес. Утром. Орхидеи, самые дорогие. Хотя денег и так в обрез было. Оставил у нее на ресепшине.
Цену содрал только с целлофана и оставил. А девочка там у нее, помощница, спрашивает, - может врача вашего позвать, вы ей сами, может, подарите? - Не надо, - говорю. – Передайте ей и скажите, что от Ильдара. Я ей всегда потом только орхидеи одни дарил. И на праздники и так просто.
Они и сейчас дороже всех других у нас на углу. А тогда, после приема этого первого, я ей каждое утро букет в кабинет ее заносил. Неделю целую орхидеи ей на ресепшине оставлял. Я тогда в ЭмТиЭй работал в ночную смену всегда, вот как уйду с работы, так сразу в 10 утра букет ей и куплю. И потом домой спать. А через неделю она сама позвонила, - как ваше ухо? Телефон мой в карточке посмотрела, наверное. - Как вы себя чувствуете? – спрашивает. – А давайте пойдем в театр? Хотите? А я, главное, и не рассчитывал ни на что со своими букетами этими. Просто приятно ей хотел сделать. Ну, обрадовался, конечно. Давайте в театр!
После театра, значит, сидим мы в «Глечике», борщ взяли, цыпленка табака, осетрину. Я ей о себе рассказываю. Как я в торговом институте слушал курс «Советское право». Это же самый важный курс в жизни, ведь мы все, каждый, под какой-нибудь статьей уголовного кодекса ходим. - Все мы под богом ходим, - это она мне комментирует. - Это верно, - уточняю. - Мы все под одним богом ходим, но статья при этом у каждого своя. И надо точно знать какая! Вот я потом после института в буфете БДТ работал, так мы эту осетрину пополам резали, тоненькие куски значит, чтобы в два раза больше бутербродов было. Это одна статья. Нарушение норм закладки! ГОСТ! А вот когда мы икру в магазине Океан покупали за свои деньги, и подпольные бутерброды с ней делали, то это уже совершенно другая статья! Понимаете? Мы все под одним богом ходим, но статьи у всех разные! Я ей это все в Глечике рассказываю, она смеется. И у нее такой смех замечательный, и ямочки, знаете, так что хочется ей еще и еще рассказать. Раскрыться, чтобы никаких секретов, никакого, как они сейчас говорят, личного пространства. - Ну, если Товстоногов в буфет заглянет, или Басилашвили, - это я ей. – С ними мы нормы закладки всегда соблюдали. Всегда! Потому что нельзя со своими так поступать, понимаете? Свои – это всегда свои, и все должно быть полной чашей. Как говорится.
Словом, два месяца я Ривчика своего по театрам водил, пока у нее ремешок на сумке не оторвался. Сумка эта у нее ее любимая была, кожаная, она ее еще в Италии купила. Итальянцы умеют с кожей работать, это у них в крови. - Зайдемте ко мне, - я ей говорю, - я вам вмиг починю. И что оказалось? Что мы в соседних домах живем! Она мне не говорила, не хотела, чтобы я знал раньше времени. Смешная!
Ну, с кожей я же тоже не хуже итальянцев. В институте я что? Шкурки у охотников покупал за 10 рублей. И сам выделывал. Охотники же только солью их обрабатывают, для сохранности, и привозят по 5-10 шкурок на продажу. А дальше я уже их сам размачивал фторидом натрия, потом сульфатом аммония обрабатывал. И только потом уже по технологии уже идет дубление. За дубленую шкурку я уже брал по 100-150 рублей. Тысяча процентов прибыли! Вот так вот! Короче, взял у нее сумку на день, и сделал из нее лялечку. Новее новой была! - Извините, - говорю ей, пока она у меня сидела. – Мне вас нечем накормить, только омлет. Это я специально так. Омлет же – мое коронное блюдо. Им легче всего удивить. Вроде все просто, три-четыре ингредиента. Но попробуйте мой омлет с зеленым горошком, вы не поверите, что может быть такой вкус.
Она ошалела просто. - Это правда омлет? – спрашивает.
 – Потрясающе! Вы каждый день так завтракаете? Вижу – ей нравится.
- Все надо делать правильно, - отвечаю. – Ничего нельзя делать на глазок! Технология! Нельзя жизнь свою жить на тяп-ляп. Только высшие стандарты во всем! А сам ей уже о соке манго своем в БДТ уже рассказываю. Его же в России, в СССР тогда не было нигде, и народ вкуса настоящего не знал. А у нас в буфете, он был. Мы его как делали? 50% сока, 50% воды. Это уже другая статья уголовного кодекса! И таблетку сахарина еще туда обязательно. Для вкуса. Вот. Ко мне тогда Ильгида, племянница моя заходила, она тогда как раз в торговом на втором курсе училась. По моим стопам пошла. Династия! - Дядя Ильдар, - говорит, - покажи мне, как вы сок водой разбавляете? Я ей два стакана налил, один из банки, второй – наш с водой и сахарином. - Где настоящий? – спрашиваю? Ильдига на разведенный показывает. Понимаете? Вот. Я все это Ривчику в первый вечер рассказываю, вижу – смотрит на меня изумленными глазами. - Вы, наверное, из другого мира какого-то своего, - это я ей.
– Думаете, наверное, что это все запредельные сказки. А на самом деле это была быль. Понимаете? Быль! Она смеется. И глаза такие у нее мисчивос немного. Как будет мисчивос по-русски? Озорной? Точно, озорной такой, с лучиками. Как я любил ей рассказывать! Часами рассказывал ей свои истории, у меня их же куча. Тысяча и одна история! В общем, мы с ней весело жили.
Так, извините, мне надо Боре смску срочно сбросить. Боря – это ее сын от первого брака, у него церебральный паралич. Завтра к нему приходит Алишер, его хоум аттендант. Он из Узбекистана. Еду Боре на три дня приготовит, приберется. Медикэйд нам Алишера оплачивает. Все-таки, знаете, Америка – замечательная страна! Подождите, я сейчас Боре напишу, чтобы он мясо из морозилки достал для Алишера, для плова завтра. Я это мясо Боре вчера в морозилку забросил. Вот.
Так, на чем я остановился? Что там у нас дальше с Ривчиком потом было? Потом мы стали квартиру искать. Зачем платить рент дважды? Лучше же свое что-нибудь упить. Правильно? Вот. А агентша по недвижимости нам только квартиры с одним туалетом показывает. Привыкла, что с русскими так можно.
- Людмила! – я агентше говорю. – Ребекка сказала, чтобы у нас было два туалета! Понимаете? Два!
- Это надо тогда лакшери смотреть, - Людмила отвечает.
Ну, что? Купили лакшери. Два бедрума. В отношениях же как? Как на кухне у плиты. Надо соблюдать технологию. Нельзя за женщиной ухаживать тяп-ляп. Понимаете, о чем я? Нельзя в отношениях с женщиной нарушать нормы закладки! Только надо окружить ее заботой по высшим стандартам!
Короче, съехались, я ей сразу унитаз поставил японский. Заходишь – свет сам зажигается, крышка поднимается. Выходишь – он сам воду спускает. Электроника!
Она утром зубы чистит, я ей суперсоник щетку купил. Самую лучшую. Она чистит, а я пока на кухне котлеты ей на завтрак делаю. Котлеты – в чем секрет – их надо на раскаленную сковородку класть. А иначе фарш масло впитывает, и вы сами понимаете что. А если на раскаленную – то сразу корочка образуется. Я их тогда переворачиваю, чтобы и на другой стороне, и свои истории из кухни ей пока рассказываю.
Вот как например у нас в театре антракт объявят, так мы в буфете сразу гул слышим, как народ к нам по лестнице наперегонки. Кто первый. Гул такой идет, как будто быки в Испании. Знаете бег быков на праздник Энсьерро? Вот и тут то же самое всегда. И мы гул слышим – и сразу осетрину на бутербродах переворачиваем.
Потому что если ее тонко резать, то она за первое действие высушивается и по краям наверх загибается. Надо перевернуть. А давали мы тогда спектакли потрясающие, «История лошади» по «Холстомеру» Толстого, или «Энергичные люди», к примеру. Это же классика! Народ после классики всегда в буфет ломится, и мы тогда сок манго им в бокалы заранее разливаем. Тут же какая особенность? Если он 10 минут постоит, то сок вниз бокала опустится, а вода наверх поднимется.
И будет у вас тогда флаг Ватикана. Желто-белый. Поэтому надо в бокалы разливать непосредственно перед самым антрактом. Понимаете, о чем я? Вот. А как угадать, когда антракт? А по программе передач на вечер. Если ничего интересного, то через час и пять минут после начала. А если, скажем, вечером хоккей показывают, или «Что, Где, Когда?», то актеры быстрее свои роли проговаривают, за 55 минут, чтобы к концу передачи домой успеть. Понимаете? Во всем есть свои нюансы.
Я ей это все из спальни рассказываю, а потом паузу специально делаю, чтобы проверить, слушает она или нет.
- Ривчик, а ну повтори, что я сейчас сказал? – спрашиваю.
- Ты говори, говори, - это она мне из ванной смеется. – Неважно. Мне нравится тембр твоего голоса. Ну, я тоже смеюсь. Не слушает, значит. Ну и ладно. Ей неважно, и мне тоже неважно. Это ведь все очень существенно в отношениях – тот же тембр голоса. Ей мой тембр, а мне в ней температура ее тела нравилась. Обнимешь, и у нее всегда температура тела правильная. А что еще нужно? Понимаете, о чем я?
Ну, что, иногда ругались, конечно. Даже уже не помню ни разу из-за чего. Ну, ерунда какая-нибудь всегда. Она же порядок во всем любит, бубочка к бубочке, а у меня характер восточный, вспыльчивый. И я ей тоже иногда что-то ответить могу. И она сразу оденется и уйдет на боардвок гулять. Погуляет там минут 15, остынет, и – в магазин «Интернэшинал фуд». Мне что-то вкусненькое купить. Я уже знал - как поссоримся - так она через полчаса всегда назад. С чем-нибудь к чаю. А я к этому времени уже всегда чай заблаговременно заварю, и мы сразу на балконе вдвоем сядем. Смеемся оба. Какие мы дурные. Понимаете, о чем я?
А два года мы назад мы на Арубу полетели. Все Карибские объехали уже за десять лет, она всегда выбирала куда. А я – как Ривчик! Мне с ней везде хорошо было. Повсюду были, а на Арубе – нет. Одним словом, поехали. И у нее там ранка на ноге появилась, на пятке, вначале думали от песка инфекция какая-то. А потом уже, через пару месяцев, спохватились, поздно уже было. Агрессивная форма, метастазы в колено.
Я тогда на трех работах работал. Помогал иммигрантам легализоваться. Это первая работа. Понимаете – помогал. Это очень важно.
Если не оказываешь юридическую помощь, а только помогаешь – ты ни за что не отвечаешь. Под статьей не ходишь. Вторая фирма моя – помогал пройти интервью в ЭмТиЭй. Понимаете, помогал! У Степана школа вождения, помещение, классы, машины.
И я у него в классах его по вечерам закон Ома иммигрантам преподавал. И технику безопасности. Они же в ЭмТиЭй на интервью всегда закон Ома спрашивают. А закон Кирхгофа, кстати, – никогда. Не знаю почему. Вы знаете, что в ЭмТиЭй 80% работников – русские? Угадайте с трех раз почему. Они нашу школу окончили. Я эти две работы бросил, хотя деньги были немаленькие. Бросил, чтобы Ривчику последние дни посвятить. Ну, что. Мы все правильно делали. На зубную пасту органическую перешли, диету я ей выдерживал стопроцентно. Завтрак, обед, ужин. А она такая молодец! У нее же всегда бубочка к бубочке! Очень организованная. Когда она ушла уже, мне для Бори документы для Медикэйда нужны были. Смотрю – а она мне папочку со всеми бумагами уже сложила. И потом еще тоже было. Все предвидела и все приготовила!
Мы с ней по врачам, на все процедуры вместе ходили. Я ей рассказывал, как мы в театре компот из сухофруктов варили. По ГОСТу ложка в стакане компота должна стоять! Нормы закладки! А у нас в стакане одна одинокая слива одним ломтиком яблока погоняла. Понимаете, о чем я? Она сидела, слушала, молчала, за руку мою держалась. Понимаете, о чем я?
Подождите, мне надо Боре ужин заказать из китайского места. Алишер же только завтра приходит, у Бори, наверное, уже еда кончилась. Он мисо суп любит и Кунг Пао Чикен. Подождите минуту, я сейчас через телефон ему закажу. Вот. Так на чем я остановился?
Когда она ушла, для меня ничего не изменилось. Почему? Потому что я за десять лет не сделал ни одной ошибки. Понимаете, о чем я? Нет, конечно, сейчас задним числом о многом жалею, но по большому счету... Понимаете? Есть люди, они живут сегодняшним днем. Пусть мне сейчас будет хорошо! Мечутся, оптимизируют, изменяют друг другу. Мелочные! Для их есть только сегодня! Отсюда и эгоизм. У них поэтому же нет своих никогда. У них нет своих! Но это же неправильно! Ведь человек – это ведь вам не какая-нибудь однодневная бабочка в животе! Человек – это вся его жизнь! И поэтому десять лет с Ривчиком – они у меня все равно остались.
Они со мной, даже сейчас, когда она ушла! Я же все десять лет все для нее делал правильно!
Понимаете, о чем я? Понимаете?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments