dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Чего только не натворишь, выпимши

Мой нижневартовский друг утверждает, что это я нашел свиток. Может быть. Но я не помню ничего. Впрочем, дело давнее, может выпивши действительно что-то находил.
Ну и история уж больно знакомая, напоминает историю с сыном плотника из Назарета, только конец у нее какой-то иной .


Это оригинал им присланный. Он выглядит как фото папируса. Где oн папирус взял тоже непонятно.

Два письма из свитков, найденных и отреставрированных D. Dorfman в 2009 году
при раскопках вблизи от урочища Эн эль-Гувейр, переведенных с арамейского языка на русский
K. Li Kin, (Южно-Уральский государственный университет, Россия).


Письмо Юды Савлу

Юда сын Осипа Мага, прозванный Храбрым, раб господина нашего Ешувы
Назира, послушнику Савлу Меньшему, обретшему свет в душе и в очах,
пребывающему в Дамаске: мир тебе и благодать. Пусть дождь оплодотворит
тело твое правдой и здоровьем, а всевышний вдохнет в ноздри твои свет
истины.
Ты просишь рассказать меня о жизни учителя, его семье, что ж, изволь.
Отец наш, благословенный Осип сын Якова, в 3754 году от сотворения мира
жил в Бетании, откуда, соблюдая очередность, ходил в Ерушалим, в храм, где
служил священником. Был уважаем народом и вхож в дом первосвященника
Семена сына Воифа, без приглашения.
Мать, Марьям дочь Акима, родом из Каны. Вместе со своей матерью она
пряла пряжу, шила одежду и другие вещи. Она с детства обучилась этому
мастерству. Отец часто видел у храмовых ворот как она передавала сшитые и
обновленные вещи левитам. Девица сильно полюбилась ему. К тому времени,
его жена скончалась от женской болезни, из-за которой была бесплодна. И
когда Марьям исполнилось четырнадцать лет, обручился с ней.
И вот, однажды, придя со службы, отец застал в своем доме любимую в
разорванном платье, крови и отчаянии. Кто-то в тайне от всех надругался над
ней, кого она даже не узнала, и потеряла от страха на время голос. Поэтому
никто не слышал ее.
Кровь застыла в лице отца. Подумал он: если я утаю грех ее, то нарушу
закон, а если расскажу о нем людям, то побьют ее камнями, как собаку, а меня
отлучат от службы в храме. Ибо сказано: священнику не жениться на
опороченной женщине. И если она, находясь в многолюдном месте не
воспротивилась и не звала на помощь при попытке посягнуть на нее, то
подлежит смерти.
И взял он ее в свой дом. И приготовил приношение ревнования, горькую
воду со смытыми со свитка проклятиями, и дал пить. Сказал: если ты виновна
в супружеской измене, то проклятия поразят тебя, и станешь бесплодной, если
чиста – не коснутся тебя. Затем разорвал одежду свою и осыпал голову пеплом
из очага, ушел во внутреннюю комнату и заперся в ней. Утром наложил на себя
тефилин и молился весь следующий день не переставая. Таково семейное
предание.
На третий месяц, когда тайное становится явным, отец продал дом, снял
мезузу с двери его, ибо знал, что не вернется, набрал в мешки воды, и
последовал с женой в страну, где живут выбривающие лицо.
После нескольких дней трудного пути ноги ослов привезли их в город льва,
на холм евреев, расположенный на берегу Марейского озера, где
первосвященник Ония построил новый храм для отделенных от Израиля. По
письму Семена сына Воифа, отца приняли священником в тот храм, и он
служил.
В день тринадцатый тишри родился Ешува. Новорожденному отделили
пуповину, омыли его водой и натерли солью. Радостный отец всю ночь
проплакал у ложа жены своей, прося прощения; целовал ее и возносил хвалу
богу, ибо теперь укрепился он в ней и возлюбил ее в прежней мере. Затем
обмазал косяки и притолоку жилища жертвенной кровью в защиту от духа,
убивающего младенцев, ибо душа плоти – в крови.
А на восьмой день Ешува был обрезан и наречен в храме. Через полтора года
увидел потолок жилища Семен, а на следующий год мать уже была полна
мною.
Вскоре в храме сменился первосвященник, и, не зная о письме, возроптал на
отца, ибо тот не был садоком, а был из дома давидова, чем осквернял сей храм.
И он был изгнан, а льняной эфод его - разорван надвое.
К тому времени, у отца открылась грудная болезнь, и он стал плеваться
кровью. Отряхнув пыль с ног своих, мы отдалились в селение у моря, к востоку
от Александрии, где ему было хорошо. Рядом располагалась община асеев,
носящих белые одежды. Отец стал ходить к ним, подолгу бывал там, проводя
время в совместных молитвах, пении псалмов и танцах. В другое время он
ловил сетями рыбу. Он больше не помышлял, чтобы большие пальцы его под
пение псалмов были помазаны кровью.
Здесь он познал тайный смысл закона и слова божьего, постиг премудрость
магов халдейских, научился врачеванию. Посему, когда он вернулся в землю
предков и явил людям свое искусство, его прозвали магом.
Отец учил нас с братьями тому, что знал и познал вновь, отправлял учиться
закону и слову пророков в дом собрания. Ешува был первый среди нас в
познании истины, за что учителя привечали его.
В год, когда первосвященником стал Ханан сын Шета, в дни восстания
славных ревнителей Юды сына Хизкии, отец собрал всех, кто был с ним,
посадил на ослов, и вместе с торговым караваном мы отправились в Галилею,
город Бетсайда, на берег моря Кинерет, подальше от места печали, обойдя
Горящий Ариил стороной. Ешуве же тогда исполнилось тринадцать лет.
Он по-прежнему сидел в домах собрания, слушал вдохновенные речи
старших в галереях храма и внимал им. Повзрослев, стал толковать закон,
говорить сам. С каждым днем его тело, как одежды под дождем, все сильнее
пропитывалось духом божьим. И бог был рядом, и бог был в нем.
Однажды он взобрался на невысокую кровлю дома, где устроил ложе, и стал
проповедовать царствие божие внутри человека. Прохожие дивились его речам
и говорили: не чародея ли он сын, Ешу, нечисто рождённый? Ибо со временем
прознали они об утаиваемом. И, затыкая уши пальцами, отходили. Несколько
мальчиков прилепилось к нему, говоря между собой: не Гамлиэль ли это, сын
Семена и внук мудреца Гиллеля? Они стали слушать, когда выходил он, говоря
о царствии небесном, благодати и бессмертии души. Но было мало их. С тех
пор Ешува познал вкус слова и силу его. Стал ходить среди народа и учить,
оставив заботы дневные.
В тот день, когда отец был в море, к нам постучали, говоря: радуйся мать,
твой сын сошел с ума – восстал против субботы! Мы пошли туда, и было много
народу. Невозможно пройти. Передали хозяину дома позвать Ешуву, сказать:
мать и братья здесь. Но не вышел он из комнат. Мы ушли. А в начале
следующего дня он пришел, пал к ногам матери и целовал ее колени, говоря:
прости меня, родная, что оскорбил тебя и братьев моих. Дух был во мне жарче
огня и полнее воды. Никак не отпускал меня и вкладывал слова свои в рот мой.
Многое было в его прежних речах противного слуху матери нашей. Тогда
она велела ему пойти за Ярден и покаяться пророку и учителю народа, зеркалу
Ильи, Ивану сыну Захара, священника, прозванного среди людей света
Окунателем, который крестил водой в отпущение грехов. Он очищал души
заблудших овец божьих водою и ставил кресты на лбах их, ибо сказано было
Езекилем: чтоб пометить мету на лбах вздыхающих и стонущих, а остальные
будут преданы мечу, мстящему местию завета. Зримыми же станут крестные
метки на челах наших уже в истинном Ерушалиме. На что Ешува сказал: какой
грех на мне, мать моя? Разве только слова мои есть грех по неведению.
И ходили мы к Окунателю, и крестил он нас и благословил. И когда крестил,
разверзлись небеса, и пролилась благодать божья на головы наши в виде дождя.
Отец наш Осип, да прибудет с ним вечно благодать божья, отошел к
праотцам, оставив в наследство только любовь свою, две лодки и ветхий дом.
Ешуве тогда исполнилось девятнадцать лет. Он дал обет служения богу и
выстругал посох из молодого дерева. Следуя слову Авраама: пойди из земли
твоей, от родни твоей и из дома отца твоего, в землю, которую я укажу тебе, он
препоясался грубым поясом и покинул дом свой и мать свою, восклицая: на
помощь твою надеюсь, Господь!

Мать, следуя установлениям галахи, после дней траура взял к себе Зевадий,
брат отца, живший в Карнакуме. Он был с достатком, держал работников и имел
несколько больших лодок. Продав дом, она жила с ним и первой женой его
Саломеей, мир в душе пребывал которой, любя друг друга. С ними жили и мы
с Семеном, пока тот не взял себе жену и не ушел в дом другой.
У Зевадия были сыновья Яков и Ёся. Первый с рождения был посвящен
родителями богу. И храм, и дома собрания были убежищем ему, а просторы
Юдеи – родным домом. Люди уважали его и с охотой давали приют в дни
странствий. В родительском доме появлялся редко, в отличии от брата Ёси,
человека кроткого нрава и домашнего. Мы усердно молились, помогали
Зевадию ловить рыбу и менять ее на еду и одежду.
В то время, когда Ешува назиром испытывал свой дух пред богом в
странствиях по провинции, сестры в Кане обрели мужей. Здесь, придя на
свадьбу младшей сестры своей Эсхи, учитель впервые явил миру божественную
силу, превратив воду в вино терпкое. И все дивились!
Пришло время – умер Зевадий. Учителю пришлось оставить назорейство и
стать во главе семьи своей. Остригши голову, сжег волосы и, принеся в храме
двух ягнят и одного барана со хлебами во всесожжение, жертву за грех и
мирную жертву, Ешува вошел в жизнь мирскую. С тех пор все семейство стало
следовать ему, как главе, и подчиняться слову его.
Он собрал нас под большое крыло свое. Мы странствовали по Галилее и
Переи, молясь и уча закону народ. Кормились от подаяния, а также и
приношений вновь обретенных учеников. Все было общим, и никто ни в чем не
имел нужды.
В Праздник сбора урожая, в середине месяца тишри, несмотря на хадим,
обжигающий горло и испепеляющий урожай, мы приходили в Ерушалим,
поднимались на гору, возводили там шалаши и семь дней жили в них, любуясь
звездами, веселясь и радуясь. В начале каждого дня мирно спускались в город
и проповедовали слово жизни и покаяние во дворах его и храме, многих
больных исцеляли, изгоняли бесов. Любовались летающими над
жертвенником ласточками, кормили крошками хлеба воробьев. К исходу дня,
когда женщины под покрывалом выходят черпать воду из колодца, мы
возвращались в свои шалаши по двое. На всем лежала благодать божья.
Учитель не делал различия между людьми по вере их и происхождению,
ходил на Сенай с тем же словом, что и на гору Гаризим. И многие там слушали
его и не отходили. Был он и среди фарисеев, и они, с покрывалами на головах,
не видели его. Он говорил в собрании саддоков, но они слепые от гордыни не
поворачивали в его сторону голов своих. Только нищие и ожидающие тянули
к нему трясущиеся руки.

Купив в рыбном доме немного еды, когда оскудевали дары жертвующих,
учитель с учениками и следовавшими с ним всходил на гору и располагался
там на отдых и учение. Брали широкое блюдо и корзину, и каждый клал туда от
достатка его, а у кого не было – брал и ел. Учитель преломлял хлеба,
благословляя, и клал на блюдо вместе с рыбой. Так все насыщались едой и
учением его.
Узнав же от меня об аресте Ивана Окунателя, учитель загрустил. По исходу
трех дней, удалился с братьями: Яковом и Ёсей, в пустыню к людям Ивана,
асеям. Семена с собой не взял, так как тот был женат. Там, среди них, они
провели много дней в посте и молитвах, внимая учению их. Выйдя оттуда в
белом плаще с голубыми кисточками, он стал крестить духом святым и учить
так, как никто раньше до него.
Через год, после казни пророка, многие из его учеников и народа отошли к
учителю, заключив с ним новый союз. Но не все. Те, кто потом назвались
мандеями, отвернулись от него: одни не уверовали в крещение духом, другие
говорили: маг он, чародей, не чтит субботу.
Избрал некоторых из учеников по паре вестниками слова его в дома
Израиля. С ним рядом теперь возлежали братья его по старшинству их: Яков,
прозванным Праведным, Ёся, взявший имя Иван после казни Окунателя, Семён,
нареченный Скалой и я. Также: Юда Кинжал с Семеном Ревнителем, Филипп
Эллин с Натанелем Сыном Птолемея, Юда Сердечный с Яковом Меньшим, Юда
Близнец с Левием Сборщиком податей и другие.
Меня он приставил следить за народом, который следовал за ним, чтобы
был порядок, и никто ни в чем не нуждался. Филипп и Натанель с женщинами
помогали мне в том. Неразлучно с учителем были остальные братья.
Среди женщин была Марьям Возвышенная, ибо сонм духов свил в ней гнездо
свое, не позволяя бесам окончательно завладеть ею. Учитель любил ее так же,
как и нас, делая ее мужчиной. Филипп говорит: она для него как богиня Ананке
для эллина, меж колен которой вращается ось мира. Истинно так! Множество
бесов изгнано было из нее учителем и силой божьей.
Марьям, с сестрой своей Марой и братом Елизаром, болеющем кожной
болезнью, жила в Бетании. В дни отдохновения учитель приходил в их дом.
Многие ученики его боялись прилепиться к болезни Елизара и не заходили в
стены его, а оставались рядом. Сторонились и сестер его, Мару и Марьям,
особенно брат Семен. Но учитель запретил им, и они слушались пока он был
среди нас.
Много чудесного совершил учитель во время странствия своего по горам
Галилейским, Переи, Эдому, Шомрону, и служения богу: излечивал больных и
бесноватых, снимал пелену с глаз одной лишь слюнною своей, заставлял
ходить сидячих, говорить немых и слышать глухих; воскресил, силой Ильи
Image
пророка, Елизара и дочь Аира, о чем свидетельствуют видевшие. Обо всем этом
ты уже знаешь от других. Пока не был подло схвачен и несправедливо предан
суду иноземцев, а затем распят в праздник и в два дня воскресен. Ты видел его
сам, когда на нем была печать бога.
Ибо сказано о сыне божьем: он исцелит раненных и воскресит мертвых,
будет благовествовать бедным и насытит слабых, поведет отвергнутых и
обогатит нуждающихся, погибнет и воскреснет. Так и учитель наш, господин,
явил себя миру в полной силе и славе, и милости. Заповедал нам жить в
радости и в простоте сердца, ибо бог, лоно наше, наставляет нас в том. Амен.


Уцелевшие фрагменты письма Осипа из Рамафаим-Цофима
(Осипа Аримафейца?) неизвестному

… санхедрина, этого средоточия ядовитых скорпионов, которые…
…когда Илья Победитель принес мне весть от него. Томился Иван Окунатель
в застенках Махеронта, где тосковал о своей пастве и накануне казни звал меня.
Встретил меня во дворе темницы с веригами на ногах, пальцы которых были
изъедены червями и кровоточили. Но ни слова жалости о своей судьбе он не
произнес, а предложил избрать того, кто возьмет на себя его общину, когда
небеса примут его, и кого я должен покрыть своим плащом как его самого.
Я возвысил голос за Ешуву Отчего сына, лучшего из его учеников, бывшего
ревнителем, защитником Израиля, он – за другого. Бросали жребий, который
указал на Ешуву Назира, ставшего проповедником и заявившего о себе в
Галилее, из семьи Осипа сына Якова и Марьям, дочери моего брата Акима.
Окунатель послал нас донести до него волю жребия и спросить, тот ли он?
Способен ли? Назир выказал готовность пойти во след идущему прямо. Дело
было улажено.
Много времени мы провели с ним в беседах о царствии божием, о грядущем.
Немало усилий я приложил, чтобы совместить в его пылком уме мистический,
духовный мир с миром земным, а царство небесное сблизить с царством Юды.
И, похоже, мне это удалось. Я понял это, когда однажды он мне сказал: «Я брошу
в мир огонь и дождусь, когда он запылает!». Таким он мне стал нравиться
больше. Проповедников, оцарапанных и горбатых, - тьма, мессии нет среди
нас. Но все-же он был далек от идеи народного восстания, припоминая мне чем
кончил Юда из Гамлы. На эту тему мы с ним больше не говорили. Я продолжал
надеяться, что со временем он будет не только пастухом людей, но и нам -
союзником.
С Отчим сыном договорились, что он и его люди будут опекать и оберегать
людей Назира от толпы и нетерпимых. Двоих он приставил к нему для защиты
и держания казны: Семена Ревнителя и Юду Кинжала. Назир принял Отчего
сына и целовал его.
Из поставленных двенадцати в его окружение терпимых было мало. Троих
Назир приблизил особо: братьев Семена Скалу, Якова Праведного и Ёсю, и все
ревновали к ним. Ревнитель и Кинжал не доверяли Эллину и Сыну Птолемея,
так как те были в прошлом эллинистами. Ёсе не нравились сикарские выходки
людей Отчего сына, считал их пришлыми и ненадежными, особенно Кинжала,
сидящего теперь подле Назира. Невзлюбил Кинжала и Скала, у которого
отобрали ящик. Все они, накрыв головы талитом, исповедовали Назиру, и тот
старался примерить их.
На содержание с каждым днем возрастающего количества сторонников
Назира требовалось все больше денег. Только налогов приходилось платить
семнадцать. За ярлык на ослов по восемь драхм за каждого осла. Без подаяний
и приношений было бы еще труднее.
Их собирал Скала. Он и двое с ним следили, чтобы вновь обращенные
продавали свои дома и имущество, а деньги клали в ящик Кинжала. С теми, кто
противился или отдавал не все, Скала был строг. Некоторых, которые хотели
обманом войти в общину, как говорят, в ярости убил, чем посеял страх среди
остальных.
В общине каждому выдается по нужде его, и он бывает сыт и доволен. Когда
ящик пустел, прекращались подаяния и скудела моя мошна, ученики шли к
озеру и ловили рыбу. Так и выживали.
После казни Окунателя его паства присовокупилась к Назиру, признав его.
Долгое время Прорицатель не осмеливался наложить на него руку, памятуя о
заслугах его отца при служении в храме. Но после праздника обновления, он,
сатана, якобы по навету отделенных, пустил клич по всей Иудеи: кто может
сказать что-либо против или в защиту Ешувы сына Осипа, Назира, обвиняемого
в колдовстве и намерении разрушить храм, пусть в сорок дней придет и скажет.
Многие его ученики впали тогда в смятение, а часть отдалилась от него.
Спасти Назира от побития камнями могло лишь только чудо. Он пробыл в
одиночестве: размышлении и волнении, несколько дней. Восторженный явился
он ко мне и Победителю, и объявил, что воскреснет, будучи повешенным на
дереве по суду римлян. Глаза его пылали одержимой решительностью, хотя
тело было наполнено страхом. Для него принести себя в жертву искупления,
как это делали пророки, значило явить себя сыном божьим на земле. А
сотворить чудо и воскреснуть – стать его помазанником.
Он придумал как избежать суда санхедрина. На мое предложение, что
нужное зелье достанет Победитель, владеющий несколькими лавками со
всевозможными товарами и имеющий быстрые ноги, Назир только потряс
волосами и с недоверчивой улыбкой вышел из дома. На следующее утро он,
после скорых сборов с близким кругом своих учеников, отправился в Сидон
финикийский, где на празднике в честь бога потустороннего мира Небесного
пастуха купил за четыре мины два пузырька зелья в одно яйцо.
Чтобы убедиться в его свойствах, дал выпить одному бесноватому из Переи,
разводившему свиней. Через два дня Назир снова вошел в его жилище и
обнаружил его живым. Тот пал ниц перед ним и целовал от счастья кисти его
одежды. Даже болезнь с тех пор от него отошла. Назир его приголубил,

успокоил и больше не трогал, а другое зелье отдал на хранение Маре, сестре
страдающего проказой Елизара, которых он любил, и наказал стеречь.
Вскоре, когда никого не было в доме, Елизару сделалось хуже, чем обычно.
Он вышел из своей комнаты, взял с полки, где хранились для него отвары и
зелья, новый пузырек с прозрачной жидкостью, надеясь, что это ему поможет,
и все выпил. И тут же свалился на пол бездыханным, каким Мара его и застала,
вернувшись с рынка. Думая, что он заснул вечным сном, послала за Назиром,
потому что на ней была вина.
В гневе Назир напоил свою старую ослицу водой из цистерны и отбыл в
Бетанию. На четвертый день от того дня, как Елизар выпил зелье, прибыл туда
и, при стечении народа, вызволил обезумевшего друга из гробницы, явив чудо.
Приближался конец срока, данного Прорицателем. В этот раз Назир
доверился Победителю, послав его стрелою к халдеям за новым зельем.
После месячного пребывания в Переях, в день Великой субботы, к
Ерушалиму на старой ослице, с семьей и учениками, подъехал Назир, одетый
в чистое и белое. Отправил двоих ближних в Бетанию, где за привязью уже два
дня стоял молодой белый осел. По тайному слову им его отвязали, и те
привели его на гору к ожидающим.
Паства и все, кого мы могли собрать, ожидали въезда учителя у городских
ворот. С возгласами: освободи нас, сын Давида, царь Израиля, они бросали под
ноги его осла ветви деревьев. И славили субботу, потому что был праздничный
день. Народ удивлялся и спрашивал: в самом деле он царь Израилев? С толпою
Назир дошел до храма, но не вошел в него, так как время было позднее –
отправился в Бетанию на ночлег.
В тревожном ожидании суда римлян, каждый раз, под звуки серебряных труб,
спускался Назир с учениками в храм, ступал по пятнадцати ступеням во двор
Израиля, среди тишины, нарушаемой только возгласами священников и
мольбами паломников, возвышал голос, обвиняя храмовников в нечистоте и
пренебрежении, возбуждая их; учил народ.
В один из последних дней, он, не входя в воды, босой, одетый в темный сак,
ступил во двор храма. Стража прогнала его за нечистоту. Тогда он рассвирепел
и раскидал торговые лотки, за что был бит людьми и еле спасся среди
учеников.
Двенадцатого нисана, когда истекли сорок дней данных Прорицателем для
свидетельств, в тайне от всех, отправили к первосвященнику Кинжала, чтобы
тот указал на Назира и сообщил о времени и месте, где его можно взять. Юда
не хотел идти, боялся, что схватят, но учитель пообещал поставить его по
правую руку от себя, когда воскреснет, и он нехотя согласился.

Через день Назир с учениками пришел на седер в дом Победителя, который
уже замесил три саты лучшей муки и сделал пресные хлебцы. Воздав должное
за трапезой, омыв руки и преломив хлеба, они пили вино и вкушали пищу с
горькими травами. Вечером, до закрытия водяных ворот, чтобы отвести
несчастье от гостеприимного дома, воспев, Назир с учениками отправился
через Кедронский овраг в селение Гет Шемен. Кинжала он вновь послал к
первосвященнику, который уже ждал вестей.
Со слов Храброго, ночью на гору пришла стража с палками и плетьми, чтобы
взять Назира. Он с ближними, в страхе и смятении, уже ожидал их, греясь у
костра, остальные спали по домам. Кинжал подошел к нему, обнял и
поцеловал в губы, говоря: «Радуйся, учитель!». Назир оттолкнул его и
вознегодовал: «Зачем ты сюда пришел?!». И был в гневе прав: теперь ученики
ложно уверовали, что Кинжал предал их и достоин смерти. Скала с друзьями
вскоре подстерег его у дороги, на дереве с красными цветами повесил за ноги
и рассек живот, желая и в смерти унизить его. Недоброе он сделал!
Только Отчий сын и еще двое из ревнителей вступились за учителя:
обнажив мечи, ранили одного из пришедших. Их схватили и вместе с Назиром
повели через долину к южным воротам города. Остальные побросали в костёр
одеяла и разбежались кто-куда.
Отвели его в дом Прорицателя, где томился в ожидании и первосвященник
Ханан сын Шета с некоторыми старейшинами. Он тайно водил рукою своего
зятя, хотя был теперь не у власти. Мы с Победителем тоже были там…
… никого не нашлось. Тогда встал Илья и убедил всех за посягательство на
царский трон предать самозванца в руки римского префекта, а большого
собрания не созывать, так как не согрешил он против веры. Иначе кто тогда
разделит Ешуву сына Осипа от Ешувы сына Сираха? «Ешува сын Сираха не те
же ль слова произносит перед сидящими в синагогах?» – говорил он сидящим.
– «Так чем один отличается от другого, которого не осуждаем?».
Божьей милостью, решили предать Пилату и отвели его в преторий. Я
пошел следом, а Победитель побежал за зельем, которое теперь хранилось у
него…
… вывели из претория к толпе, и трех взятых вместе с ним.
В праздник освобождения евреев из египетского плена Пилат решил
освободить одного из идущих на казнь, на кого укажет народ. Я знал об этом
решении прежде, поэтому подготовился, сказав своим людям кричать, когда
дам знак: «Ешуву Отчего сына!». Так и случилось. Назира же наместник ударил
ладонью по лицу и отдал в руки стражникам. Те повели его на смерть к месту
казней у каменоломни.
Повесили его голым на дереве позора, с дощечкой, надписанной: «Ешу
Назир, царь Иудеи», привязав к нему. Я просил наместника выдать мне тело
племянника. «Он мертв, так скоро? Не долго длилось его царствование.» -
усмехаясь сказал «вошедший с орлом» и повелел одному из сотников пойти со
мной и снять тело с распятия. Пропитав свои одежды потом, я вышел.
После нескольких часов мучений, в начале четвертой стражи, Назир
возопил громким голосом: к богу воззвал. Тут же, как было условлено, человек
Победителя дал ему пить зелье, смешанное с кислым вином, чтобы никто не
узнал о нем. Тот вкусил, тело содрогнулось, и он замер на перекладине. Я
быстро распорядился, чтобы Назира сняли с нее и отнесли в пещеру, так как
наступала суббота. Когда другим повешенным ломали ноги, Назир уже был в
безопасности.

Через день, в ночь первого дня недели, когда городские ворота закрыты на
запоры, дав денег страже, мы с Победителем вернулись туда, чтобы
подготовить Назира к воскрешению. Но вместо этого увидели, на горе нам,
холодный, окоченевший труп с рыбьими глазами и фиолетовыми пятнами на
голове и за ушами. Несчастье посетило нас! И зелье вместо славы убило
лучшего из сынов света. Победитель же катался в пыли пещеры и клялся в
невиновности в гибели божьего помазанника. Как теперь понять?
Мы распрямили его ладони, положили на веки земли и обвили белым
такрихином. Оставили слугу дожидаться Саломеи, которая утром должна была
принести благовония и оливковое масло, и тайно переложили его бездыханное
тело в родовую гробницу моей семьи, что была неподалеку. Через год снесем
кости в гроб его отца Осипа Мага в Бетсайде. Для успокоения навеки.
Извини, дорогой мой друг, что сообщаю тебе эту весть по прошествии…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments