dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Пролаял и получил сахарную косточку.

Я знаю, что некоторые мои френды прохладно относятся к нынешней Грузии, другие, наоборот, полностью на стороне Грузии в ее конфликте с нынешним российским режимом, но я надеюсь, что и те и другие одинаково оценят этот текст и его автора.
Я не буду сам это делать, потому что не хочу тревожить нежный слух некоторых дам теми словами, которые мне приходят на ум.

Как лягушки квакают.
Виктор Топоров Фото: Виктор Топоров

Русско-грузинский поэтический фестиваль «Сны о Грузии» прошел во вторую неделю июня в Тбилиси, Батуми, Поти и Рустави.

«Надо сказать, что масштаб мероприятия производит, конечно, сильное впечатление — в организационно-финансовом смысле: такого all-included для поэтов (оплаченный проезд, роскошные гостиницы, трёхразовое питание, экскурсионные программы) я в жизни не видел, - сообщает один из семидесяти (!) российских и русскоязычных гостей фестиваля москвич Дмитрий Кузьмин. - Посетители фестивальных чтений получили возможность услышать ряд центральных фигур современной русской поэзии — в частности, Евгения Рейна, Алексея Цветкова, Бахыта Кенжеева, Елену Фанайлову, Бориса Херсонского», - пишет он далее (а вернее, пишет в другом месте, потому что отчет Кузьмина существует как минимум в двух версиях, - официальной и ЖЖ-ной).    . 

Участвовал, разумеется, и весь цвет современной многонациональной грузинской поэзии: Нино Хачапури, Вася Субани, Хмели Цунели, абхаз Арака Ара, турок-месхетинец Люляк Ебаб… Не раз и не два под неизменные аплодисменты звучало во всех вышеперечисленных городах магическое словосочетание – грузинский аналог пушкинского «Я помню чудное мгновенье» - «Бахахи цхалши хихинебс» («лягушки квакают в воде так») – то виртуозно зарифмованное, то, напротив, изящно стилизованное под современный свободный или классический японский стих.

На этом пиру (а то был и перманентный пир духа, и просто пир!) не хватало разве что одного из моих «друзей» по фейсбуку – стихотворца Шоты Иашвили, - которого как раз в основном и переводят вышеперечисленные «центральные фигуры русской поэзии», но сами они на фоне трехразового питания в роскошных гостиницах этим отсутствием смущены, похоже, не были.

Оно, впрочем, и немудрено. Грузия сыздавна славится своими застольями. Можно сказать, традиция грузинского застолья – главный, да чуть ли не единственный цивилизаторский  вклад солнечной республики в семидесятилетнюю культурную историю СССР. Чуть ли не единственный, потому что с грузинским кинематографом и, в особенности, с грузинской поэзией всё уже далеко не так однозначно.

Хоть и переводили ее (переводили или выдумывали на основе мутных и малоинтересных подстрочников, это вопрос отдельный) такие мастера, как Борис Пастернак, Арсений Тарковский и Николай Заболоцкий. Да и не они одни: «на грузинах» не отметился разве только ленивый… И все же на протяжении всех этих десятилетий перевод грузинской поэзии был скорее поводом, а вот грузинское застолье (и гостеприимство) – причиной. Да и сам нынешний фестиваль назван по одному из стихотворений замечательной, но, увы, загульной и не раз загуливавшей на брегах Арагви и Куры советской поэтессы.

Нынче однако же ничего этого нет и в помине. Шашлычные повсеместно закрываются, а на их месте возникают пиццерии или в лучшем случае суши-бары. Россия с Грузией, мягко говоря, не дружат – ни винами, ни минеральными водами, ни домами. Не говоря уж о поэзии. Ну кому в России может быть сегодня интересна грузинская поэзия, если никому, увы, не интересна русская? И кому в Грузии может быть интересна русская поэзия, если она, еще раз увы,  никому не интересна и у нас?

Поэтому, пройди столь роскошно организованный фестиваль в России, можно было бы с уверенностью сказать: бабло пилят! Но в Грузии вроде бы нет коррупции; кто же (и зачем) селит «русских поэтов» (оплатив им перелет из США и обратно) и без мыла пролезшего в их компанию главного редактора «Знамени» Сергея Чупринина в «шикарные гостиницы», кто кормит и поит всю шайку-лейку, она же кувырк-коллегия, кто возит ее по градам и весям, - одним словом, кто «танцует» российских поэтов?

Странный вопрос, не правда ли? Кто их «ужинает», тот и «танцует». А кто «ужинает»? Министерство пропаганды или Министерство обороны, так сразу и не скажу, но одно из двух, это уж наверняка. Ведь ясно и ежу: фестиваль «Сны о Грузии» проходит по ведомству холодной войны. И, соответственно, по бюджету холодной войны. Отсюда, кстати, и щедрость: в холодную войну экономить на агентах влияния как-то не принято. И они, скажем так, с лихвой отрабатывают вложенные в них средства.

«Прочитал я со сцены Батумского городского театра, свой старый текст гражданского, елико возможно, рисунка и, самое главное, перевод из Тарнавского, примолвив при том, что подлинная поэзия опознаётся по создаваемому ею душевному дискомфорту», - горделиво отчитывается все тот же Кузьмин.

Ну, про «старый текст» одного из признанных лидеров отечественного гей-движения мы, пожалуй, лучше не будем – педерасты народ ранимый, - а вот на перевод из украинца Юрия Тарнавского взглянуть стоит:

О страна, пораженная комплексом материнства,

пеленающая другие народы колючей проволокой своей любви, --

неужто не найдется среди твоих сыновей

хоть одного, чтоб сказал: «Оставь их, мама!»


Ну, бездарный подстрочный перевод бездарного русофобского стихотворения, это как раз понятно. Но давайте вдумаемся: гражданин РФ летит за счет принимающей стороны на фестиваль во враждебное государство, жрет там и пьет – и отчитывается перед тамошними кураторами вот этаким косноязычным «Оставь их, мама!» Получается, правда, невольный каламбур: читатель или слушатель может подумать, будто призыв адресован Грузии, а оставить «мама» должна Абхазию и Цхинвал. Но нет, во избежание малейшей двусмысленности стихотворение называется «Россия».

Вот скажи такое про Россию в России – и тебе ровным счетом ничего не будет. А скажи такое про Россию в Грузии – и сразу же, при всей тамошней бедности, тебя препроводят в кассу. А из кассы на самолет – и домой, на родину, -  обличать чеканной строкой кровавый  режим.

«На Мцхету падает звезда», - написала когда-то Юнна Мориц – и, по невероятной строгости советской цензуры тавтологически зарифмовала «звезду» со «звездою», хотя напрашивалась, разумеется, и другая рифма. Последуем, пожалуй, примеру замечательной поэтессы, которую ни на какие фестивали не больше не зовут – и уж подавно не приглашают в некогда воспетую ею Грузию, потому что ее политические взгляды не отличаются хорошо оплачиваемой пластичностью. «На Мцхету падает звезда», а лягушки квакают: «Бахахи цхалши хихинебс».

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments