dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

"Для Советской власти мы г… делать не будем" — спокойно и нагловато сказал Беркович


Нюренберг. "Буржуазная сволочь"

После того, как в Одессе установилась советская власть, естественно, было решено конфисковать из богатых домов произведения искусства для открывающегося Народного музея . Далее - рассказ художника Амшея Нюренберга, опубликованный в его автобиографической книге «Одесса — Париж — Москва». Окончивший в 1910 году Одесское художественное училище Нюренберг отправился продолжать образование в Париж, где в течение года делил с Марком Шагалом одну мастерскую в знаменитом «Улье». В 1913 году Амшей Нюренберг вернулся в Одессу, где стал одним из лидеров группы «Одесских независимых». После революции 1917 года он был назначен первым народным комиссаром искусств в Одессе. Комиссар столкнулся с неожиданным фактом : большинство картин было подделкой

«После моего назначения председателем Комитета по охране памятников искусства и старины комиссар просвещения Щепкин вызвал меня к себе и предложил принять неотложные меры для защиты художественных ценностей в квартирах, брошенных бежавшей буржуазией. — Поступили сведения, — сказал он озабоченно, — что известный Мишка- Япончик со своей шайкой уже обворовывают брошенные особняки. Необходимо принять срочные меры. Я быстро организовал три бригады из рабочих и художников, которые должны были обойти особняки и квартиры, отобрать наиболее ценные вещи и перевезти их в дом графа Толстого (у моста Сабанеева). За несколько дней бригады, работавшие с большим энтузиазмом, заполнили вещами весь дом. Навезли много старинной мебели, ковров, библиотек, фарфора, майолики, скульптуры и картин.

Внимательно рассмотрев привезенные вещи, экспертная комиссия нашла, что большинство из них не представляют музейной ценности. Комиссию неприятно удивило наличие среди картин большого количества фальшивых. Так из 25 Левитанов — 18 оказались подделками, из 15 Репиных только 8 были подлинными, из 17 Айвазовских — только 8 принадлежали кисти знаменитого мариниста. Фальшивыми были также работы Серова, Поленова и других. Среди привезенных картин были и старинные, но ценности они не представляли. Ценной (на музейном уровне) комиссия считала большую коллекцию картин южнорусских художников: Костанди, Нилуса, Головкова, Волокидина, Дворникова, Кузнецова, Кишиневского. Экспертная комиссия (Олесевич, Фазини, Фраерман и Мидлер) хорошо знала авторов фальшивых картин. Ими были ученики художественного училища — Зусер и Беркович.
<…> Потом я, в срочном порядке, вызвал Берковича и Зусера.

Они пришли. Степенно представились. Я сразу на них обрушился:
— Что вы, товарищи, делаете? Вы позорите цех художников! Не понимаете, что за ваши «великие дела» вас могут привлечь к уголовному суду.
— Все это прошлое, — спокойно и нагловато сказал Беркович, — старые грехи… Не волнуйтесь! Для Советской власти мы г… делать не будем.

И, погодя, со смеющимися глазами добавил:
— Вы жалеете буржуазию. Она того не стоит. Она Левитанов и Репиных покупала у нас по десять-пятнадцать рублей. Никто из этих бакалейщиков, мануфактуристов и адвокатов в искусстве ничего не понимал. Картины им нужны были только как украшение стены. Не жалейте их! И не волнуйтесь. Они этого не стоят. И, поглядев на меня, с едкой насмешкой добавил:
— Знаете, как рассуждали буржуа: не беда, если мой Левитан подделка. Я дал за него с золотой рамой только десять рублей. Зусер с преувеличенно скучающим видом все время полушепотом бросал: «Правильно, друг…»".
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments