dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Специально для дам. Вот это любовь!!!

Я не очень высокого мнения о писательском мастерстве Ольшевского.
Думаю, что сочинять истории про разговоры в русских магазинах я могу смешнее, но не хочется. Тем не менее, на этот раз Вадим меня удивил.
Красивый сюжет и фантазия его работала очень буйно. Молодец!

- О господи, - неожиданно произнес, обернувшись ко мне, незнакомец, пожилой грузный мужчина, сидящий рядом на скамейке боардвока.
В новеньких лакированных концертных туфлях, выглаженных до стрелочки черных брюках, и почему-то в яркой гавайской рубахе и потертой красной бейсбольной кепке с эмблемой Нью Йорк Янкиз.
– Господи, как я любил эту женщину! - Меня зовут Ильдар, - продолжал он, внимательно наблюдая за моей реакцией на его внезапное обращение.

– А вас как зовут? Вадим? Очень приятно! А ее звали Ребекка.

Это в Америке она стала Ребеккой, а во Львове ее все звали Ривкой. Ривчик - я ее так называл всегда.
Это уже мое было. А она меня – когда как, то Ильчиком, то Дарчиком. Когда как. Ее уже 10 месяцев как нет уже. Сгорела за три месяца! Болезнь!
- Десять лет назад я записался на прием к врачу. – рассказывал Ильдар.
– Ухо вдруг разболелось. Я тогда по-английски еще не очень. Только приехал, угол снял у Степана на Кони Айленд, с деньгами туго еще тогда было. А у нее на сайте было написано - владеет английским, русским и польским языками. Ну, я к ней и записался. Очередь – длиннющая! Все наши.
Ну, она, конечно спрашивает, - на что жалуетесь?
А я ей, - доктор, я не помню уже… Я, как вас увидел, так сразу забыл о всех жалобах. Меня сейчас одно интересует, откуда вы тут такая красивая? Скажите, где берутся такие удивительные женщины? Говорю, а сам думаю, - господи, что я несу? А может она замужем? Хотя нет, кольца нету вроде. А главное - руки, движения…
Голос! С ума сойти! Она засмеялась. Компрессы мне прописала какие-то, капли, я не помню какие. Десять лет назад это было.
- А на следующий день, - говорил Ильдар.
- Я ей букет цветов занес. Утром. Орхидеи, самые дорогие. Хотя денег и так в обрез было. Оставил у нее на ресепшине.
Цену содрал только с целлофана и оставил. А девочка там у нее, помощница, спрашивает, - может врача вашего позвать, вы ей сами, может, подарите? - Не надо, - говорю. – Передайте ей и скажите, что от Ильдара. Я ей всегда потом только орхидеи одни дарил. И на праздники и так просто.
Они и сейчас дороже всех других у нас на углу. А тогда, после приема этого первого, я ей каждое утро букет в кабинет ее заносил. Неделю целую орхидеи ей на ресепшине оставлял. Я тогда в ЭмТиЭй работал в ночную смену всегда, вот как уйду с работы, так сразу в 10 утра букет ей и куплю. И потом домой спать. А через неделю она сама позвонила, - как ваше ухо? Телефон мой в карточке посмотрела, наверное. - Как вы себя чувствуете? – спрашивает. – А давайте пойдем в театр? Хотите? А я, главное, и не рассчитывал ни на что со своими букетами этими. Просто приятно ей хотел сделать. Ну, обрадовался, конечно. Давайте в театр!
После театра, значит, сидим мы в «Глечике», борщ взяли, цыпленка табака, осетрину. Я ей о себе рассказываю. Как я в торговом институте слушал курс «Советское право». Это же самый важный курс в жизни, ведь мы все, каждый, под какой-нибудь статьей уголовного кодекса ходим. - Все мы под богом ходим, - это она мне комментирует. - Это верно, - уточняю. - Мы все под одним богом ходим, но статья при этом у каждого своя. И надо точно знать какая! Вот я потом после института в буфете БДТ работал, так мы эту осетрину пополам резали, тоненькие куски значит, чтобы в два раза больше бутербродов было. Это одна статья. Нарушение норм закладки! ГОСТ! А вот когда мы икру в магазине Океан покупали за свои деньги, и подпольные бутерброды с ней делали, то это уже совершенно другая статья! Понимаете? Мы все под одним богом ходим, но статьи у всех разные! Я ей это все в Глечике рассказываю, она смеется. И у нее такой смех замечательный, и ямочки, знаете, так что хочется ей еще и еще рассказать. Раскрыться, чтобы никаких секретов, никакого, как они сейчас говорят, личного пространства. - Ну, если Товстоногов в буфет заглянет, или Басилашвили, - это я ей. – С ними мы нормы закладки всегда соблюдали. Всегда! Потому что нельзя со своими так поступать, понимаете? Свои – это всегда свои, и все должно быть полной чашей. Как говорится.
Словом, два месяца я Ривчика своего по театрам водил, пока у нее ремешок на сумке не оторвался. Сумка эта у нее ее любимая была, кожаная, она ее еще в Италии купила. Итальянцы умеют с кожей работать, это у них в крови. - Зайдемте ко мне, - я ей говорю, - я вам вмиг починю. И что оказалось? Что мы в соседних домах живем! Она мне не говорила, не хотела, чтобы я знал раньше времени. Смешная!
Ну, с кожей я же тоже не хуже итальянцев. В институте я что? Шкурки у охотников покупал за 10 рублей. И сам выделывал. Охотники же только солью их обрабатывают, для сохранности, и привозят по 5-10 шкурок на продажу. А дальше я уже их сам размачивал фторидом натрия, потом сульфатом аммония обрабатывал. И только потом уже по технологии уже идет дубление. За дубленую шкурку я уже брал по 100-150 рублей. Тысяча процентов прибыли! Вот так вот! Короче, взял у нее сумку на день, и сделал из нее лялечку. Новее новой была! - Извините, - говорю ей, пока она у меня сидела. – Мне вас нечем накормить, только омлет. Это я специально так. Омлет же – мое коронное блюдо. Им легче всего удивить. Вроде все просто, три-четыре ингредиента. Но попробуйте мой омлет с зеленым горошком, вы не поверите, что может быть такой вкус.
Она ошалела просто. - Это правда омлет? – спрашивает.
 – Потрясающе! Вы каждый день так завтракаете? Вижу – ей нравится.
- Все надо делать правильно, - отвечаю. – Ничего нельзя делать на глазок! Технология! Нельзя жизнь свою жить на тяп-ляп. Только высшие стандарты во всем! А сам ей уже о соке манго своем в БДТ уже рассказываю. Его же в России, в СССР тогда не было нигде, и народ вкуса настоящего не знал. А у нас в буфете, он был. Мы его как делали? 50% сока, 50% воды. Это уже другая статья уголовного кодекса! И таблетку сахарина еще туда обязательно. Для вкуса. Вот. Ко мне тогда Ильгида, племянница моя заходила, она тогда как раз в торговом на втором курсе училась. По моим стопам пошла. Династия! - Дядя Ильдар, - говорит, - покажи мне, как вы сок водой разбавляете? Я ей два стакана налил, один из банки, второй – наш с водой и сахарином. - Где настоящий? – спрашиваю? Ильдига на разведенный показывает. Понимаете? Вот. Я все это Ривчику в первый вечер рассказываю, вижу – смотрит на меня изумленными глазами. - Вы, наверное, из другого мира какого-то своего, - это я ей.
– Думаете, наверное, что это все запредельные сказки. А на самом деле это была быль. Понимаете? Быль! Она смеется. И глаза такие у нее мисчивос немного. Как будет мисчивос по-русски? Озорной? Точно, озорной такой, с лучиками. Как я любил ей рассказывать! Часами рассказывал ей свои истории, у меня их же куча. Тысяча и одна история! В общем, мы с ней весело жили.
Так, извините, мне надо Боре смску срочно сбросить. Боря – это ее сын от первого брака, у него церебральный паралич. Завтра к нему приходит Алишер, его хоум аттендант. Он из Узбекистана. Еду Боре на три дня приготовит, приберется. Медикэйд нам Алишера оплачивает. Все-таки, знаете, Америка – замечательная страна! Подождите, я сейчас Боре напишу, чтобы он мясо из морозилки достал для Алишера, для плова завтра. Я это мясо Боре вчера в морозилку забросил. Вот.
Так, на чем я остановился? Что там у нас дальше с Ривчиком потом было? Потом мы стали квартиру искать. Зачем платить рент дважды? Лучше же свое что-нибудь упить. Правильно? Вот. А агентша по недвижимости нам только квартиры с одним туалетом показывает. Привыкла, что с русскими так можно.
- Людмила! – я агентше говорю. – Ребекка сказала, чтобы у нас было два туалета! Понимаете? Два!
- Это надо тогда лакшери смотреть, - Людмила отвечает.
Ну, что? Купили лакшери. Два бедрума. В отношениях же как? Как на кухне у плиты. Надо соблюдать технологию. Нельзя за женщиной ухаживать тяп-ляп. Понимаете, о чем я? Нельзя в отношениях с женщиной нарушать нормы закладки! Только надо окружить ее заботой по высшим стандартам!
Короче, съехались, я ей сразу унитаз поставил японский. Заходишь – свет сам зажигается, крышка поднимается. Выходишь – он сам воду спускает. Электроника!
Она утром зубы чистит, я ей суперсоник щетку купил. Самую лучшую. Она чистит, а я пока на кухне котлеты ей на завтрак делаю. Котлеты – в чем секрет – их надо на раскаленную сковородку класть. А иначе фарш масло впитывает, и вы сами понимаете что. А если на раскаленную – то сразу корочка образуется. Я их тогда переворачиваю, чтобы и на другой стороне, и свои истории из кухни ей пока рассказываю.
Вот как например у нас в театре антракт объявят, так мы в буфете сразу гул слышим, как народ к нам по лестнице наперегонки. Кто первый. Гул такой идет, как будто быки в Испании. Знаете бег быков на праздник Энсьерро? Вот и тут то же самое всегда. И мы гул слышим – и сразу осетрину на бутербродах переворачиваем.
Потому что если ее тонко резать, то она за первое действие высушивается и по краям наверх загибается. Надо перевернуть. А давали мы тогда спектакли потрясающие, «История лошади» по «Холстомеру» Толстого, или «Энергичные люди», к примеру. Это же классика! Народ после классики всегда в буфет ломится, и мы тогда сок манго им в бокалы заранее разливаем. Тут же какая особенность? Если он 10 минут постоит, то сок вниз бокала опустится, а вода наверх поднимется.
И будет у вас тогда флаг Ватикана. Желто-белый. Поэтому надо в бокалы разливать непосредственно перед самым антрактом. Понимаете, о чем я? Вот. А как угадать, когда антракт? А по программе передач на вечер. Если ничего интересного, то через час и пять минут после начала. А если, скажем, вечером хоккей показывают, или «Что, Где, Когда?», то актеры быстрее свои роли проговаривают, за 55 минут, чтобы к концу передачи домой успеть. Понимаете? Во всем есть свои нюансы.
Я ей это все из спальни рассказываю, а потом паузу специально делаю, чтобы проверить, слушает она или нет.
- Ривчик, а ну повтори, что я сейчас сказал? – спрашиваю.
- Ты говори, говори, - это она мне из ванной смеется. – Неважно. Мне нравится тембр твоего голоса. Ну, я тоже смеюсь. Не слушает, значит. Ну и ладно. Ей неважно, и мне тоже неважно. Это ведь все очень существенно в отношениях – тот же тембр голоса. Ей мой тембр, а мне в ней температура ее тела нравилась. Обнимешь, и у нее всегда температура тела правильная. А что еще нужно? Понимаете, о чем я?
Ну, что, иногда ругались, конечно. Даже уже не помню ни разу из-за чего. Ну, ерунда какая-нибудь всегда. Она же порядок во всем любит, бубочка к бубочке, а у меня характер восточный, вспыльчивый. И я ей тоже иногда что-то ответить могу. И она сразу оденется и уйдет на боардвок гулять. Погуляет там минут 15, остынет, и – в магазин «Интернэшинал фуд». Мне что-то вкусненькое купить. Я уже знал - как поссоримся - так она через полчаса всегда назад. С чем-нибудь к чаю. А я к этому времени уже всегда чай заблаговременно заварю, и мы сразу на балконе вдвоем сядем. Смеемся оба. Какие мы дурные. Понимаете, о чем я?
А два года мы назад мы на Арубу полетели. Все Карибские объехали уже за десять лет, она всегда выбирала куда. А я – как Ривчик! Мне с ней везде хорошо было. Повсюду были, а на Арубе – нет. Одним словом, поехали. И у нее там ранка на ноге появилась, на пятке, вначале думали от песка инфекция какая-то. А потом уже, через пару месяцев, спохватились, поздно уже было. Агрессивная форма, метастазы в колено.
Я тогда на трех работах работал. Помогал иммигрантам легализоваться. Это первая работа. Понимаете – помогал. Это очень важно.
Если не оказываешь юридическую помощь, а только помогаешь – ты ни за что не отвечаешь. Под статьей не ходишь. Вторая фирма моя – помогал пройти интервью в ЭмТиЭй. Понимаете, помогал! У Степана школа вождения, помещение, классы, машины.
И я у него в классах его по вечерам закон Ома иммигрантам преподавал. И технику безопасности. Они же в ЭмТиЭй на интервью всегда закон Ома спрашивают. А закон Кирхгофа, кстати, – никогда. Не знаю почему. Вы знаете, что в ЭмТиЭй 80% работников – русские? Угадайте с трех раз почему. Они нашу школу окончили. Я эти две работы бросил, хотя деньги были немаленькие. Бросил, чтобы Ривчику последние дни посвятить. Ну, что. Мы все правильно делали. На зубную пасту органическую перешли, диету я ей выдерживал стопроцентно. Завтрак, обед, ужин. А она такая молодец! У нее же всегда бубочка к бубочке! Очень организованная. Когда она ушла уже, мне для Бори документы для Медикэйда нужны были. Смотрю – а она мне папочку со всеми бумагами уже сложила. И потом еще тоже было. Все предвидела и все приготовила!
Мы с ней по врачам, на все процедуры вместе ходили. Я ей рассказывал, как мы в театре компот из сухофруктов варили. По ГОСТу ложка в стакане компота должна стоять! Нормы закладки! А у нас в стакане одна одинокая слива одним ломтиком яблока погоняла. Понимаете, о чем я? Она сидела, слушала, молчала, за руку мою держалась. Понимаете, о чем я?
Подождите, мне надо Боре ужин заказать из китайского места. Алишер же только завтра приходит, у Бори, наверное, уже еда кончилась. Он мисо суп любит и Кунг Пао Чикен. Подождите минуту, я сейчас через телефон ему закажу. Вот. Так на чем я остановился?
Когда она ушла, для меня ничего не изменилось. Почему? Потому что я за десять лет не сделал ни одной ошибки. Понимаете, о чем я? Нет, конечно, сейчас задним числом о многом жалею, но по большому счету... Понимаете? Есть люди, они живут сегодняшним днем. Пусть мне сейчас будет хорошо! Мечутся, оптимизируют, изменяют друг другу. Мелочные! Для их есть только сегодня! Отсюда и эгоизм. У них поэтому же нет своих никогда. У них нет своих! Но это же неправильно! Ведь человек – это ведь вам не какая-нибудь однодневная бабочка в животе! Человек – это вся его жизнь! И поэтому десять лет с Ривчиком – они у меня все равно остались.
Они со мной, даже сейчас, когда она ушла! Я же все десять лет все для нее делал правильно!
Понимаете, о чем я? Понимаете?
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments