dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

И о кино


Здесь фильм полностью:
http://hdrezka.ag/films/foreign/4834-v-temnote.html

На границе света и тьмы

Александра Свиридова, Нью-Йорк

Агнешка Холланд: «Этот фильм должен запомниться»

На фоне чистого голубого неба по лугу на опушке леса бегут красивые голые женщины, едва не взлетая над высокой зеленой травой.

Во весь экран их парящие теплые розоватые тела, и если бы не звук, то их можно принять за нимф, совершающих священный обрядовый танец... Они бегут в розовых лучах рассветного солнца, и падают с разбегу во влажную траву, ложатся ничком и прислушиваются к земле... Если бы только не звук!.. Но с экрана несется лай собак, автоматные очереди, а дальше - камера отъезжает от теплых тел, и открываются по краям кадра солдаты в немецкой форме. На экране снова война. Красивые женские тела замирают в изумрудной траве, и сердце сжимается: всё – убили.
А в памяти возникает голос известного американского критика Аннет Инсдорф, которая однажды сказала мне после просмотра: - Если смотришь на экран и сначала чувствуешь, а потом – понимаешь, значит, это – Агнешка Холланд.

Увы – чувствовать Агнешка Холланд (на снимке) позволяет только боль.
Страх, ужас, безысходность и безнадежность. Они растворены в воздухе того мира, в котором задыхаются герои ее фильмов, и зритель, проникая в то ТАМ и ТОГДА, сжимается в комок от сострадания и невозможности помочь. Этот секрет создания эффекта чувственного восприятия экрана подвластен сегодня только ей – Агнешке Холланд.
Основоположники истории и теории кино учили, что рамка кадра – граница сакральной территории искусства, и если ты остался за рамкой – в зрительном зале, - значит, кино не состоялось, но если вошел вовнутрь – в кадр, упал там вместе с героем, почувствовал запах той земли и травы, - перед тобой искусство.

Сердце сжимается после сцены расстрела, а в кадре уже невиданные прежде на экране ловкие работящие руки мужчин жадно перебирают горстку одежды, оставшуюся от расстрелянных женщин. Выхватывают что-то, пришедшееся им по вкусу, прячут за пазухой. Обыкновенные воры, они сбегают тропой к оврагу, куда выходит широченная труба водопроводной канализации, открывают потайную дверь, проникают в тоннель, разбирают в известном им месте кирпичную кладку, и прячут там в тайнике свое добро. Один – помоложе – с нежностью говорит, что теперь есть что подарить любимой девушке, другой – постарше – надеется обменять свою добычу на еду для жены и дочери... Перед нами – добропорядочные мужчины, заботящиеся о своих женщинах. А те, что остались лежать в зеленой траве – это не их. Их женщины – польки, а те, что упали, скошенные автоматной очередью, - жидовки.

Так начинается новый фильм выдающегося польского режиссера Агнешки Холланд «Во мраке». Невероятная подлинная история, расказанная одним из ее участников полвека спустя. Она повествует о том, как во время войны группа евреев спряталась в канализации в центре Львова, и выжила, благодаря одному поляку – жулику и вору, - который поил их, кормил, прятал, рискуя жизнью, - и спас.

Престижная компания «Сони Пикчерс» приобрела права проката польской картины в Америке и развернула рекламную кампанию фильма ДО церемонии вручения Оскара – высшей награды Американской киноакадемии.
Фильм показали ведущим критикам страны, провели пресс-конференции с Агнешкой Холланд и так подготовили зрителя к премьере.

СЕГОДНЯ - 10 февраля - премьера картины
в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе.


Агнешка Холланд – поэт, философ, теолог, выбравший себе инструментарием сценарий, пленку и свет, и потому – кинематографист. Американская энциклопедия выдает 33 наименования фильмов, поставленных ею с 1970-го по 2011, 23 – где она выступает в качестве автора сценария, и 5, в которых она актриса. Уроженка Польши, она родилась в 1948 в семье журналистов. Мама – украинка, отец – еврей, но дедушки и бабушки погибли в Варшавском гетто. Подростком она потеряла отца: Хенрик Холланд, «довоенный коммунист», как говорит о нем Агнешка, в годы Второй мировой войны перешел в СССР. После – вернулся в Польшу, где трагически погиб в 1961- вом на допросе в польском КГБ – то ли выбросился, то ли был выброшен из окна варшавской Лубянки. Трагедия сформировала жизнь: дочери господина Холланда не было места в престижной киношколе города Лодзи. Агнешка отбыла учиться в Прагу, где в числе своих наставников поминает Милоша Формана. Дух чешской «новой волны» подвиг на то, чтоб вступить в диалог с запрещенным на родине Парижским журналом «Культура» - бесцензурным изданием на польском языке. За что последовал арест и тюрьма в Праге. Непродолжительный срок в заключении оказался достаточным для того, чтобы научить, как она сказала, выживать в сложной ситуации. В 1971 она вернулась в Польшу с дипломом кинорежиссера и «верительной грамотой» оппозиционера. Кшиштоф Занусси, Анджей Вайда и Кшиштоф Кесьлевский в разное время вспоминали, какое яркое впечатление произвел ее уникальный опыт на польское киносообщество. Агнешка начала работать у Вайды в «Объединении Х», фильмы которого вошли в историю, как «кино морального беспокойства».

В 1981-м на Международном кинофестивале в Швеции, где Агнешка Холланд представляла свой фильм «Одинокая женщина», она дала ряд интервью. И когда услышала по радио, что в Польше введено черезвычайное положение, поняла, что по возвращении домой ее ждет арест - за все, что она сказала.

- Я не хотела в тюрьму, я хотела снимать, - смущенно говорит она.

Она выбрала остаться на Западе, осела во Франции. Преодолела многие трудности – одна, с ребенком, и начала писать. Несколько сценариев написаны в этот период для А.Вайды, который не мог в те годы поставить ее имя в титры. Многое написано для себя. Продюсером ее первой ленты, снятой в эмиграции, стал польский еврей, осевший в Германии легендарный Артур Браунер, славный многими фильмами, сделанными при его участии.
«Горькая жатва» (Angry Harvest) - первый фильм Агнешки Холланд, посвященный теме войны, Холокоста. Камерная, замкнутая до клаустрофобии история, в которой польский крестьянин подобрал в лесу, спрыгнувшую с поезда, идущего в Аушвиц, молодую еврейку. Впервые зритель был допущен в соглядатаи двусмысленности, когда спаситель прятал у себя в подполе еврейку, кормил ее, но навязывал ей сексуальные отношения, в которых жертва не могла ему отказать. Это делало образ спасителя амбивалентным – привлекательным и отвратительным в равной мере. Но герой постепенно искренне привязывался к еврейке, пытался перекрестить ее в свою веру с тем, чтобы потом – после войны – сделать ее добропорядочной католичкой, и жениться на ней. А она с неожиданным для затравленной жертвы бесстрашием бросала ему в лицо, что ее религия древнее его веры, и сообщала невероятную новость, что Богородица, да и сын ее – евреи. Поляк едва не лишился рассудка... И тонул все глубже в бездонных глазах своей добычи. А когда соседи крестьянина заподозрили неладное, он решил перепрятать её понадежнее, да она не поверила...
Гордая Германия в 1985 году сказала Американской Академии «нет».
Она значилась страной финансирования картины, т.к. продюссер - старый польский еврей Артур Браунер, осел после войны в Германии. А закон Академии гласит, что официально выдвинуть фильм на «Оскар» должна страна-производитель. Академия может только пригласить. Германия не приняла приглашения – не пожелала быть представленной в Америке двумя польскими евреями...

Второй «Оскар», к которому причастна Агнешка Холланд, в 1987 году получила американская актриса Салли Киркланд - за исполнение главной роли в трогательной картине «Анна» режиссера Юрека Богаевича, снятой по сценарию Агнешки. Агнешка написала его для подруги юности, знаменитой польской актрисы Эльжбеты Чижевской, восстановив драматичную историю ее переезда в Америку из Польши, где Эльжбету узнавали на улице собаки и птицы. В Нью-Йорке актрису никто не знал, она с трудом пробивала себе дорогу на сцену...
Что было дальше – смотрите душераздирающий фильм.
Одна печаль: Агнешка старалась для Эльжбеты, а Эльжбета не смогла справиться с ролью – настолько велика была ее депрессия. Американская актриса Салли Киркланд – смогла. И «Оскар», подготовленный Агнешкой для Эльжбеты, неожиданно упал в руки Салли.

Третий «Оскар» плакал по Агнешке Холланд в 1992 году. Артур Браунер снова дал деньги на картину о войне и Холокосте.
«Европа, Европа» запомнилась поначалу скандалом, так как Германия снова отказалась принять номинацию на «Оскар». Только «Золотой глобус» достался Агнешке Холланд в качестве награды «За лучший сценарий». А дальше – выход картины в прокат стал сенсацией в Европе и Америке. «Эпическая и довольно новаторская», – как называет картину Агнешка, – она расположилась на границе высокой трагедии и гротеска. Подлинная история еврейского подростка Солека, который стал курсантом гитлерюгенда.
«Его пенис спас ему душу. Иначе бы он стал абсолютным нацистом», – любят цитировать фразу Агнешки о своем герое журналисты. История Соломона Переля потрясла зрителя авторской позицией Холланд: она не осуждала своего героя, не раз поменявшего национальность, а проникалась пониманием того, что им двигало желание выжить. И в финальном кадре выводила к зрителям пожилого мужчину, снятого в Израиле, который послужил прообразом Солека.

– Для меня лично «Европа, Европа» не о войне и тоталитаризме, – говорит Агнешка сегодня. – Она в первую очередь о самоопределении, о поиске самого себя. Возможно ли это вообще быть собой? Существует ли вообще такая вещь, как «настоящий я»?

В 1993-1994 другой яркий польский режиссер Кшиштоф Кесьлёвский снял во Франции кинотрилогию «Синий», «Красный», «Белый». И в каждом сценарии Агнешка Холланд принимала участие в качестве «друга», как она скромно говорит сегодня. Но по настоянию Кшиштофа ее имя было официально поставлено в титры. Трилогия собрала массу призов престижных МКФ - «Золотой лев» в Венеции, «Серебряный медведь» в Берлине, и ТРИ номинации на Оскар. Но золотую статуэтку не получила. Как свидетельствовал после смерти Кесьлёвского в 1996 году его американский дистрибьютор Харви Вайнштейн, Кшиштоф равнодушно воспринял это. По-настоящему его волновало, где в Лос-Анджелесе можно покурить, когда они вышли из зала...

В 2002 году польский режиссер Анджей Вайда, трижды номинированный на «Оскар» в разные годы за фильмы «Земля обетованная», «Барышни из Вилко» и «Человек из железа», был удостоен почетного «Оскара» - за выдающийся вклад в киноискусство. Роберт Реме, президент американской Киноакадемии, заявил, что Вайда принадлежит Польше, но его фильмы - часть культурной сокровищницы всего человечества. И не обмолвился ни словом о том, что Агнешка Холланд - автор многих сценариев знаменитых фильмов Анджея Вайды - «Без наркоза» (1978), «Дантон» (1982), «Любовь в Германии» (1983) и «Корчак» (1990).

И вот сейчас...

Зрелым мастером Агнешка вернулась в родную Варшаву, впряглась в работу в кино и на телевидении. У нее удивительная семья, в которой первый муж Ласло Адамик - режиссер, единственная дочь Кася Адамик - режиссер, и любимая сестра – М.Лазаркевич - режиссер тоже. Три женщины – они сняли первый сериал для польского ТВ – «Команда», и отдельно – для Словакии - красочный фольклорный фильм о словацком Робин-Гуде - «Яночик». И вот – новое полотно.
«Спрятанные», как назвала его Агнешка в Польше. «Во мраке» - перевела для американцев дистрибьюторская компания «Сони». Это ее третий фильм о войне и трагедии уничтожения европейского еврейства. Президент Польши с семьей посмотрел фильм и направил Агнешке благодарность и поздравление в день, когда был объявлен шорт-лист.



Главный герой картины поляк Леопольд Соха, рабочий-водопроводчик и мелкий жулик города Львова, оккупированного нацистами, обнаруживает однажды в тоннеле канализации группу евреев, которые пытаются спастись бегством во время ликвидации гетто. Он помогает им спрятаться в подземном лабиринте канализации, требуя за это немалые деньги. Соглашается помочь им пересидеть погром, пока не улягутся события в городе наверху. Нисколько не скрывая свой циничный расчет: кончатся деньги – тогда можно будет сдать еврев гестапо, как откровенно говорит он молодому напарнику. Но бизнес на крови неожиданно оборачивается для него чем-то совершенно непредвиденным: Соха проникается глубоким состраданием к евреям. Боль пронзает его сердце, проникает глубоко в его неразвитое сознание, расширяя его до такой степени, что Соха едва не утрачивает инстинкт самосохранения.
А война не кончается, евреев ищут, украинские полицаи лютуют. Наступает день, когда у евреев кончаются деньги и драгоценности, а Соху подозревают... И никто не знает, как жить дальше... Леопольд Соха обнаруживает, что он не может оставить этих людей на верную гибель. Он начинает покупать еду для них на свои деньги, переводить их с места на место, защищать их от украинского гестаповца Бортника, который вот-вот возьмет их след. Так проходит ГОД. И, наконец, раняя весна победного года. Осталось чуть-чуть дожить, но весенний ливень заливает канализацию... Все спасенные им люди могут просто захлебнуться там – под землей. И Леопольд Соха совершает еще один героический поступок.

Фильм с документальной дотошностью передает мельчайшие подробности быта мужчин, женщин и детей, которые каждый день стараются избежать верной гибели в атмосфере нарастающей опасности.

Агнешка Холланд подробно и охотно ответила на вопросы.

- Как родился замысел?
- 2009 год принес несколько новых историй о Холокосте в книгах и фильмах. Кое-кто может сказать, что нынче все уже сказано об этом предмете. Но по моему мнению главная тайна никогда не была раскрыта, никогда не была даже полностью представлена: как могло это преступление, эхо которого продолжает отзываться в разных уголкх мира от Руанды до Боснии, стать возможным? Где был Человек в момент этого кризиса? ГДЕ БЫЛ БОГ? Чем являются эти страшные события – исключением из правил в человеческой истории или, напротив, они вскрывают правду – истинное темное нутро человеческой природы? Рассказанное множество историй этого периода вскрывает невероятное количество вариантов человеческих судеб и приключений, сплетая богатейшую ткань из заговоров и драм, с героями, которые стоят перед моральным и человеческим выбором, равно проявляя лучшие и худшие стороны человеческой природы.
Одна из таких историй – это история Леопольда Сохи и группы евреев из Львовского гетто, которых он прячет в городской канализации. Центральный характер двоякий: одномомоментно он замечательный семьянин и тут же – жалкий жулик и вор, человек верующий и аморальный в одно и то же время. А, может быть, это самый ординарный, обычный человек, просто живущий в ужасное время. Но на протяжении истории Соха вырастает в самых разных направлениях, как человек. Нет ничего легкого или сентиментального в его приключении. Это главное, что потрясло меня в его истории, именно поэтому мы можем прожить эту историю вместе с ним.
Группа евреев, которых он спасает, тоже не ангелы. Страх, жуткие условия жизни, их собственное высокомерие и самодовольство, делает узников многогранными и очень нелегкими, иногда даже неприятными людьми. Но они реальные и живые, и именно их несовершенство дает им мощный импульс иметь право на жизнь. И это честнее, чем любые идеализированные образы жертв.
...Я немедленно полюбила эту историю, ее потенциал, характеры и сценарий. Самой большой и увлекательный перспективой для меня, как кинематографиста, стал мрак. Евреи живут во мраке, вони, сырости и изоляции больше года. Мы знали, что мы должны проявить, показать этот подземный мир как можно более реалистичным, человечным и интимным. Мы хотели дать возможность аудитории на чувственном уровне ощутить, что это значит – быть в канализации. И сохранить это напряжение на протяжении всей истории, чтобы зритель смог медленно втянуться в этот сюжет. Внутренняя динамика повествования держится на противостоянии двух миров и двух лидеров – Леопольда Сохи, который живет наверху, и Мундека, живущего в подземельи. Эти два мира впервые сошлись вместе чтобы стать одним, в котором им предстоит сотрудничать вместе, чтобы вместе уцелеть и выжить...

- Почему ты говоришь «впервые», когда ты уже освоила эту границу двух миров - горнего и дольнего - в «Горькой жатве»? Поляк уже стоял у тебя наверху, а под ногами у него задыхалась спрятанная в подполе еврейка...
Агнешка задумчиво посмотрела на меня и ошеломленно призналась:
- Я никогда об этом не думала...

«Этот фильм должен запомниться», – сказала Агнешка своим коллегам, и они постарались сделать так, чтобы он врезался в память каждому, кто вместе с ее героями проживет эту жизнь в преисподней.

Дебютант-сценарист Давид Шамун поделился воспоминаниями о том, как началась эта история. Почти десять лет назад он прочел несколько слов в газете, выходящей в Торонто, о новой книге «В канализации Львова» писателя Роберта Маршалла. Давид встретился с автором, получил согласие на экранизацию и далее восемь (!!!) лет работал над сценарием! История увлекла его и занесла в украинский ныне Львов, где он пытался посмотреть своими глазами на те места, о которых речь в книге, потом в Германию – на студию Бабельсберг, к известным голливудским режиссерам и продюссерам. Только в Британии ему, наконец, назвали имя Агнешки Холланд. Он послал ей сценарий через ее агента, и Агнешка ... не получила его.
- Сегодня он больше не ее агент, - с удовлетворением отмечает Давид. Но Агнешка дважды отвергла сценарий, когда, наконец, получила его. И оба раза потому, что продюссеры намеревались делать фильм англоязычным. Она, живущая во многих культурах одновременно, настаивала на одном: учитывая особое место и время, о котором повествует фильм, всем героям следует говорить на родном языке. Ей уступили, и у Агнешки зазвучала многоязыкая симфония: польский, немецкий, идиш, украинский. И сегодня это видно всем – это был единственный способ создать достоверную атмосферу. Агнешке удалось даже восстановить специфический акцент львовского польского языка, который называется смешным словом «балак».

- У моей мамы есть родня в деревне - под Пётрковом-Трибунальским, где мы заканчивали съемки фильма. Я последний раз была там 12-13 летней девочкой. Поначалу это было, словно приезд в Африку - настолько там всё выглядело другим. Прежде всего обычаи, очень сильно укорененные, по существу несколько языческие. Польская деревня религиозна, но безумно языческим образом. Но через несколько дней я вписалась в ту действительность, и даже заговорила тамошним языком. Обитателей деревни я восприняла сначала, как что-то экзотическое, а потом обнаружила, что они необычайно близки мне... У меня вообще никогда не возникало трудностей с приятием другой культуры или других нравов. С одной стороны, был интерес к инаковости, а с другой - чувство, что она мне близка.

Оператор картины - Иоланта Дулевска.
Человек с уникальным опытом и знаниями в области темы Холокоста.
Это она в начале девяностых нашла в архивах кинопленку, снятую немецким офицером в Варшавском гетто. Реставрировала ее, и села смотреть вместе с одним из руководителей восстания Варшавского гетто – великим человеком, мир его памяти, Мареком Эдельманом. Фильм «Восстание Варшавского гетто с точки зрения Марека Эдельмана» был удостен многих наград мира.
Не случайно в первом кадре игровой ленты Агнешка Холланд, которая была другом Марека и его семьи, ставит на переднем плане немецкого оператора с маленькой кинокамерой... И Дулевска показывает его. Вот он – безымянный фашист, благодаря которому мы можем рассмотреть, как нас убивали в предыдущей жизни... Вот он! Лица не видно – оно скрыто камерой, но глазок камеры есть и он смотрит на нас. И снимает, как еврею стригут ножом бороду, а потом выдергивают клок бороды вместе с клоком кожи...
НЕТ преувеличения ни в одном кадре: это всё было и есть в кинохронике. Именно так было. Фильм ошеломляет достоверностью. Теме Холокоста возвращают адекватное изображение на экране...

И.Дулевска написала в своем обращении к прессе о своей роли в создании фильма: « Как оператор-постановщик, я понимала, что «актеры», чью историю мне следовало рассказать, будут свет, цвет, перспектива и движение. Я знала с самого начала, что свет будет главным протагонистом. Я ставила кадр, следуя ряду условий: сделать МРАК метафорой, образом бытия еврейского сообщества во времена Холокоста. А главный герой - Леопольд Соха, - католик, который добровольно решил взять на себя ответственность за жизнь евреев, должен быть освещен иначе – не так, как остальные герои. Так, чтобы свет был с ним всегда, даже во МРАКЕ».


Она выполнила задачу. Описать ЭТО невозможно. Идите – смотрите, и увидите. Начальным титром создатели поставили строку: «Памяти Марека Эдельмана». Это – пароль для тех, кто понимает. (См. здесь статью о Мареке - http://newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=1651 ).

Декорации построены таким образом, что место под землей – отсек канализации, где на долгие полтора года поселятся герои, - выглядят одновременно и спасительным убежищем, и смертельной ловушкой. Особенно, когда прольется спасительный освежающий весенний ливень...
Агнешка подробно рассказывает, как обследовала несколько знаменитых старинных канализационных систем в Берлине, Лейпциге, Лодзи, прежде чем остановить свой выбор на одной из форм укрытия...
- Во Львове – самая ужасная канализация, - сказала она.
- А самая лучшая – где?
- В Монреале!

Анджей Вайда, которого А.Холланд называет своим «ментором», первым спустившийся в канализацию в своей знаменитой ленте «Канал», посмотрел фильм «Во мраке».
- ...Он сказал, что у меня получилось лучше, чем у него, - смущаясь, признаётся Агнешка.
Кристина Чивер - она была девочкой во время войны, - единственный человек, кто остался в живых из той группы, что пряталась в канализации, посмотрела фильм и сказала:
- Это было именно так. Вы схватили это...

Образ запертого пространства наиболее точно передает состояние нашего ограниченного сознания, в котором мы пребываем, пока не пронзит нас любовь, от которой разрывается сердце, раскалывается череп, чтобы выпустить, выбросить сноп света из себя... Так, как это происходит с героем Агнешки.

Зрителя ждет нелегкий опыт: ему предстоит войти в подземелье, и два с половиной часа задыхаться вместе с героями. Там - под землей - кипит жизнь: одна из узниц рожает мальчика. Прямо под костелом, где распевают молитвы во славу другого еврейского мальчика, распятого на кресте... Соха потрясен. Он приходит домой и рассказывает жене о своих евреях, о младенце, родившемся там, где и жить-то нельзя. И жена раздумывает...
- Евреи...
- А что – евреи? – перебивает ее Леопольд. – Наша Богородица тоже еврейка! – говорит он и жена немеет от этой новости.
И решает взять ребенка. Мальчика, сына, о котором мечтал Соха.
- Скажу, что сестра родила... И уехала, оставила нам...
Когда же Соха спустится в канализацию, окажется, что женщина задушила своего младенца, чтобы он плачем не выдал схрон и не погубил всех...

- Агнешка, ты помнишь, когда ты сама узнала, что Христос – еврей?
- Лет в пять-шесть.
- Кто тебе сказал?
- Моя няня. Но велела молчать, так как это – страшная тайна...

Пронзительна сцена молитвы: внизу и наверху – на земле и под землей - в одно и то же время люди обращаются к Богу. Чумазые и истощенные в канализации слышат ангельские голоса сквозь тонкую мембрану потолка-полка, и так обнаруживают, что скитания в подземном лабиринте привели их на центральную площадь города – под главный костёл. Тем временем настет день еврейской Пасхи. Изможденный человек подземелья раскладывает крошки еды и читает молитву – благодарение Всевышнему за то, что ангел смерти прошел мимо его двери. Невероятная сцена, когда на фоне смрада и мрака возносятся слова, славящие Создателя.

– Агнешка, это какая-то особая молитва доносится из костела или самая обыкновенная?
– О! – просветленно улыбается она. – Это... – и затрудняется перевести название. – ...самая красивая и радостная. У евреев Пассовер, – на английский манер произносит она.
– Твоя авторская позиция какова: они все – наверху и внизу – молятся одному Богу, или каждый – своему?
– Одному, – не мешкая, отвечает Агнешка. И горько добавляет: – Но они этого не знают...

Метафизика вне присутствия Бога, спрятанная от Его взора, – еще одно открытие этого фильма. Мир, оставленный Богом, к которому возносят слова прошений. Два мира, которые взаимодействуют друг с другом через посредника – главного героя. И только мелодический распев молитвы да музыка, написанная композитором Комас-Лазаркевичем, словно луч, перебрасывает хрупкий мостик, соединяющий эти миры. По нему пробегает нерв, импульс – от гибнущих евреев к спасителю-поляку и обратно. Только в финале музыка обретает ровное дыхание и течет непрерывным потоком, указывая узникам дорогу наверх – к свету...

Вы будете задыхаться вместе с узниками, но встать и уйти невозможно. Нельзя ни оторваться от экрана, ни вырваться из подземелья в одиночку: нельзя оставить евреев там погибать одних... Поверьте, вы будете с ними до самой победы... Пока не раздастся русская речь.


...Во Львов входит Красная Армия, и усталый счастливый Леопольд Соха с облегчением открывает тяжелый чугунный люк в центре города, подле костела, откуда доносились молитвы, и выводит на белый свет группу грязных, бледных, зажмурившихся, словно кроты, исхудалых людей. Вытаскивает детей.... Взрослых - обносит стопариком водки и пирогом, который испекла его жена и вынесла на подносе на улицу – прямо к люку. И жители Львова с нескрываемым изумлением и отвращением оторопело смотрят на группу спасенных евреев.
- Чего смотрите? – с легким укором говорит землякам Соха. – Что, людей не видали?.. Да, это МОИ ЖИДЫ! – с гордостью добавляет он. – Мои жиды! –повторяет он с интонацией счастливого изумления и восторга. – Мои!..

Это его устами говорит режиссер фильма Агнешка Холланд. И неторопливо уводит героя и весь кадр в слепящий свет, который заполоняет экран. И по этому белому чистому сиянию пишет черным страшную фразу о том, что через год Леопольда Соху сбил насмерть пьяный шофер, и весь город Львов сказал: «Это его БОГ покарал за то, что он прятал жидов»...


Агнешка спокойно говорит о том, что на этой – третьей – картине о Холокосте, она окончательно уверовала в то, что жила в то время, погибла в войну, и родилась снова в своем сорок восьмом.

- Потому что слишком многие вещи для меня оказались абсолютно узнаваемы... Вплоть до мелких деталей...

Мировая культура помнит одного героя, который бесстрашно спускался в подземное царство мертвых - античного поэта Орфея. Он шел в Ад, чтобы вывести оттуда, из преисподней возлюбленную свою Эвридику. Агнешка Холланд в веке двадцать первом повторят его путь. Всем польским в себе, всем украинским, всем певческим, Орфеем сошла она в канализацию, чтоб вывести оттуда на свет, в жизнь возлюбленных своих евреев. И вывела. Это ли не чудо?

- Конечно, я вложила много крови, пота и слез в этот фильм, - говорит Агнешка Холланд. – И никогда не думала, что так много моих земляков придут посмотреть его. Но сейчас, когда я вижу очереди в Польше, я понимаю, что это успех. Мы сделали честную картину. Избежали сентиментальности и тем обогатили зрителя. Я надеюсь, что картина получит награду. И «Оскар» стал бы вишенкой на торте...

«Это мои жиды!» - со слезами ликования в голосе повторяет в кадре Соха.
«Твои. - соглашаюсь я. – Но еще и Агнешкины».

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment