dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

И о книгах

Я сейчас читаю любопытную книгу.
Это книга бостонских русскоязызчных авторов. Конечно не всех, там например нет Вадима Ольшевского, а он очень писучий, каждый день пишет в мордокниге много историй про жизнь русскоязычного Бостона.
Зато в этой книге есть Гриша Марговский, который грозился его побить, а меня - так вообще убить.
С большинством авторов этой книги я знаком, а с Мариной Эскиной, стихи которой эту книгу открывают, я даже сделал часовую радиопередачу:
https://dandorfman.livejournal.com/344401.html
Лично мне книга нравится. Так что тем, кто живет в Бостоне, я ее настоятельно рекомендую. Там очень много интересного про наш город.
Я нашел видеоинтервью с составителем и одним из авторов этой книги, Леонидом Спиваком Вот его начало:




Под катом рецензия на книгу из журнала "Знамя". (Не моя)


Город прекрасный, город счастливый



Жители Бостона отличаются утонченностью интеллек-
та и на голову выше обитателей других городов...

Чарльз Диккенс

Бостон. Город и люди. Составители: Леонид Спивак, Женя Павловская, Марк Чульский. — Бостон: M-Graphics Publishing, 2012.

В заглавии этой заметки — начало “Песни веденецкого гостя” из оперы “Садко”, в которой прославляется “царица морей” Венеция. Кто бывал в Венеции, знает, что ее жителям приходится нелегко: сырость, грибок, высокая вода. Однако миф о прекрасной счастливой Венеции жив и будет жить.

В Америке, точнее, в Новой Англии есть свой “прекрасный и счастливый город” Бостон. Все сходятся на том, что это самый европейский из всех американских городов. Под боком у высоколобого Гарварда с некоторым высокомерием взирает он на прочие города Америки. Не знаю, каков здесь процент русскоязычного населения, выходцев из бывшего Советского Союза и России, но число их велико. Место они хорошо освоили, полюбили, и плодом этой любви стала книга.

Название “Бостон. Город и люди” может поначалу ввести в заблуждение, ибо речь в сборнике идет не о городе вообще, а о таком удивительном явлении, как “Русский Бостон”. И даже там, где говорится об американской истории, о первопоселенцах, в 1630 году положивших начало городу, взгляд на события, оценки и, самое главное, язык, на котором ведется рассказ, — узнаваемо русские. Первоначально книга задумана как историко-краеведческая, мысль о ней, как мне известно, впервые зародилась у писателя и краеведа, знатока бостонских “уголков” Леонида Спивака. Однако в конечном итоге получилась маленькая энциклопедия “Русского Бостона”, включившая в себя историко-краеведческий материал, фотографии старинных церквей и новейших бостонских зданий, стихи и прозу живущих здесь русских авторов.

Главный герой книги — город. О нем любовно и со знанием дела пишут Женя Павловская и Леонид Спивак, Элла Горлова и Анна Ушомирская, Анисим Берман и Ефим Железов, Олег Сулькин и Иосиф Богуславский...

Вот из Жени Павловской: “Бостон — уникальный город США. Здесь много всего “самого первого”. Первая публичная библиотека и первая линия метро в Америке. Первое высшее учебное заведение — Гарвардский университет. Первый маяк для кораблей... Первый общедоступный парк — Boston Common. Даже первая в Америке поздравительная открытка к Рождеству была отпечатана в Бостоне” (“На трех холмах”).

От Эллы Горловой можно узнать, почему и у каких зданий на старейшей городской улице Бикон Хилл окна розового цвета (случайно добавленная в стекло окись марганца), сколько галлонов или литров вмещает знаменитый “Кипящий чайник”, висящий на одном из старинных зданий (862 литра), когда и по какой причине в городе случилось “Паточное наводнение” (в 1919 году из-за морозов прорвало башню-цистерну для хранения патоки).

У Анисима Бермана читаем, что первым американским кораблем под звездно-полосатым флагом, вошедшим в Санкт-Петербургский порт, был “Буканир”, и случилось сие в 1783 году. Корабли везли в Россию тростниковый сахар, ямайский перец, хлопок, мускатный орех, вина, специи, табак... Назад, в родной Массачусетс, кроме полотна и птичьего пуха, американцы часто привозили “русские печи”, ставшие в прибрежных домах обыденным явлением. А уж какие названия были у тех кораблей — не поверите: “St.Petersburg”, “Cronstadt”, “Tzar”, “Neva”… (“В эту гавань из России возвращались корабли”).

У него же можно прочесть, что известный американский художник Джеймс Уистлер первоначальное художественное образование получил в Петербугской академии художеств, учась не у кого-нибудь, а у самого Павла Федотова. Был маленький “Яша” сыном массачусетского инженера-путейца Джорджа Уистлера, с 1842 по 1847-й проектировавшего и строившего железную дорогу Санкт-Петербург — Москва (“Строитель дороги из Петербурга в Москву”). Большое эссе писатель посвятил судьбе Алексея Евстафьева, первого российского консула в Бостоне, а затем и в Нью-Йорке (“Консул Его Императорского Величества”).

Перекличку судеб русских и американцев, связь Бостона и его уроженцев с историей и культурой России встречаем и в интереснейших очерках Леонида Спивака. Особенно занимательными мне показались такие его “маленькие исследования”, как “Апология Хлестакова” о дипломате и издателе Павле Свиньине, “Лица Ваттемара” о чревовещателе и собирателе редких автографов Александре Ваттемаре, в свое время поразившем нашего Пушкина, а также “Ангелы над городом” о Статуе Свободы, детище француза Бартольди и американца Ричардсона, после невероятных приключений установленной-таки в Нью-Йорке 28 октября 1886 года. Называю очерки Леонида Спивака “исследованиями”, так как для их написания, как мне представляется, потребовалось серьезное погружение в научную литературу, умение искать и находить нужные сведения и факты. Только указаний на источники не хватает этим очеркам, чтобы выглядеть исследованиями в полной мере.

Никак не могу пропустить эссе того же автора, посвященное судьбе Первого концерта для фортепьяно с оркестром Чайковского (“Первый концерт”). Не могу его пропустить, потому как в этом тексте отчасти объясняется поразительный феномен: наш Петр Ильич Чайковский стал в Соединенных Штатах чуть ли не национальным композитором. День Независимости, 4 июля, здесь непредставим без обязательного — под гром пушек и всполохи фейерверка — исполнения увертюры “1812 год”, Рождество — без таинственного сказочного “Щелкунчика”, исполняемого балетными труппами и на детских утренниках, и на вечерних представлениях по всей стране. Знали ли вы, что начало всему этому положила критика Николаем Рубинштейном посвященного ему Первого концерта? Нет, не понравился Рубинштейну концерт, сочиненный другом-композитором: “плохо, пошло...”, исполнять его он отказался. И тогда оскорбленный Чайковский перепосвятил свое сочинение пианисту Гансу фон Бюлову, который и сыграл его в Бостоне 25 октября 1875 года. Премьера прошла столь успешно, что вызвала быстрый рост популярности среди американцев как Первого концерта, так и самого композитора. Оказавшись в 1891 году в США, Петр Ильич с удивлением констатировал: “...я в Америке вдесятеро известнее, чем в Европе...”.

Что касается прозы бостонских авторов, то она, как и стихи, перемежается в сборнике материалами о “старых камнях Бостона” и — к чести составителей — разнообразна и хорошо подобрана. Слово дано и москвичке-переводчице Юне Родман с рассказом, обращенным в прошлое, в память об ушедшем отце (“Осенний день”), и лингвисту Анжеле Шпольберг с ее попыткой проанализировать, как наш “великий и могучий” порождает словосочетания типа “взять душ” и “порезать не писиком, а слайсиками” (“Русский по-американски: размышление о “Великом и Могучем””), и ученому Эдуарду Амбарцумяну с его тягой к афоризмам, например, такому: “Одни ли мы во Вселенной? Этот вопрос чаще задают, находясь в эмиграции” (из книги афоризмов “Америка, Бог, Любовь”).

Старожил бостонской русской общины Марина Хазанова поместила в сборнике живые, написанные “с близкого расстояния” портретные зарисовки писателя Феликса Розинера, поэтов Александра Есенина-Вольпина, Михаила Крепса и Наума Коржавина1. Рассказала она и о “Муле”, Маргарите Ивановне Фриман, — “легенде третьей эмиграции”, дожившей почти до ста лет и помнившей работавшего в Гарварде Набокова. В рассказе о Феликсе Розинере меня заинтересовало упоминание о грандиозном проекте “Краткой энциклопедии советской цивилизации”, доведенном Розинером и его коллегами (Ефим Эткинд и Вячеслав Вс. Иванов) до фазы издания: “Все было подготовлено на английском языке, и право на издание этого тома купило большое американское издательство”. Что стало дальше с этим бесценным томом, писательница не сообщает, но от неутомимого архивиста Иосифа Богуславского, в свое время участвовавшего в создании этой книги, я слышала, что она так никогда и не вышла2. А жаль, энциклопедия поднимала на поверхность огромные и многообразные пласты советской жизни, слепки ушедшего на дно быта и культуры. На мой взгляд, потеря неоценимая.

Диана Виньковецкая описывает жизнь литературно-художественной гостиной, расположившейся в их доме, “на самом высоком холме Бостона”, месте “встреч, художественных выставок, выступлений, споров, обсуждений”. Там выступали Игорь Губерман и Михаил Крепс, Олег Чухонцев, Семен Липкин и Инна Лиснянская... “...У Перловских-Виньковецких — рай для русских и советских!” — кратко сформулировал Евгений Рейн свои впечатления об этом месте (“Дом на Jordan Road”).

Александр Генис, живущий в Нью-Йорке, в “Письмах из Новой Англии” поведал непосвященным о расположенном неподалеку от Бостона Тресковом мысе (Кейп Код), где каждый уважающий себя “русский бостонец” имеет свои любимые уголки; разнообразный ландшафт позволяет представить себя то в Подмосковье, то в дюнах Прибалтики, то на гальке Черного моря. Тот же автор напомнил читателю о бостонском Робинзоне — выпускнике Гарварда Генри Торо, в 40-х годах позапрошлого века ушедшем от мира в лес, на берега озера Уолден. Причина ухода — самая простая и чем-то напоминающая бессмертное “чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы”: “Я ушел в лес потому, что хотел жить разумно, иметь дело лишь с важнейшими фактами жизни... чтобы не оказалось перед смертью, что я вовсе не жил”.

Людмила Штерн. Из трех симпатичных отрывков из ее книг, помещенных в сборнике, остановлюсь на одном. Называется он “Десять минут о любви” (из книги “Под знаком четырех”), и рассказывается в нем довольно известная, хотя и удивительная история. Американец и русская встретились в конце войны, на Эльбе. Крис пришел в русский клуб и встретил там переводчицу Тасю Воробьеву. Они тут же влюбились друг в друга, и Крис предложил Тасе выйти за него замуж. В тот же день девушку отправили военным самолетом в Россию. Дальше история становится почти неправдоподобной. Летчик Крис, не получая ответа на вопрос, где находится его невеста, отправился на трофейном истребителе на ее поиски. Его задержали в Белоруссии, судили за шпионаж, дали пять лет тюрьмы и десять лет лагерей строгого режима. Освободившись в 1955 году, Крис снова попал в лагерь, так как, следуя своей сумасшедшей идее найти Тасю, оказался в “закрытой зоне”. Адрес Крису дали фальшивый — Тася жила в другом месте. Когда в 1958 году хрущевский указ разрешил браки с иностранцами, к ней в Новгород прибыли три агента КГБ, чтобы узнать, знает ли незамужняя учительница английского языка Таисия Воробьева американца Криса Харингтона и хочет ли его увидеть. “Войдя в ее комнату в новгородской коммуналке, кагэбэшники обомлели. Все стены были завешаны портретами Криса, увеличенными с одной-единственной фотокарточки, которую он ей подарил в те далекие годы на Эльбе”. Эту историю я когда-то читала в каком-то популярном журнале. Но в рассказе Людмилы Штерн есть одна важная деталь: она сама, собственными глазами, видела эту пару, “стройную седую даму в голубом шелковом платье с ниткой жемчуга на шее”, и коренастого невысокого господина, “в джинсах, клетчатой рубашке и спортивной куртке”, — пару, воплотившую в своей судьбе современный миф о Ромео и Джульетте...

Удивилась, не найдя в сборнике широко публикующейся в России бостонки Ирины Муравьевой, думаю, что следующие выпуски без нее не обойдутся.

И напоследок — о поэзии. В Бостоне — много поэтов, гораздо больше, чем попало в книгу. А попали в нее рано умерший и недооцененный Михаил Крепс, маститые Наум Коржавин (ему посвящена отдельная статья) и Александр Есенин-Вольпин, давно и заслуженно любимые русской общиной Марина Эскина и Леопольд Эпштейн (пора бы о них узнать и в России), талантливые Александр Габриэль, Григорий Марговский и Катя Капович, плетущая венки сонетов Нина Басанина, поэт со своей лирической темой Михаил Герштейн.

Поэзия, как и следовало ожидать, добавила в сборник тревожную ноту, дабы не думали читатели, что в славном городе Бостоне для бывших россиян реки текут молоком и медом. И, хотя в “Письме в Москву” повторяет Наум Коржавин как заклинание “We will be happy!”, в тоне его не чувствуется веселья, а уж собратья по цеху добавляют к этому свои “растравы”.

Мама, мне тошно; мама, мне путь открыт
Только в края, где счастье сошло на ноль...

(А. Габриэль. “Бостонский блюз 2”).


Обильный край, куда ни посмотри.
Жаль, что не мой! И потому внутри
Скрипит, увы, отнюдь не музыкально...

(Нина Басанина. “Письма из эмиграции. Венок сонетов”)


Англосаксонскому уху до фени
Русише дактиль, а идише сны.

(Катя Капович. “Люди, которых не вижу годами...”)



Успокаивает последняя строчка из “Рождественских стихов” Леопольда Эпштейна: “С тобою — твой опыт, и боль, и слова”. (“Бруклайн. Массачусетс. Канун Рождества”).

Я насчитала в сборнике сорок три автора, включая фотохудожников Юлию Орлову и Владимира Машатина, проиллюстрировавших книгу.

Мне не хватило в ней развернутого вступления, в котором составители сформулировали бы свои задачи и обрисовали дальнейшие планы. Судя по анонсу, на первой книге они не остановятся, вот и хотелось бы знать, что нас ждет в следующем томе. Кроме того, почему-то не указаны авторы раздела “Старые камни Бостона” и очерков о художниках Литинском и Хассаме. Что до художников, то тема “художественного Бостона”, слегка затронутая в сборнике, бесспорно ждет своего продолжения.

Не могу не упомянуть издателя книги, бывшего москвича Михаила Минаева, поддержавшего проект, широко публикующего бостонских авторов. Кто знает, может быть, в свой срок станут эти имена известны и славны в России. Во всяком случае, антология “Бостон. Город и люди” — один из заметных шагов на этом пути.

Ирина Чайковская

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments