dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

"Для Советской власти мы г… делать не будем" — спокойно и нагловато сказал Беркович


Нюренберг. "Буржуазная сволочь"

После того, как в Одессе установилась советская власть, естественно, было решено конфисковать из богатых домов произведения искусства для открывающегося Народного музея . Далее - рассказ художника Амшея Нюренберга, опубликованный в его автобиографической книге «Одесса — Париж — Москва». Окончивший в 1910 году Одесское художественное училище Нюренберг отправился продолжать образование в Париж, где в течение года делил с Марком Шагалом одну мастерскую в знаменитом «Улье». В 1913 году Амшей Нюренберг вернулся в Одессу, где стал одним из лидеров группы «Одесских независимых». После революции 1917 года он был назначен первым народным комиссаром искусств в Одессе. Комиссар столкнулся с неожиданным фактом : большинство картин было подделкой

«После моего назначения председателем Комитета по охране памятников искусства и старины комиссар просвещения Щепкин вызвал меня к себе и предложил принять неотложные меры для защиты художественных ценностей в квартирах, брошенных бежавшей буржуазией. — Поступили сведения, — сказал он озабоченно, — что известный Мишка- Япончик со своей шайкой уже обворовывают брошенные особняки. Необходимо принять срочные меры. Я быстро организовал три бригады из рабочих и художников, которые должны были обойти особняки и квартиры, отобрать наиболее ценные вещи и перевезти их в дом графа Толстого (у моста Сабанеева). За несколько дней бригады, работавшие с большим энтузиазмом, заполнили вещами весь дом. Навезли много старинной мебели, ковров, библиотек, фарфора, майолики, скульптуры и картин.

Внимательно рассмотрев привезенные вещи, экспертная комиссия нашла, что большинство из них не представляют музейной ценности. Комиссию неприятно удивило наличие среди картин большого количества фальшивых. Так из 25 Левитанов — 18 оказались подделками, из 15 Репиных только 8 были подлинными, из 17 Айвазовских — только 8 принадлежали кисти знаменитого мариниста. Фальшивыми были также работы Серова, Поленова и других. Среди привезенных картин были и старинные, но ценности они не представляли. Ценной (на музейном уровне) комиссия считала большую коллекцию картин южнорусских художников: Костанди, Нилуса, Головкова, Волокидина, Дворникова, Кузнецова, Кишиневского. Экспертная комиссия (Олесевич, Фазини, Фраерман и Мидлер) хорошо знала авторов фальшивых картин. Ими были ученики художественного училища — Зусер и Беркович.
<…> Потом я, в срочном порядке, вызвал Берковича и Зусера.

Они пришли. Степенно представились. Я сразу на них обрушился:
— Что вы, товарищи, делаете? Вы позорите цех художников! Не понимаете, что за ваши «великие дела» вас могут привлечь к уголовному суду.
— Все это прошлое, — спокойно и нагловато сказал Беркович, — старые грехи… Не волнуйтесь! Для Советской власти мы г… делать не будем.

И, погодя, со смеющимися глазами добавил:
— Вы жалеете буржуазию. Она того не стоит. Она Левитанов и Репиных покупала у нас по десять-пятнадцать рублей. Никто из этих бакалейщиков, мануфактуристов и адвокатов в искусстве ничего не понимал. Картины им нужны были только как украшение стены. Не жалейте их! И не волнуйтесь. Они этого не стоят. И, поглядев на меня, с едкой насмешкой добавил:
— Знаете, как рассуждали буржуа: не беда, если мой Левитан подделка. Я дал за него с золотой рамой только десять рублей. Зусер с преувеличенно скучающим видом все время полушепотом бросал: «Правильно, друг…»".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments