dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Еще немного об интеллигентах

На этот раз - ничего антисемитского, евреев я специально выделять не буду.

Так вот, нашел я сегодня материал о театральных деятелях, преподавателях театральных вузов, режиссерах.
Казалось бы, там уж интеллигент на интеллигенте сидит и интеллигентом погоняет.
Общеее название материала такое:

«Актера надо мордой в говно, и тогда он начинает жечь»


Ставлю оттуда первый сюжет, остальное прочтите сами:
https://teatralium.com/articles/aktyora_nado_mordoy_v_govno/

Екатерина Строгова, актриса, окончила ГИТИС


«Я вышла из ГИТИСа неуверенным в себе человеком, страшно боялась сцены, потому что меня приучили к мысли: что бы я ни делала — все ужасно. Нам говорили, что это наша русская школа: актера надо мордой в говно, и тогда он начинает жечь. Не начинает.

Все люди разные. Может, есть железные, которым все равно. А мне нет. Профессии я научилась уже потом, работая в театре. Не понимаю, что я делала в институте четыре года.

На втором курсе у нас появился преподаватель, чьим основным педагогическим методом были оскорбления. Он общался со мной матом: „Что ты, бл*ть, п*зд*, тут встала? Посмотри на себя: ты бездарная, не умеешь ни ходить, ни стоять, ты как швабра“. Кидался в меня книгами. Один раз отменил репетицию перед показом в учебном театре, сказав курсу: „Можете поблагодарить Екатерину за то, что у вас теперь нет прогона“. Непонятно, чем я это заслужила, я точно не играла хуже всех. На другой репетиции он не мог добиться от артистов того, чего хотел, стал биться в истерике, облил себя водой из двухлитровой бутылки. Плюс, конечно, сексуальное давление. Остаешься после занятия что-то с ним обсудить, он кладет руку на твое колено, ты ее убираешь и продолжаешь разговор: не хочется создавать конфликт, не одежду же на тебе рвут. А потом получаешь эротические СМС. Я пыталась аккуратно его урезонить, но человек же бухает и не всегда отдает себе отчет в своих действиях. Предав это огласке, я бы все равно ничего не добилась.

Все это длилось три года, до самого выпуска. Как-то я в сто первый раз услышала, что я говно и у меня нет будущего, и попросила педагога об индивидуальном занятии: может, вы мне объясните, я готова оплатить. Занятие состоялось — может, даже полезное. Я начинаю собираться, и тут он подходит, поднимает юбку и лезет ко мне в трусы. После такого чувствуешь себя еще большим говном, потому что тебя не видят как творческую единицу вообще. Ты говоришь: „Не надо, что вы“. Он извиняется: „Не сдержался, ты такая красивая, молодая. Домой меня отвезешь?“ Отвозишь, слушаешь очередную тираду, какая ты бездарность. Прощаешься, едешь домой и думаешь: „Утопиться, что ли?“

В его манере преподавания не было чего-то из ряда вон выходящего, она вписывалась в общий стиль института. Бедные студенты настолько счастливы, что их туда взяли, что готовы мириться с чем угодно. Ты думаешь: „Может, я этого заслуживаю? Наверное, меня зачислили по случайности, но, может, этот прекрасный человек меня чему-то научит?“ Люди не уходят, потому что боятся, что они больше нигде никому не будут нужны. И потом, отношения идут по синусоиде: сейчас тебя мордой в говно, а через полчаса педагог с тобой бухает.

Мне кажется, проблема в том, что в театральной педагогике мало состоявшихся актеров и режиссеров. В основном это невостребованные люди, которые самоутверждаются за счет студентов. В здоровой ситуации ты получаешь эти эмоции из своей работы: сыграли, например, спектакль, и зал встал. Второй фактор заключается в том, что эта система воспроизводит сама себя: педагоги обращаются со студентами так же, как их учителя обращались с ними. Все психотерапевты проходят терапию — почему же педагогов никто не обследует? В актерской профессии ты раскрываешь самое трепетное — душу. Ее сломать — как раз плюнуть. У всех есть индивидуальность, просто показывать ее становится стремно, ведь тебя убеждали, что это никому не интересно. Вот трусы твои интересны, а индивидуальность — нет.

Среди выпускников театральных вузов не так много людей остается в профессии. Это не потому, что они не могут найти работу: я же ее как-то нахожу. Это из-за травмы. Я не бросила профессию, потому что безумно люблю сцену. Никакая другая работа не дает такого адреналина — в первое время после института это и помогало пересилить неуверенность. Но мне понадобился не один год, чтобы собрать себя заново. Я посещала психотерапевта: платила деньги, чтобы понять, что моя индивидуальность прекрасна, что мне надо проявлять себя. У меня была одна успешная работа в ГИТИСе — мой первый самостоятельный отрывок. Я с большим трудом вернулась к тому состоянию, в котором его делала. Сейчас мне намного легче. Я прихожу на кастинг, и мне все равно, пройду я его или нет. Я больше не пытаюсь казаться хорошей, удобной и правильной, но шла я к этому долго

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments