dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

И все же, о телепередаче

Ехал я на автобусе. После всех этих катаклизмов природы, на машине ехать было не очень кофмортно.
Автобус - большой, водила - профессионал, как-то надежнее все это.
Так как автобус шел не в Бруклин, а на Манхэттен, я из окна автобуса видел наверное самую известную городскую панораму в мире, частокол небоскребов Манхэттена.


Вот то, что я снимал, когда мы подъезжали к Манхэттену, я вам в начале покажу. Склеил из нескольких видео саму панораму, в основном на видео были видны кузова огромных грузовиков, которые заслоняли красивый вид, но, когда наш автобус их обгонял несколько секунд был виден и Манхэттен, пока мы не доезжали до очередного грузовика с правой стороны, где я сидел.
Последние кадры сняты уже на Бруклинском мосту, том самом, который Владимир Владимирович, но не тот, который ВВП, а которой Маяковский перенес легким движением поэтической руки с Ист-Ривер на Гудзон, который "Хадсон".
Когда мы его переехали, панорама самого Манхэттена уже была не видна, т.к. оказались мы внутри её.
Ну а потом я возвращался уже на метро в Бруклин, где телестудия RTN.
Найти её сходу я не смог, потому что никакой вывески снаружи там не было. Конспирируются.

А я искал вывеску и поэтому прошел по предполагаемому кварталу пару раз туда и обратно, но в конце концов позвонил. Роман отозвался и спросил меня возле какого здания я стою, я сказал что возле здания над которым светилась неоновая вывеска Чейз Манхэттен Банк. Одна из дверей этого здания была действительно дверью в помещение банкоматов этого банка. Я это видел.
Тогда он обрадовался и сказал, что я уже нашел. Если я вижу высокое крыльцо со ступеньками на бель-этаж, это оно. Я зашел на ступеньки, заглянул в стеклянную дверь и только внутри наконец увидел вывеску. Но видео о том, что я эту вывеску увидел, я поставил еще вчера, в анонсе. Повторять не буду.
Потом я пошел по длиному коридору, заглядывая в открытые двери набитые аппаратурой и спрашивал где Рома и Лариса. Там за пультами сидели люди очень занятного вида, которые даже не говорили, а просто махали руками, мол иди дальше.
В самом конце коридора я увидел маленькую дверцу (ну как в анекдоте про вовочку, про дверь, на которой было написано "Вовочка". Но там было написано не "Вовочка", а "Davidson Tours". Вот за этой дверью никакой аппаратуры не было, кроме двух компьютеров и там же сидели те, кто меня пригласил на их передачу, Роман и Лариса.
Вернее, Роман не сидел, а стоял. Наверное потому что он оказался мужиком огромного роста и на стуле ему ноги девать было некуда, потому что комната маленькая.
Лариса, его соведущая и по совместительству, его жена, была красивой женщиной обычных параметров, поэтому она там помешалась и сидя. Я - тоже, они мне предложили присесть.
Но до того я поснимал их уголок, который им никогда не тесен.

Вот он.

Потом начался разговор о том, что я буду говорить и тут меня Лариса огрела как обухом по голове очень удивила.
Она сказала, что тот предварительный текст, который я собираюсь озвучить в процессе демонстрации фильма не годится. Что она его переделала, а не только сократила.
Дело в том, что я - тундра неэлектрифицированная (этого она не говорила) что я не знаю основного правила закадрового текста для документального фильма.
К зрителю нельзя обращаться ни под каким видом.
Поэтому слова и выражения типа, "смотрите", "обратите внимание", "а сейчас вы видите" и т.д. и т.п., строго запрещены.
И поэтому она все это из моего текста убрала. Т.к. передача не моя, а её, спорить я с ней не стал, а сказал, что попробую соответствовать высоким профессиональным требованиям и пользоваться тем, что написала для меня она.
Но на записи начались мои мучения.
Внешне мне мешал свет осветительной аппаратуры, все это сильно било по глазам и психике. Я попросил на время озвучивания фильма её выключить, но оказалось, что по техническим причинам это невозможно, им потом придется сначала ее налаживать и приспосабливать, поэтому они потеряют много времени.
Так что мне в глаза все это все время светило, а так как ламп было много, полностью от них увернуться не получалось, хоть я пытался.
Но главным оказался не свет для допроса особо опасного преступника.
Как я ни пытался уложить её текст в то, что я вижу на экране, я сбивался на посмотрите, а вот там вы видите и т.д. и т.п.
После этого я сам останавливал запись, потому что видел, как она недовольно морщиться, а я хотел, чтобы она была мною довольна и просил начинать все сначала.
Ее текст на то, что я видел на экране ложился плоховато и поэтому я время от времени переставал его читать и начинал импровизировать, включая запрещенные слова и обороты. Так мы мучились довольно долго, но возвращались назад много раз. Я начинал внутри себя закипать.
По двум причинам, т.к. я считаю себя творческим человеком, я с этим требованием был внутренне несогласен и поэтому невольно проваливал очередной кусок записи.
Я и сейчас убежден, что нормальным был именно мой текст. Потому что это не фильм, а мой репортаж, репортаж о моих подводных приключениях, я рассказываю о них и комментирую их. Я хочу чтобы зрители видели то, что есть на экране как бы моими глазами, т.е. чтобы для них это было в реальном режиме времени.
Переделка Ларисы полностью это исключала и поэтому контакта со зрителями не было. Я не был их глазами, я был унылым полузнайкой чего-то о чем-то и пытался читать лекцию об этом чем-то.
Вторая причина - неожиданность этого требования. Я ведь не знал об этом. Если бы мне на денёк раньше Лариса прислала переделанный ею текст, да еще с объяснением, почему она его так переделала, я бы свыкся с этой переделкой и приспособился психологически к её варинату.
А так я свою психику сломать не успел и попал из-за этого в сильный стресс во время озвучивания фильма.
В конце концов, у меня появилось желание встати и уйти, довольно невежливо попрощавшись с Романом и Ларисой, а может быть даже не прощаясь, по-английски.
Желание это я в себе с трудом подавил и кое-как мы довели запись озвучивания фильма до конца.
Я начал снимать студию и успокоился немного.


Вот это процесс подготовки к съёмке.

Когда съёмка началась у меня злость прошла и я запел соловьём. Они пытались мне задавать вопросы и вставить свои пять центов, но я не особенно слушал их и говорил, говорил, говорил о своем девичьем.
Неожиданно это всем понравилось. Конечно они половину вырежут, но почти все, кто там был ко мне подходили, жали руку, хлопали по плечу и выражали другие признаки одобрения. Включая и ведущих, которых я перебивал. Так что все в результате устаканилось и мы расстались почти друзьями.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments