dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

И о литературе


Юшкевич на этой фотографии похож на Редьярда Киплинга

Семена Юшкевича я раньше не читал. Знал только, что одессит Юшкевич - предшественник гениального одессита Бабеля.
И он первым в русском литературе раскрыл еврейскую тему. Писал об одесских евреях.
Он писал на русском языке, вот почему он был первым.
Вот цитата из биографии Юшкевича:

Юшкевич мало интересовался национальными идеями, его не увлекали и политические страсти, бурлившие в парижской эмиграции. Но в Париже состоялся его настоящий литературный дебют: журнал «Русское богатство» в 1897 году опубликовал рассказ Юшкевича «Портной», в котором он обратился к знакомому жизненному материалу – еврейской Одессе.


Я его не читал, потому что считал, что Бабель - создатель особого русско-одесского языка, действительно открыл эту тему, а Юшкевич, писатель не самый гениальный, только пытался её приоткрыть.
Зачем же мне читать заурядного предшественника гения?

Но вчера я наконец раскрыл сборник рассказов Юшкевича, который называется - "Автомобиль". Первый рассказ в этой книге дал название всему сборнику.
И понял, что критики мне, как говорили в Одессе, "задурили голову". Юшкевич, во всяком случае в этих рассказах, чисто русский писатель. Ни одного еврея во всей книге нет.
Рассказы эти сугубо из жизни русских, написанные великолепным литературным великорусским языком, а вовсе не одесско-русским, как у Бабеля.
Они не авангардистские, и не модернистские, и не.... "Не" можно было бы продолжать, но просто скажу, что это хорошая качественная сугубо русская литература. И если говорить о предшественниках Юшкевича, то скорее всего можно назвать Чехова, а не еврейских авторов, которые писали на идиш.
Из современников Юшкевича можно вспомнить Бунина. Хоть Бунин все-таки сильнее Юшевича, но и Юшкевич очень неплох.
Это начало рассказа "Автомобиль". Оно звучит очень современно, речь идет о всякой мистической чепухе и о кубо-футуристах, просто тогда авангардисты были еще в новинку, а сейчас все эти "исты" давно надоели и мало кого интересуют.

Автомобиль

В мире происходили события необыкновенного значения и глубочайшего смысла, все ежедневно напоминало о них, газеты в осторожных, но значительных статьях предсказывали что страшное, небывалое, уже слышался подземный гул приближавшейся грозы, а у гласного Н-ской думы, Сергея Ивановича Коврова, как и ранее, чтобы провести приятно время, в приемный понедельник собрались гости.

Одни, а их было меньшинство, с озабоченными лицами, обсуждали события. Это были общественные деятели, преимущественно правого направления, к которым косвенно принадлежал и Сергей Иванович, люди солидные, немолодые и богатые. Сергей Иванович часто подходил к ним, присаживался на минуту, вставлял слово и шел к другим гостям, весь какой-то сытый, мягкий, приятный и, как всегда, в идеальном расположении духа. Барышни ловили его и говорили комплименты.

В гостиной было два центра, если не считать карточного, в прилегавшей к гостиной небольшой, уютной комнате, где играли в винт и в покер, – теософический-спиритический и флиртовый. Веселее всего было в последнем.

В теософическом центре спорили на мистические темы и готовились к вызыванию духов. Здесь Сергей Иванович пользовался большим почетом и имел про запас сколько угодно чудесных, необъяснимых с реалистической точки зрения рассказов, которые всегда производили впечатление.

В карточной героями сегодня были рыжая с седеющими волосами дама, которую за глазами называли «ерундой», но никогда по имени, и карточный неудачник в синих очках, Земельский, агроном. Об этом странном обстоятельстве шутники собирались основательно поговорить за ужином, который подавался ровно в полночь.

Наибольшее оживление царило в эротическом центре. Общество здесь составляли молодые дамы и самостоятельные девицы, два журналиста без направления, просто молодые люди, несколько художников, одни реалисты, к которым причислял себя некий Журавский, красавец, писали картины исключительно эротического содержани, – другие, убежденные модники, кубо-футуристы, два офицера, приехавшие на поправку, отпуск которых уже кончался, и присяжные поверенные, среди которых выдавался Петр Федорович Рогожский, стоявший на пути к известности. Он только что пришел со своей молоденькой женой, Марьей Павловной, и снисходительно прислушивался к фразам, иногда колким, иногда глупым, которые бросал кубо-футурист в желтом галстуке одному лысенькому, молодому присяжному поверенному, имевшему несчастье уважать футуристов и все кубо-футуристическое направление.

Рогожский с твердостью молчал и не вмешивался в разговор, хотя знал, что мог бы уничтожить футуриста и сделать его смешным в глазах дам, но ему не хотелось помочь присяжному поверенному, который был ему несимпатичен. Была тому и другая причина, более основательная: положение не позволяло. Он был слишком уже солиден и серьезен, чтобы вступать в состязание с молодым человеком. И он с грустью и с тайной завистью подумал, что ему уже тридцать шесть лет и что такому не место среди молодежи. Посидев для приличия еще несколько минут, он поднялся и с ледяной улыбкой на лице пошел к спиритам, к которым питал тайное влечение

Весь сборник здесь:
http://flibusta.is/b/413843/read
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments