dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Странная левизна больших писателей.


Хорошая, а главное, современная песня о Вожде и Учителе.


Иван написал интересный комментарий к предыдущей записи, я его приведу целиком.

[info]professsorquail
2011-07-11 02:27 pm UTC (ссылка) СтеретьОтметить как спамЗаморозитьСкрытьОтслеживать <input ... >

Ирвинг очень хороший автор (я прочитал его целиком, так уж вышло), хотя к самым любимым не стал бы его причислять. Мне больше всего нравится "Отель Нью-Хэмпшир". Но в недавней "Последней ночи на извилистой реке" он многовато намешал антиреспубликанской риторики, что верный признак творческого кризиса и  желания угодить либеральной моде.


Он меня заставил задуматься над общей проблемой политических взглядов хороших писателей.
Рассматривать политические взгляды бездарных писателей я не буду, потому что писателями они вообще не являются.
Помните, я писал о странных девушках, которые считают себя писательницами, вот здесь:
http://dandorfman.livejournal.com/99074.html
Я не думаю, кому-то интересны политические взгляды этих дам.

Но вот настоящие писатели...
Я сделал вот какой вывод: они по своей социальной роли должны быть левыми и даже крайне левыми.
Это связано с тем, как мне кажется, что у них, за исключением очень малым, литературный заработок невелик и достаточно случаен.
У большинства есть постоянная работа, скажем, преподавание. Этим и живут. Ну а те, кто не смог себе найти какой-нибудь работы с постоянным заработком, в основном, бедствуют. Наиболее типичен из известных американских писателей - Чарли Буковски.
Он, если честно, почти всю жизнь был просто бомжем. Вполне сопоставимы с Буковски и его предшественники, скажем, Джек Керуак.
У некоторых бедность пристойная, они как-то держаться за счет случайных заработков, денег семьи и т.д.
Ну а у некоторых - откровенная. Отсюда и ненависть к тем, кто кто всегда сыт имеет собственную крышу над головой и, тем более, богат.
Кое-кто из талантливых писателей в конце концов добиваются и финансового успеха, но и молодые и часть зрелых лет у них проходят в борьбе с нищетой, а следовательно, они успевают стать убежденными противниками богатых, даже когда сами, хоть и очень редко попадают в разряд богатых.
Почему так? Ну наверное, потому что писательство, это все-таки не профессия. Складывать слова в цепочки вразумительных фраз могут очень многие люди и получается это у них довольно ловко. И фантазия есть у многих, фантазия, которая нужна для сюжета.
Разумеется, не у большинства. Но это меньшинство в больших странах, таких как Америка ну и Россия исчисляется если не миллионами, то, по крайней мере, сотнями тысяч. Найти читателей для такой прорвы талантов, да еще читателей, которые оплачивают их творчество, разумеется, невозможно. Их опять же, в больших странах, нужно от силы несколько тысяч, а не несколько сот тысяч. Может тогда на них хватит читателей, которые что-то заплатят за их книги. Кто же действительно остается писателем при таком конкурсе, один к нескольким стам?
Те, кто выдерживает и упорно хочет заниматься только этим, а не просиживать целый день в офисе или вдалбливать недорослям, что "к вам" пишется отдельно, а "квас", вместе.
Те, кто может довольствоваться малым, те, кто в состоянии нищенствовать и побираться очень долго, годы и годы.
Т.е., этот конкурс - конкурс на выживаемость, как в телепередаче "Последний герой". Некоторые выживают и такие к годам сорока, а иногда и пятидесяти, действительно начинают публиковаться, уже получая что-то за свои книги.
Разумеется, есть счастливые исключения и Вы можете их привести. Только если вы напомните про одну из самых богатых женщин Англии, Джоан Роулинг, то она, как раз из тех, кто выжила, она долго бедствовала.
Некоторое время она жила только на мизерное социальное пособие.
Таким образом, писатели, это социальные маргиналы у которых мало шансов на спокойную обеспеченную жизнь.
Отсюда и их повсеместные левые убеждения, они диктуются их желанием прожить только на то, что могут делать очень многие.
А следовательно желание в подавляющем большинстве случаев, неосуществимым.

И тем не менее, большие писатели почему-то вопреки своим убеждениям, довольно часто пишут правду.
Правда состоит в том, что левые идеи, идеи - человеконенавистнические, идеи, которые ведут и в исторический и в физиологический тупик. Под физиологическим тупиком я имею в виду просто смерть. Смерть от голода, от расстрелов и другие виды социального геноцида. Разумеется, это для меня правда, а не для многих моих френдов, но я не ради этих слов все это пишу. Я пишу не о своих убеждениях, а об убеждениях хороших писателей.
Первым американским большим писателем, который меня удивил, был Филипп Рот. Он написал свою "Американскую пастораль", в которой дочь главного героя подалась в революционерки. Действие происходит в шестидесятых. То, как он описал судьбу этой несчастной и горе отца, одни из самых страшных страниц в мировой литературе, которые разоблачают левых.
Это вещь - уровня "Бесов" и очень сходна с ними по тематике.  Хоть "Бесы" у Рота не российские, а американские, и происходит это через сто лет после событий, описанных Достоевским. Но Достоевский как раз свои убеждения после отбытия срока поменял. Он стал убежденным правым, и "Бесы" уже отображали его мировозрение. А вот Рот как был так и остался левым. Тем не менее, он "Американскую пастораль" написал.
Почему? Мне кажется, потому, что большие писатели не могут врать до бесконечности, как обычно делают левые.
Они вопреки своим убеждениям пишут, пишут правду невольно.

Вот и Ирвинг, конечно, он - левый, отсюда его выпады, о которых пишет Денисов. Но... он - большой писатель. Поэтому он показывает своего героя, а Гарп - альтер это самого Ирвинга, как человека, который написал... антимарксисткий роман.
Вот отрывоком, опять же из только что прочитанного романа Джона Ирвинга, который об этом рассказывает, я и завершу свои уже надоевшие вам рассуждения.


Гарп в шутку говорил, что назвал свой первый роман «Бесконечные проволочки», поскольку потратил на него безумно много времени, однако работал он над ним постоянно и очень тщательно. Кстати сказать, Гарп вообще редко что нибудь откладывал и терпеть не мог, как он выражался, «тянуть кота за хвост».
Роман он назвал «историческим», поскольку действие его разворачивалось в Вене в годы войны (1938 – 1945), а также в период советской оккупации. Главный герой – молодой анархист – был вынужден после аншлюса «залечь на дно» и выжидать, когда наконец сможет нанести нацистам достойный удар. Ждал он, правда, слишком долго. Суть, собственно, и заключалась в том, что этот удар ему следовало нанести, пока нацисты еще не взяли власть, но, к сожалению, он тогда был слишком юн и ни в чем еще не мог как следует разобраться. Со своей матерью, вдовой, он тоже посоветоваться не мог: ее интересовала только собственная личная жизнь, а не политика – в основном она транжирила деньги покойного мужа.
В годы войны молодой анархист работал в Шёнбруннском зоопарке. Когда население Вены стало по настоящему голодать и особенно участились полуночные налеты на зоопарк с целью добыть хоть какую то пищу, юноша решил освободить уцелевших животных – ведь они то совершенно не виноваты в нерасторопности правительства Австрии и ее молчаливой покорности нацистской Германии. Но к тому времени уже и сами звери буквально умирали от голода, так что, когда анархист выпустил их из клеток, они его попросту съели. «И это было вполне естественно», – писал Гарп. Животные же, в свою очередь, стали  легкой добычей голодающих венцев, толпами бродивших по городу в поисках пищи, и все это происходило как раз перед взятием Вены русскими. Что, с точки зрения Гарпа, тоже было «вполне естественно».
Матери юного анархиста удалось пережить войну, и она оказалась как раз в советской оккупационной зоне (Гарп поместил ее в ту самую квартиру на Швиндгассе, где они с матерью когда то жили). Однако терпению вдовы приходит конец, когда она изо дня в день видит жестокости, которые творят советские солдаты, – в основном это изнасилования. А город между тем возвращается к прежней, умеренно самодовольной жизни, и несчастная вдова с большим сожалением вспоминает, сколь пассивно вела себя в тот период, когда нацисты рвались к власти. Наконец русские уходят; наступает 1956 год, Вена уже вновь заползла в свою привычную раковину. Однако старая женщина продолжает оплакивать погибшего сына и погубленную родину; она каждое воскресенье бродит по отчасти уже восстановленному зоопарку, который опять полон животных и посетителей, вспоминая, как тайком посещала здесь сына во время войны. И тут Вену облетает новость: в Венгрии мятеж. И старая дама выходит на свой последний бой, видя, как сотни тысяч новых беженцев наводняют Вену.
В попытке пробудить благодушный, самодовольный город – ведь нельзя во второй раз спокойно сидеть и смотреть, как этот кошмар повторяется вновь, – мать погибшего анархиста решает сделать то же, что некогда сделал ее сын: она выпускает зверей из клеток. Однако теперь в Шёнбруннском зоопарке зверей хорошо кормят, они всем вполне довольны, и лишь некоторых ей удается выгнать из клеток, но и те слоняются поблизости, по тропинкам и лужайкам Шёнбрунна, поймать их ничего не стоит, так что вскоре все они опять сидят в своих клетках. Только старый медведь после пережитого потрясения страдает от яростных приступов «медвежьей болезни». Таким образом, благие намерения старой женщины оказываются совершенно бессмысленными и абсолютно нереализованными. Ее сажают в тюрьму, где тюремный врач обнаруживает у нее рак в последней стадии.
Однако, по иронии судьбы, огромные денежные средства вдовы все таки приносят ей кое какую пользу. Она умирает в роскоши – в единственной частной клинике Вены, в «Рудольфинерхаусе». Перед смертью ей снится, что некоторые животные все же сумели сбежать из зоопарка: это пара молодых азиатских черных медведей, которые не только выжили, но и стали так успешно размножаться, что вскоре прославились как новый вид фауны в долине Дуная.
Но все это лишь плоды ее больного воображения. Вскоре она умирает. А кончается роман еще одной смертью – того самого больного медведя из Шёнбруннского зоопарка. «Вот так и кончаются в наши дни все революции», – написал один рецензент, назвавший роман Гарпа «антимарксистским».

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments