dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

И о книгах.

Мне интересны русскоязычные американские авторы.
Я сейчас читаю "Харон".
До этого я прочел другой роман Бочкова, "К Югу от Вирджинии". Писал я о Бочкове и об этом романе вот здесь:
http://dandorfman.livejournal.com/982249.html

На видео Бочков рассказывает о "Хароне" и о его продолжении:


Автор говорит, что в России его роман "Харон" отказались публиковать.

Вот два отрывка из романа. Судя по этим отрывкам, мне понятно, почему отказались.
Но может мне только кажется, что имеется в виду... сами знаете кто.


Любая миссия состоит из трех фаз: планирование, подготовка и сама операция. Первая фаза подходила к финалу, я уже составлял список амуниции, оборудования и транспорта. Анна морщилась от восьмизначных цен – только один «Сикорски RQ-170» с антирадарной системой, бесшумным винтом и холодным выхлопом стоил сорок миллионов.

– Я не думала, что захват власти в одной стране влетит мне в такую копейку.

– Еще не поздно одуматься, ваше высочество, – ухмыляясь, шептал я. – Еще не поздно.

– Поздно, ох поздно!

Она смеялась, махала рукой. Я переходил к следующему пункту списка.

В пятницу утром Анна привезла мой российский паспорт.

Потертый, словно кто-то долго носил его в заднем кармане, документ имел вполне убедительный вид. Впрочем, фальшивым он был только юридически, с технической стороны все было честно: мои русские фамилия-имя-отчество, год и место рождения, фотография. Я начал листать – оказалось, что я въехал в США в апреле, о чем свидетельствовал штемпель пограничной службы аэропорта имени Кеннеди города Нью-Йорка. До этого я посетил Мадрид и Афины. Моя шенгенская виза заканчивалась в декабре.

– Ну как? – спросила Анна.

– Очень даже! Мне уже начинает казаться, что я и вправду был в Мадриде.

– В воскресенье утром мы улетаем, – сказала она. – Если какие-то дела по усадьбе… – Она кивнула в сторону окна.

Я застыл с раскрытым паспортом в руке.

– Но ведь еще не… – проблеял я, пытаясь собраться с мыслями. – Еще ведь…

– На острове! Доделаем все там. Операция назначена на середину августа.

– Августа?! Кем? – почти вскричал я.

– Мной!

Я, готовый взорваться, звонко шлепнул паспорт на стол. Анна быстро выставила ладонь.

– Не психуй! Твоя акция – лишь часть большой операции. Мало ликвидировать Тихого, важно взять власть. И не просто взять, а сделать это ювелирно – нежно и аккуратно. Без резни. Без разъяренных толп на баррикадах, как при ГКЧП.

– Отлично! – Я пнул стул, сел, скрестив руки на груди. – Просто замечательно!

– Чем ты опять недоволен?

– Я? Да я просто счастлив! Сначала ты меня втравливаешь в организацию политического убийства, а теперь оказывается, что я участвую в какой-то сраной революции!

Я замолчал, отвернулся к стене. У этой стервы хватило наглости подойти, положить мне руку на плечо и ласково сказать:

– Какая разница? У тебя в любом случае не было выхода.

Тут она была права.

– Насколько твои… – я хмыкнул, – коллеги посвящены в мой, вернее, наш план?

Анна отвела глаза, уклончиво пожала плечом. Я сказал:

– Мне бы очень не хотелось чтобы нас, вернее, меня, встречали там на даче эти чеченские койоты или как их там. Стар я для таких приключений, понимаешь?

– Деталей не знает никто. Никто. Им известно только время…

– …и место, – усмехнулся я. – Слава богу, теперь я спокоен.


Подходила к концу пятница, последняя пятница лета. Вялое оранжевое солнце, весь день тускло маячившее в дымном небе, наконец доползло до горизонта и навалилось на макушки сосен за Николиной Горой. Его отсвет отразился малиновым нарывом в неподвижной воде Москвы-реки.

В соседнем Архангельском на даче министра юстиции справляли день рождения. Пьяные гости вывалили на террасу любоваться фейерверком. На каждый залп толпа откликалась криком «Ура!», дамы визжали. А когда в дальнем конце сада вдруг вспыхнула и завертелась в ослепительных искрах цифра шестьдесят и из боковых аллей выдвинулись две пестрых группы цыган с бубнами и гитарами, гости шумно зааплодировали и подхватили:

– К нам приехал, к нам приехал Сергей Анатольевич дорогой!

В разгар веселья у ворот дачи появился начальник пожарной охраны, стал умолять прекратить пальбу и прочую пожароопасную деятельность, но его вытащили из машины, насильно напоили водкой и вовлекли в разудалый хоровод, который, ломая кусты сирени и топча клумбы с поздними хризантемами, бесновался в саду.

Сгустились сумерки. Низкое небо, прокопченное августовскими торфяными пожарами, опустилось еще ниже – его грязно-рыжее подбрюшье, казалось, можно было погладить рукой. Музыка, смех и крики министерского юбилея продолжали разноситься на всю округу, до президентской дачи долетал едва слышный бас непонятно каких песен. В двадцать три тридцать на всех постах сменилась охрана, заступила ночная смена. Сменились пароли и коды доступа, включились камеры ночного видения, в ограждение внешнего кольца пустили ток. Автоматические пулеметы, реагирующие на малейшее движение, затаились на вышках, масляно мерцая крупнокалиберными стволами.

В час ночи в хозблоке вспыхнул пожар, загорелся продовольственный склад. Туда накануне были доставлены продукты для столовой, где кормилась обслуга и охрана дачи. Пламя пробило крышу, старая разлапистая сосна, росшая рядом, занялась как свечка – огонь взметнулся по стволу, побежал по коре, сучьям. Сухая хвоя с треском вспыхивала и охапками юрких искр уносилась в небо.

Дерево со стоном разломилось пополам, его правая часть рухнула на гараж. Загорелась крыша. Охрана и обслуга бестолково металась по двору, бесполезные огнетушители плевались пеной, кто-то лысый и полуголый поливал огонь из садового шланга.

Шоферы пытались вывести транспорт из гаража, официальный президентский «майбах» с трехцветным флажком на капоте застрял в воротах, сцепившись с лимонным «ламборгини». Внутри гаража что-то гулко взорвалось, из-под крыши вырвались огненные языки, а из ворот выкатился огненный шар, заметался по двору, страшно вопя. Где-то завыла пожарная сирена.

Перед шлагбаумом главного входа затормозил джип, за ним остановилась пожарная машина, огни мигалки нервно забегали по черным елям. Из джипа выскочил ладный загорелый полковник МЧС с рацией в руке.

– У вас нет допуска! – орал охранник, пихая его тупорылым автоматом в грудь. – Как вы вообще попали сюда?!

– Я тебе покажу допуск! – с веселым азартом орал полковник. – Открывай ворота, кретин!

За стеной, во дворе дачи снова что-то ухнуло, язык рыжего огня взмыл в коричневое небо.

– О! Это уже газ! – Полковник ткнул антенной рации в сторону ворот с хромированным двуглавым орлом посередине.

Охранник оглянулся и вдруг, вздрогнув, начал медленно оседать. Полковник, не вытирая, сунул финку за голенище сапога, что-то отрывисто приказал в рацию. Пожарная машина на полной скорости протаранила ворота, тут же во дворе уверенно затрещали сухие выстрелы.

Крыша хозблока рухнула, пожар перекинулся на столовую, в гараже упругими хлопками взрывались кислородные баллоны. Огонь быстро подбирался по елям к главному корпусу. За бассейном, поднимая тучи рыжей пыли с теннисных кортов, снижался вертолет медицинской службы. В сполохах и дыму его мутный белый корпус напоминал призрачного кита. Шасси не успели коснуться земли, а из люков уже проворно прыгали люди. В черных комбинезонах, в шлемах с окулярами ночного видения, они рассыпались веером, стремительно замыкая кольцо вокруг казармы. Оттуда выбегала полуголая охрана и тут же попадала под прицельный огонь десанта.

По главной аллее, освещенной пламенем и прожекторами, среди убитых и раненых носились обезумевшие овчарки – кто-то открыл вольер и выпустил собак. Их лай мешался с треском автоматных очередей и стонами умирающих. Где-то истошно визжала женщина. В клумбе, скрючившись как негр-боксер, дымился обугленный труп личного шофера президента. Десант начал штурм главного корпуса.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments