dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

"Не может ли партия взять эти деньги у меня и употребить их на мировую революцию?"


Юлия Латынина про фанатиков, которые работали на сталинский Советский Союз не за деньги, а за идею мировой революции.

Но самое главное другое. Ребят, мы чего, всерьез обсуждаем, что вот эта ольгинская история повлияла как-то на американские выборы? Что там вот эти рекламные расходы, которые определили в 100 тысяч долларов и которые составляют где-то там 0,0004% годового рекламного заработка Facebook, да? Вот, 120 аккаунтов, которые они вычислили и заблокировали? Ребят, это на что-то повлияло?

Ну, самый простой вопрос. Вот там в объявлениях для найма этих троллей фигурировала сумма в 50-60 тысяч рублей. Скажите, пожалуйста, вы серьезно думаете, что вы найдете человека, знающего английский, за такие деньги, если он, действительно, знает английский как русский? Чтобы он хорошо работал? Да он другую работу себе найдет, гораздо более высокооплачиваемую.

Вот, я хотела начать с другого. Я хотела начать со времени, когда российские агенты, вернее, советские агенты, действительно, были хорошо представлены в Америке с 30-х годов. Когда речь шла не о 55-ти тысячах рублей в месяц и не о людях, сидящих на Савушкино.

Например, в числе агентов НКВД тогда был некто Сэмюэль Дикстейн – это Конгрессмен США, который был, между прочим, вице-президент Комиссии по антиамериканской деятельности и при этом советский агент.

То есть этот прекрасный человек в 30-х годах занимался тем, что преследовал в Америке троцкистов по заданию советского правительства.

Дикстейн был, кстати, очень редкостный агент: он работал за деньги. 99% агентов НКВД и Коминтерна, которые были в Америке, они работали не за деньги.

Они работали не просто так бесплатно, они еще иногда и приплачивали российской разведке.

Был, например, такой миллионер Майкл Стрейт, он был не просто представителем высшей вашингтонской элиты, он был еще и сын владельца очень влиятельного СМИ «New Republic». Он стал агентом в Оксфорде в 1935 году. И вот есть донесение, на котором он встречает своего куратора Ахмерова и говорит ему: «Слушай, парень, у меня тут есть 12 тысяч долларов (мне папа подкинул карманные деньги). Вот, не может ли партия взять эти деньги у меня и употребить их на мировую революцию?» А 12 тысяч долларов в 30-е годы, знаете, это очень много.

Уважаемый Майкл Стрейт – он терпеть не мог американский истеблишмент, но по приказу партии, только исключительно Коммунистической партии он пошел работать в Госдеп. Он обсудил предварительно возможность своего трудоустройства с президентом Рузвельтом, с женой президента Рузвельта, с Secretary of the Treasury Моргентау и вообще со всей верхушкой, со всей вашингтонской элитой, с которой он был знаком.

Правда, в конце концов, Стрейт взбунтовался, он отказался работать в Госдепе, он ушел из Госдепа, он снова стал выпускать свои семейные СМИ. И, собственно, он был во главе медийного холдинга, конечно, который первый высмеивал идею сенатора Маккарти о том, что в американском правительстве есть русские шпионы.

Теперь, вот, я всё это говорю. А откуда всё это известно? Это известно из ряда источников. На самом деле, это известно было, строго говоря, давно из показаний двух руководителей ячеек коммунистических – Уиттекера Чемберса, который порвал с коммунистами после начала сталинских чисток, и другой коммунистки, кураторши той же самой ячейки, которая курировала эту ячейку, спустя несколько лет, Элизабет Бентли и которая порвала не по идейным соображениям в отличие от Чемберса, а просто потому, что люди из Москвы оттерли ее от управления такой богатой сетью, такой интересной сетью, таким интересным делом.

Ну, конечно, мы можем сказать, что это свидетельство заинтересованных лиц, и это известно было еще в 50-х годах со слов сенатора Маккарти, которого все высмеяли.

И на чем, собственно, основывался сенатор Маккарти? Дело в том, что была такая операция, которая называлась «Венона». «Венона» — это был проект перехвата советских коммуникаций, советских телеграфных сообщений, которые все были зашифрованы, которые перехватывались с 1939-го по 1945-й год, и которые были частично расшифрованы за годы 1943-й, 1944-й и, по-моему, 1945-й.

Значит, сама по себе история этой дешифровки – она абсолютно уникальна. Дело в том, что все агентурные сообщения отправлялись различными кодами, этих кодов было очень много, их было 5 или 6, и они отправлялись, естественно, по обычному телеграфу просто потому, что тогда… На самом деле, там нельзя было передать ультракоротким передатчиком с одного конца Земли на другую, а это то, что происходило только из Америки.

Но код советский был теоретически нерасшифровываемым. То есть он даже с математической точки зрения был уникальный код, который нельзя было расшифровать в отличие от немецкого и японского, которые были слабо более защищены. Советский код, вернее, советские коды, как я уже сказала (их было несколько), они основывались на том, что называется «One-Time-Pad», одноразовые листы. То есть один раз всё это шифровалось, выбрасывалось и у вас просто не было возможности это расшифровать.

Но как всегда у нас всё было хорошо на бумаге, а в реальности оказалось немножко сложнее, потому что когда Советский Союз стал сотрудничать с США, то начался большой поток сообщений в обе стороны. И не хватило банально one-time-pads. Не хватило даже не потому, что сообщались важные вещи, а потому что, ну, каждый мелкий начальник НКВД, который прибыл в качестве шпиона вместе с очередным транспортом, должен был обязательно в Центр сказать, что «Вот, мы провели партсобрание, а вот такой-то матрос хотел сбежать» и так далее, и так далее. Вот, на всё это они тратили драгоценные one-time-pads, их не хватило, они их стали использовать по несколько раз. И американцы, которые были гениальные дешифровальщики и которые к 1944 году расшифровали даже японский код, предварительно его выучив (язык надо было выучить), они сказали «Ну, давайте мы еще и выучим русский язык и посмотрим, что там русские пишут? Как-то очень большой трафик».

Прочли и обалдели. И, вот, собственно, на самом деле, конечно, ФБР знало результаты «Веноны», когда оно слило информацию Маккарти. Но когда началась травля Маккарти, ФБР вместо того, чтобы сказать, что да, у нас есть результаты расшифровки, они тихо затаились, и об этом, может быть, так много времени было бы неизвестно, если бы не наступила Перестройка, и в 1991 году начались контакты между американским и российским правительством.

И тогда случилась другая история. Человек по имени Александр Васильев, который совершенно замечательный сейчас исследователь и историк, настоящий историк в отличие от господина Мединского… Кстати говоря, тоже не профессиональный историк, потому что он раньше был сотрудником КГБ. Не все сотрудники КГБ всегда настоящие, да? Иногда бывают, действительно, бывшие сотрудники КГБ.

А вот этот бывший сотрудник КГБ Александр Васильев – его пустили по согласованию с американской стороной в архивы, чтобы он там раскапывал данные о том, как, все-таки, русские шпионили насчет Манхэттенского проекта. И когда Александр Васильев понял, что он там увидел в архивах, он обалдел. А в Америке, видимо, тоже обалдели, потому что поняли, что сейчас станет ясно, что всё, что говорил Маккарти, было правдой. И даже гораздо хуже было, на самом деле, чем говорил Маккарти. Да? И это будет известно не с американской стороны, а со стороны российской. И тогда «Венона» была рассекречена.

А после этого вышли книги Александра Васильева. Их две. Одна написана в соавторстве с историком Джоном Эрлом Хейнсом и Харви Клером, другая с Аланом Вейнстейном, и я их вам обе рекомендую. И из них стало известно не просто то, что было известно из «Веноны»... А из «Веноны» были известны холодные кости, холодные факты, что вот такой-то был шпионом, такой-то был разведчиком. А из книг Васильева стали известны потрясающие подробности духовного внутреннего состояния некоторых этих людей.

Например, был такой Лоренс Дагган. Этот человек был руководителем в конце 30-х годов всего Латиноамериканского деска, всего отдела Госдепартамента, посвященного Лат.Америке. Кстати, это был единственный человек, который пострадал после откровений Уиттекера Чамберса, что, кстати, не помешало Даггану, который назывался в «Веноне» «Агент-19» присутствовать, скажем, в разгар Второй мировой войны на встрече Рузвельта и Черчилля. И еще там был вице-президент США. Вот они встречались: Рузвельт, Черчилль, вице-президент США и советский агент №19.

Так вот. Из книги Васильева следует, что когда начались чистки и стали исчезать вокруг Даггана люди… А они исчезали не только в России, они исчезали же и в Америке, потому что они отзывались и расстреливались. И, вот, Дагган очень запереживал. Он, наверное, не осмелился сказать, что всё правда, но он в беседе со своим новым куратором стал говорить «Слушайте, вот, я думал, что я работаю для победы мировой революции». А они же все работали для победы мировой революции. Они, строго говоря, не были агентами НКВД, они были гражданами будущих советских социалистических Соединенных Штатов Америки.

И вот Дагган говорит: «Слушайте, я думал, что я работаю на мировую революцию. Оказывается, я работал на фашистских агентов». И, в общем, он как-то хотел, видимо, соскочить с темы, потому что он кое-что понял.

И это была абсолютно трагическая история, потому что уже после войны, как следует из записных книжек Васильева, к Даггану приходит агент с тем, чтобы восстановить контакт, агент НКВД. И в ту же неделю, как сейчас известно, к Даггану пришла ФБР, которая начала во всем этом копаться. И Дагган что сделал? Он выпрыгнул из окошка.

И после этого член Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности сказал… Когда его попросили назвать хотя бы одного красного агента в составе американского права, он сказал «Ну, вот, мы будем их называть по мере того, как они будут выпрыгивать из окошек».

Вот, несчастный человек Лоренс Дагган, который, видимо, с 1938 года понимал, на что он работает, пытался соскочить, но коготок увяз, всей птичке пропасть.

Были такие, которые не понимали, не сомневались. Например, Гарри Декстер Уайт. Это был потрясающий человек, который, например, как тоже сейчас известно из записных книжек Васильева, в свободное от официальной работы время, например, предложил советскому правительству план финансового оздоровления российской внутренней экономической системы. Почему он это сделал? Потому что он был замом секретаря казначейства Моргентау. А Моргентау, напомню, это был в негласной табеле о рангах тогдашнего американского правительства не просто секретарь казначейства, он был правая рука Рузвельта, ближе его был только Гарри Гопкинс. Потому что Госсекретарь был результатом политического компромисса, навязанного Рузвельту южными демократами, и, соответственно, реальными двумя помощниками, которые занимались не только внутренней, но и внешней политикой был, соответственно, Моргентау и Гопкинс.

И, вот, с именем Гарри Декстера Уайта связана совершенно потрясающая история, которую я вам сейчас расскажу, и которая называется «Операция Снег». Как происходила операция «Снег», описано в книжке советского разведчика Виталия Павлова – она так и называется «Операция «Снег».

История была следующая. Как я уже сказала, в 30-х годах начали расстреливать всех тех нквдшников, которые создали на Западе и в том числе в США структуры шпионские, которые не имели себе параллелей в истории мировой разведки, и в том числе отозвали Ицхака Ахмерова, человека, который, собственно, и построил всю эту гигантскую сеть в США, в которой было несколько десятков центральных и важных людей.

И тут случилось чудо – Ахмерова не расстреляли, его просто отстранили от работы и, видимо, ждали, пока расстрелять. А начальником соответствующего отдела назначили молодого человека по имени Виталий Павлов, который, на минуточку, не знал английского. И вот этот молодой Виталий Павлов вместо того, чтобы подсидеть своего начальника и окончательно его расстрелять, вместо этого стал у него учиться. И Ахмеров, который думал, на самом деле, как спасти свою шкуру, чтобы его не расстреляли, вдруг говорит своему новому молодому начальнику: «Слушайте, у меня есть идея, как подтолкнуть Америку к войне с Японией. Только для этого я должен связаться с Гарри Декстером Уайтом. А я тут невыездной человек». И вместо невыездного Ахмерова в Америку отправляется выездной молодой Павлов, который не знает английского языка в достаточной мере. Ну, вот, он его спешно подучил за это время, он отправляется в составе делегации, он заходит в какое-то уличное, по-моему, кафе. Звонит по телефону, который ему дал Ахмеров, то есть он звонит непосредственно в Министерство финансов и говорит «Привет, я от Билла». Гарри Декстер Уайт говорит ему: «О, Билл! Как я давно не слышал Билла, как я хочу с ним встретиться. Что с Биллом?» Потому что, видимо, Гарри Декстер Уайт понимает, что с Биллом, то есть Ахмеровым что-то не то.

Они встречаются. Они встречаются за ланчем. Более того, Павлов ему еще и говорит: «Вы знаете, я тут уезжаю через 2 дня. Билл вам хотел кое-чего передать. Мне надо срочно, потому что у меня времени нету», — говорит человеку, который является фактически, как я уже сказала, правой рукой правой руки Рузвельта, русский разведчик, который не знает хорошо по-английски.

Они встречаются за ланчем, потому что Гарри Декстер Уайт тут же прибегает. И за ланч, кстати говоря, платит Гарри Декстер Уайт. Российской разведке этот ланч не стоил ни гроша.

Во время этого ланча наш молодой Павлов вытаскивает из кармана бумажку и говорит: «Тут Билл, который неважно себя чувствует и он вообще в Китае, он не может вернуться пока, набросал некоторые идеи, которые, может быть, пригодятся американскому правительству, как им надо обращаться с Японией».

Гарри Декстер Уайт читает эту бумажку, говорит: «О, great! У меня у самого были точно такие же мысли. И начинает ее переписывать». «Не переписывать и не забирать с собой, — говорит наш русский разведчик. – Вы ее запомните».

Значит, почему Гарри Декстеру Уайту так понравилась эта бумажка? Потому что это был восхитительный текст, который, вот, очень похож на все пропагандистские нынешние российские тексты и, конечно, тогдашние советские, потому что, в принципе, он заключался в том, что вот мы, Америка, мы в целях мира и добра хотим мира во всем мире, и поэтому мы вам, гадам-японцам, предлагаем разоружиться полностью, отдать половину своего вооружения нам и уйти из всех тех стран, которые вы за последнее время захватили, включая Маньчжурию.

То есть это была такая, заведомо неисполнимая наглая просьба, которая, тем не менее, начиналась там «В целях мира во всем мире». И как это ни парадоксально, эта бумажка частично потом вошла в знаменитый меморандум Хэлла, который был непосредственной причиной американо-японской войны.

Вся эта история, кстати интересно, происходила еще до нападения Германии на СССР, это еще один камешек в копилку Виктора Суворова. И разумеется, это не значит, что советский агент начал войну Японии и СССР, это история о другом. Это история о том, что Рузвельт очень хотел, чтобы США ввязались в войну с Японией, всё для этого делал и, как я уже сказала, и вот таким образом стремления американского правительства в тот момент и российской разведки – они удивительным образом совпали.

Но! О чем я хочу рассказать напоследок и чего не знал Павлов в тот момент, когда он встречался с Гарри Декстером Уайтом? Он не знал, что Гарри Декстер Уайт получил уже предупреждение не встречаться с советскими агентами. Он получил это предупреждение от совершенно потрясающего человека, имя которого я уже упоминала и которого звали Уиттекер Чамберс. И книгу которого «Witness» («Свидетель»), которая почему-то не была переведена на русский язык во время Перестройки, я вам всячески рекомендую. Это гениальная книга, одна из величайших книг XX века антикоммунистических, такая же как книга Оруэлла или «Слепящая тьма» Артура Кёстлера.

Это книга человека, который был начальником всей этой ячейки, который руководил не только Уайтом, который руководил, например, Алджером Хиссом, человеком, который потом на Ялтинской конференции был советником Рузвельта и который был первым генеральным секретарем Организации Объединенных Наций. Да, первый генеральный секретарь ООН тоже был советский агент, причем убежденный сталинист.

Так вот. Чемберс, когда вокруг него начали убивать людей и отзывать, и исчезать люди, он понял, с чем он связался. И он бежал. Он не нашел сначала в себе силы прийти к американскому правительству, он просто скрылся, потому что он боялся смерти. Это невероятно совершенно, как человек в 1938 году, который живет не в России, а в Америке, описывает, как он боялся (и это правда, он не зря боялся), что его убьют, какая это была страшная машина, даже в Америке.

Он сбежал, и некоторое время сидел тихо. Но единственная вещь, которую он сделал, он пришел к Гарри Декстеру Уайту, просто к нему домой, он открыл дверь и сказал «Прекрати работать на НКВД, иначе я тебя сдам». И несмотря на это, Гарри Декстер Уайт, который получил уже это предупреждение, пошел на встречу с Павловым, чтобы узнать о дорогом друге Билле.

И в 1939 году, когда Чемберс узнал, живя тихо, о подписании пакта Молотова-Риббентропа, ровно на следующий день он сел в самолет и прилетел в Вашингтон и пошел к начальнику Службы Белого дома. И там он назвал все фамилии всех людей, которых он курировал, включая очень высокопоставленных, как я уже сказала, чиновников.

И этот чиновник, к которому он обратился, побежал к Рузвельту. И знаете, что Рузвельт сказал ему? «Go jump in the lake» («Иди, прыгни в озеро»). Рузвельту это было не интересно.

И, собственно, я рассказала только очень маленькую, коротенькую историю только про нескольких агентов. Я могла бы рассказать про весь китайский отдел, который полностью был заселен красными агентами, которые в 30-х годах делали всё, чтобы втянуть сначала Китай, а потом США в войну против Японии, потому что они считали, что в этой войне всю рыбу выловят коммунисты. И рассказывали, как надо американцам воевать на стороне абсолютного коррупционера и бездарного Чан Кайши.

А в 1943 году, как только случился Сталинград и Гувер потом сказал, что «мы не поняли, что в 1943 году началась Третья мировая война». А с 1943 года все эти агенты начали рассказывать, что не надо поддерживать Чан Кайши, который страшный коррупционер. Он был коррупционером, но почему-то эти агенты не знали, что он коррупционер, до 1943 года, пока об этом им не сказал НКВД.

«Не надо поддерживать Чан Кайши, а надо поддерживать Мао Цзэдуна, который никакой не коммунист, а аграрный демократ и единственный, кто воюет с японцами».

Так вот это я всё к чему? Ребята, сравните это с Савушкинскими троллями. Сравните это с Ялтой, где 2 миллиона русских выдали Сталину, где Сталину оставили Польшу, которая, так на минуточку, независимость Польши была причиной Второй мировой войны на Западе. Где Сталину отдали Китай, так на минуточку, независимость Китая от Японии была в конечном итоге казус белли для Японии и США. Да?

Вот, сравните эту ситуацию с Савушкинскими троллями. Ответ: с ней нет сравнения. И согласитесь, что даже тогда эти люди, даже тогда эти советские агенты… Вот сейчас историки (уже названный мною Харви Клихар и компания), они исчисляют их число на основе последних документов 500 и более человек. Разумеется, не все из них были так высокопоставлены как Гарри Декстер Уайт. Даже тогда эти люди, пронизывавшие Госдеп, пронизывавшие американскую разведку, не смогли сломать американскую экономику, общество и демократию.

Ну, неужели теперь, извиняюсь, эти Ольгинские могут? Согласитесь, есть 2 варианта. Либо русские агенты могут влиять на американскую политику и тогда либералам надо пересмотреть свои взгляды на то, как, собственно, произошли современные американские левые, из кого они получились. Как они получились из русских агентов, потому что Голливуд ими кишел, начиная с Дэшила Хэммета и кончая как минимум сочувствующим Хемингуэем. Либо не могут, и тогда уж точно 50 троллей из Ольгино не могут влиять на американскую политику.

И, конечно, есть третий вариант, которого я придерживаюсь, что тогда могли влиять, а сейчас нет. Варианта, что тролли на что-то повлияли, я не допускаю, а, вот, что Гарри Декстер Уайт, Алджер Хисс и Голливуд, пронизанный красными агентами в 30-х годах, на что-то повлияли, это да.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments