dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

И о литературе


Юшкевич на этой фотографии похож на Редьярда Киплинга

Семена Юшкевича я раньше не читал. Знал только, что одессит Юшкевич - предшественник гениального одессита Бабеля.
И он первым в русском литературе раскрыл еврейскую тему. Писал об одесских евреях.
Он писал на русском языке, вот почему он был первым.
Вот цитата из биографии Юшкевича:

Юшкевич мало интересовался национальными идеями, его не увлекали и политические страсти, бурлившие в парижской эмиграции. Но в Париже состоялся его настоящий литературный дебют: журнал «Русское богатство» в 1897 году опубликовал рассказ Юшкевича «Портной», в котором он обратился к знакомому жизненному материалу – еврейской Одессе.


Я его не читал, потому что считал, что Бабель - создатель особого русско-одесского языка, действительно открыл эту тему, а Юшкевич, писатель не самый гениальный, только пытался её приоткрыть.
Зачем же мне читать заурядного предшественника гения?

Но вчера я наконец раскрыл сборник рассказов Юшкевича, который называется - "Автомобиль". Первый рассказ в этой книге дал название всему сборнику.
И понял, что критики мне, как говорили в Одессе, "задурили голову". Юшкевич, во всяком случае в этих рассказах, чисто русский писатель. Ни одного еврея во всей книге нет.
Рассказы эти сугубо из жизни русских, написанные великолепным литературным великорусским языком, а вовсе не одесско-русским, как у Бабеля.
Они не авангардистские, и не модернистские, и не.... "Не" можно было бы продолжать, но просто скажу, что это хорошая качественная сугубо русская литература. И если говорить о предшественниках Юшкевича, то скорее всего можно назвать Чехова, а не еврейских авторов, которые писали на идиш.
Из современников Юшкевича можно вспомнить Бунина. Хоть Бунин все-таки сильнее Юшевича, но и Юшкевич очень неплох.
Это начало рассказа "Автомобиль". Оно звучит очень современно, речь идет о всякой мистической чепухе и о кубо-футуристах, просто тогда авангардисты были еще в новинку, а сейчас все эти "исты" давно надоели и мало кого интересуют.

Автомобиль

В мире происходили события необыкновенного значения и глубочайшего смысла, все ежедневно напоминало о них, газеты в осторожных, но значительных статьях предсказывали что страшное, небывалое, уже слышался подземный гул приближавшейся грозы, а у гласного Н-ской думы, Сергея Ивановича Коврова, как и ранее, чтобы провести приятно время, в приемный понедельник собрались гости.

Одни, а их было меньшинство, с озабоченными лицами, обсуждали события. Это были общественные деятели, преимущественно правого направления, к которым косвенно принадлежал и Сергей Иванович, люди солидные, немолодые и богатые. Сергей Иванович часто подходил к ним, присаживался на минуту, вставлял слово и шел к другим гостям, весь какой-то сытый, мягкий, приятный и, как всегда, в идеальном расположении духа. Барышни ловили его и говорили комплименты.

В гостиной было два центра, если не считать карточного, в прилегавшей к гостиной небольшой, уютной комнате, где играли в винт и в покер, – теософический-спиритический и флиртовый. Веселее всего было в последнем.

В теософическом центре спорили на мистические темы и готовились к вызыванию духов. Здесь Сергей Иванович пользовался большим почетом и имел про запас сколько угодно чудесных, необъяснимых с реалистической точки зрения рассказов, которые всегда производили впечатление.

В карточной героями сегодня были рыжая с седеющими волосами дама, которую за глазами называли «ерундой», но никогда по имени, и карточный неудачник в синих очках, Земельский, агроном. Об этом странном обстоятельстве шутники собирались основательно поговорить за ужином, который подавался ровно в полночь.

Наибольшее оживление царило в эротическом центре. Общество здесь составляли молодые дамы и самостоятельные девицы, два журналиста без направления, просто молодые люди, несколько художников, одни реалисты, к которым причислял себя некий Журавский, красавец, писали картины исключительно эротического содержани, – другие, убежденные модники, кубо-футуристы, два офицера, приехавшие на поправку, отпуск которых уже кончался, и присяжные поверенные, среди которых выдавался Петр Федорович Рогожский, стоявший на пути к известности. Он только что пришел со своей молоденькой женой, Марьей Павловной, и снисходительно прислушивался к фразам, иногда колким, иногда глупым, которые бросал кубо-футурист в желтом галстуке одному лысенькому, молодому присяжному поверенному, имевшему несчастье уважать футуристов и все кубо-футуристическое направление.

Рогожский с твердостью молчал и не вмешивался в разговор, хотя знал, что мог бы уничтожить футуриста и сделать его смешным в глазах дам, но ему не хотелось помочь присяжному поверенному, который был ему несимпатичен. Была тому и другая причина, более основательная: положение не позволяло. Он был слишком уже солиден и серьезен, чтобы вступать в состязание с молодым человеком. И он с грустью и с тайной завистью подумал, что ему уже тридцать шесть лет и что такому не место среди молодежи. Посидев для приличия еще несколько минут, он поднялся и с ледяной улыбкой на лице пошел к спиритам, к которым питал тайное влечение

Весь сборник здесь:
http://flibusta.is/b/413843/read
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments