dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Я не совсем понимаю, почему никто не написал, что посмотрел фильм "Русские евреи"

Я помню, как раньше мои комментаторы спрашивали, где его можно посмотреть. Но они тепeрь молчат, значит у них пропало желание его смотреть.
Ладно, нет так нет. Тем не менее, кое-кто меня все-таки спросил о моих впечатлениях.
Я хотел дождаться впечатлений моих читателей.
И пока не ставлю мои впечатления и мою главную претензию к фильму.
Поставлю претензии других:


Вот здесь говорят, что основной недостаток фильма: Парфёнов не дал ничего нового, все это до него многократно обсуждалось:



И до него многократно писали о тех, кого он вспоминает достаточно подробно. И об Утесове и о Плисецкой и о Высоцком-богаче и о Высоцком-поэте и о Мандельштаме и о Пастернаке и о Лиле Брик и о Шагале и композиторах и о музыкантах, а так же об их учителе, Столярском. Короче, Парфёнов говорит о самых известных, жителях столиц или переселившихся в столицы.
Его оппонент, Альберт Фельдман, говорит о том, что Парфёнов бы мог снять фильм об еврейской Атлантиде, Идишленд, стране, где жило несколько миллионов евреев, на территории Литвы, Белоруссии, Украины и Молдавии, а не о столичных евреях. Именно евреи Идишленда должны были по мнению Фельдмана быть основными героями фильма о российских евреях.
Эта претензия на мой взгляд взята с потолка. Мало ли что интересует Фельдмана?
Парфенова интересует бомонд, он о нем много знает и он с удовольствием рассказывает о бомонде, а не о каких-то ремесленниках и портных из местечек.



А в этом тексте, который упомянут в видео, предъявляются несколько другие претензии к Парфёнову.


«Русские евреи» – слишком уж карикатурный фильм Леонида Парфенова

В прокат выходят «Русские евреи» – первая картина трилогии о роли евреев в российской истории. GQ посмотрел фильм и посчитал, что тему можно было бы раскрыть и более вдумчиво.

Сначала евреи были в Киеве, потом напала Золотая Орда, потом портреты цариц разговаривали, а потом России досталась Польша, и «не евреи пришли в Россию, а Россия пришла к евреям». Потом танцы, песни, погромы, мертвый мальчик и подготовка к революции.

Это краткое содержание первой части трилогии Леонида Парфенова и Сергея Нурмамеда «Русские евреи». Вторая часть будет посвящена юдофильскому периоду Советской России, от революции до 1948 года, а третья – юдофобской, от 1948-го до 1990-х. Вообще же Парфенов хотел показать, как еврейский народ уходит из местечек «туда, к русским, и дальше – в мир» и как евреи удачно ассимилируются и становятся великими русскими музыкантами, живописцами, революционерами. Это будет трилогия о счастливой ассимиляции. После изобретательного и умного «Цвета нации», сделанного теми же Парфеновым и Нурмамедом, казалось, что Парфенов нашел свой подход к истории: он перестал быть коробейником, предлагающим мелкие разрозненные сокровища, а заинтересовался большой историей – той, которая состоит не только из предметов и мест, но и из пауз, недоговоренностей и идей. Но нет: «Русские евреи» – это фирменная парфеновская «полна коробочка», где истории почти не найти, только мелькают имена и события. Левитана дважды выселяли из Москвы из-за ужесточения закона о евреях – что случилось? Почему? Нипочему, послушайте лучше песню «Вечерний звон». В Кишиневе был погром – как произошло, что именно евреев обвинили во всех грехах? Ну зачем нам разбираться в истоках антисемитизма? Гораздо важнее, как преследователи гоняли евреев, бросали в них синий таз и он гремел по крыше, когда евреи пытались убежать от погрома.
















Получается что-то вроде выступления аниматора на детском празднике, хоть и без воздушных шариков. Фильм держится на трех приемах. Парфенов, как во всех своих работах, ходит по городам и местечкам, о которых упоминает в фильме. Портреты исторических личностей, о которых идет речь, «разговаривают» при помощи компьютерной анимации. Менее известные исторические личности, как и историческая массовка, сыграны актерами. Три степени проникновения в историю, все три – развеселые: мимо истории можно погулять, можно приблизить ее, слушая, как картавит Ленин с ожившей фотографии, а императрица Елизавета Петровна безуспешно борется с сегодняшним московским акцентом. А можно следить за реконструкциями, напоминающими безжалостные постановки телеканала «РЕН ТВ». Сергей Нурмамед всегда казался хорошим режиссером, склонным к удачным видеоэкспериментам, – а тут вдруг начал экранизировать каждое закадровое слово. Говорят «прозвучало два выстрела» – отлично, пистолет дернется дважды. Сказано «мальчика оглушили, потом придушили и нанесли множество колющих ран» – не беспокойтесь, в кадре будет и окровавленный мальчик, и окровавленное шило, и трупик унесут вглубь экрана. История с убитым мальчиком – это реконструкция дела Бейлиса, показавшего, как к евреям относились незадолго до Первой мировой: общество могло поверить, что еврей совершил ритуальное убийство ребенка, но обвинение было явно сфабрикованным и суд подозреваемого оправдал. Потом в фильме будет подготовка к перевороту – в революцию евреи пойдут, отрекаясь от своего народа. И вроде бы где-то на периферии забрезжит большая история, но тут фильм снова скатится в опись исторического имущества, перечень людей, мест, национальностей и говорящих портретов.

«Русские евреи» – это фирменная парфеновская «полна коробочка», где истории почти не найти, только мелькают имена и события. Левитана дважды выселяли из Москвы из-за ужесточения закона о евреях – что случилось? Почему? Нипочему, послушайте лучше песню «Вечерний звон».

Работу Парфенов и Нурмамед провели действительно титаническую. Надо было съездить в Нью-Йорк, куда рвались евреи, и в Сатанов, откуда они разбежались по свету; в Броды, откуда появились десятки знаменитых Бродских, и в Кишинев, место печально известного погрома 1903 года. Обработать портреты и фотографии, найти актеров, которые их озвучат и не облажаются с акцентом Сталина, срежиссировать произвольно выбранные исторические эпизоды. Дело Бейлиса – понятно, но отдельной реконструкции удостоился, например, разговор Иосифа Вайсбейна (отца Леонида Утесова) и его русского соседа-мясника. В одесской гимназии Файга могло учиться 50 % евреев, так что каждый еврей должен был привести «своего русского», и отец будущего Утесова хотел, чтобы таким «своим русским» стал именно сын мясника. Не сказать что актеры плохо играют – некоторые весьма убедительны, первые зрители фильма даже решили, что Парфенов нашел настоящую документальную съемку Иды Рубинштейн в образе Саломеи. Хотя другие персонажи, как, например, злодеи в сцене кишиневского погрома, абсолютно карикатурны. Даже сравнивать не хочется эти эпизоды с серьезными докудрамами вроде «Рождения мафии: Нью-Йорк».
















В общем, здесь очень много всего – и докудрама, и записки путешественника, и коллаж, и лубок, и трагедия, но вся эта титаническая работа – просто красивое приложение к истории, иллюстрация, а не попытка осмысления. Возможно, реконструкция событий, так похожая на документальное кино, должна была приблизить к зрителю историю. Получилось наоборот: когда в фильме появляются настоящие документальные кадры (например, настоящий Бейлис), зритель воспринимает это как еще одну реконструкцию. Поэтому нет ощущения, что прикасаешься к истории – скорее, тыкаешь в нее пальцем, а она так забавно крутится, подпрыгивает и звенит на разные голоса.

Но во всем этом есть и хорошее. Во-первых, следующие две главы наверняка будут объемнее – и история ближе, и настоящей документальной съемки советских времен гораздо больше, и вообще Парфенов умеет рассказать о советском времени как никто. А во-вторых, вы никогда не забудете, как гремел по крыше синий тазик.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 25 comments