dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

Третья книжка Тамары Катаевой.


Кроме таланта, у Тамары еще есть фантастической красоты ноги.


Тамара Катаева: Пушкин. Ревность

Довольно давно я заказал в Петрополе третью книжку Тамары Катаевой. Она - о Пушкине.
Первые две мне очень понравились. Я посвятил ее книжкам своих три давних постинга, вот этот:

http://dandorfman.livejournal.com/67529.html

вот этот
http://dandorfman.livejournal.com/68910.html

и вот этот
http://dandorfman.livejournal.com/69275.html

Правда, в третьей записи я уже окончательно переключился с Катаевой на Пекуровскую.
Но все три постинга безусловно написаны под влиянием книжек Катаевой.

Книжка из России добиралась до Бостона очень долго.
Но... наконец, неделю назад добралась и я ее прочел. Т.е. я не только ЖЖ-писатель, как видите, я еще и читатель, а следовательно, не совсем чукча.
Еще тогда, когда заказал, т.е. почти 4 месяца назад, я твердо обещал Тамаре у нее в ЖЖ: "как только так сразу."...
Что прочту и выражу.
Вот я и прочел, но с выражением заминка произошла. Потому что третья книжка Катаевой мне... не понравилась.
Я преисполненный благожелательного отношения к автору у нее в ЖЖ, спросил, а может не стоит...
Но, вот наш маленький диалог.

Тамара, я неделю назад наконец получил Вашу новую книгу и прочел ее.
Хотите ли Вы, чтобы я написал отзыв, хоть он скорее будет отрицательным, а не положительным.
Если да, дополнительный вопрос:
Где Вы хотите прочесть этот отзыв, здесь или у меня в ЖЖ?

 
Конечно, очень хочу отзыв!
К отрицательным мне не привыкать, хотя от Вас будет пообидней – вы из моих самых проницательных читателей.
Думаю, более логично ему будет появиться в вашем журнале.
Буду ждать.
 

 
Хорошо. Мне надо закончить главу моего проекта про Арика Айнштейна, потому что я поставил первую часть.
А потом напишу отзыв и поставлю его и к себе и сюда. Может, те, кто заглядывает к Вам, ко мне не заглянут?
 

 
Я точно загляну.
 

Почему же третья книжка мне не понравилась?
Потому что эта книжка - розовый сиропчик, еще одна очень душевная история с известными действующими лицами, где Пушкин показан ангелом без крыльев. Соответсвующим званию "НАШЕ ВСЕ".
Она совершенно не соответствует иронии первых двух книжек, иронии, переходящей в злую иронию, когда Анна Андреевна или Борис Леонидович особенно удивляли Тамару Катаеву.
Я понимаю, Тамара имела и имеет право на такое отношение к великому поэту.
Но... выглядит оно крайне банально. Ничего нового я в ее тексте не нашел. Единственное хорошее, что можно о нем сказать, с литературной точки зрения он крепче первых двух книг. Первые были шерховатыми, путанными и вообще выглядели как наброски или... как Живой журнал. Но там тексты были живыми и поэтому от них оторваться нельзя было. А этот - гладкий, прилизанный и музейно-мертвый. Мы убедились только в том, что Катаева в состоянии писать традиционные тексты безупречной формы. Подобное сочинение бы понравилось большинству профессоров Литинститута, где учат писать правильно. Вот и ее текст написан  правильно.
Ну и что?
Зачем еще один правильный текст о великом поэте?

В моем тексте на ту же самую тему я очень резко заявил о своей позиции, полностью расходящейся с позицией Александра Сергеича, который заявил на века, что гений имеет не такие права, как все остальные и в обычной жизни. И для него обычной морали не существует. Ему все позволено. Он написал слова, которые посвящены священному праву гения на... двойную мораль.
Вот по-своему гениальные строки Пушкина, которые он написал Вяземскому, речь шла о записках Байрона

"Толпа жадно читает исповеди, записки, etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в
восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок - не так, как вы - иначе".

Вот это "не так, как вы - иначе",- и есть оправдание двойной морали.
Пушкин потдтвердил эту свою мысль и в нескольких стихотоворениях. Таких как "Поэт и Толпа" и др.
И еще он подтверждал это в его дуэльных историях.
Вот отрывок из краткого описания его дуэлей, включая роковую

На днях пылкому Александру Сергеевичу, любившему писать поэмы и приставать к знакомым с предложением пострелять друг в друга из пистолета, исполнилось 210 лет. Он — икона, как говорили раньше. Вечный бренд, как сказали бы сейчас. Признаюсь, я очень люблю его творчество. Но как к человеку отношусь к нему, уж извините, с некоторой иронией.
Да и как бы вы относились к субъекту, который задирал чуть ли не каждого встречного-поперечного. Играет не та музыка в кишиневском офицерском собрании. Молодой чиновник Пушкин требует мазурку. Какой-то прапорщик желает плясать вальс. В результате — скандал, ссора и дуэль на рассвете с подполковником Старковым — командиром прапорщика. Слава Богу, что подполковник промахнулся. Иначе отправился бы Александр Сергеевич на тот свет с одними только «Русланом и Людмилой» подмышкой.
Сцепились в прихожей слуги Пушкина и его лицейского одноклассника барона Корфа. Причем пушкинский был в дымину пьян, за что вышедший на крики барон отлупил его палкой. На следующий день недовольный Александр Сергеевич вместо того, чтобы по примеру барина из «Труффальдино из Бергамо» еще добавить своему алкоголику, шлет вызов Корфу. Хорошо, что тот был человек мирный, и просто вежливо послал поэта: «Не принимаю вашего вызова из-за такой безделицы».
В театре только-только выпущенного из лицея Пушкина, оравшего и свистевшего в партере, одернул его сосед майор Денисевич, не желавший сидеть рядом с хулиганом. Опять выяснение отношений…
Честно говоря, Александру Сергеевичу просто везло — он долго не попадал на хорошего стрелка. Все больше на мазил и гуманистов. Скрупулезные пушкинисты подсчитали: за 37 лет жизни у него была двадцать одна дуэльная история, считая и последнюю, — как закончившиеся стрельбой, так и ограничившиеся простым выяснением отношений и извинениями со стороны тех, кому не повезло чем-либо вызвать неудовольствие гения.
А уж выяснять отношения покойный любил! Хлебом его не корми — дай повыяснять! Особенно к концу жизни у него это обострилось. За один только предсмертный 1836-й — четыре дуэльных инцидента! К несчастному графу Соллогубу автор «Онегина» (где, к слову, дуэль — тоже кульминационный эпизод) прицепился только потому, что тот якобы не так ответил Наталье Николаевне. А та (дура набитая!) любила пересказывать мужу свои разговоры, разжигая его.
Как говорится, великий человек был вспыльчив, но отходчив. Впрочем, его можно простить. У него была тяжелая наследственность. Причем не по негритянской (маминой), а по папиной — славянской линии. «Прадед мой, — писал поэт в мемуарах, — умер весьма молод, в припадке сумасшествия зарезав свою жену, находившуюся в родах… Дед мой был человек пылкий и жестокий. Первая жена его, урожденная Воейкова, умерла на соломе, заключенная им в домашнюю тюрьму за мнимую или настоящую ее связь с французом, бывшим учителем его сыновей… Вторая жена его, урожденная Чичерина, довольно от него натерпелась»…
В общем, дворяне Пушкины были еще те маньячилы! Их то и дело сажали в крепость, рубили им головы за участие в бунтах и ссылали куда подальше. Великий поэт был достойным потомком бешеных предков. Разве что помягче натурой. Учителя-француза его прадед повесил на хоздворе — «весьма феодально», как заметил по этому поводу Александр Сергеевич. Сам же он со своим французом решил стреляться.
Барон Жорж Дантес, в отличие от предыдущих дуэльных партнеров Пушкина, был серьезным противником. Еще на младшем курсе Сен-Сирской военной школы во Франции он завоевал первый приз за стрельбу по голубям, после чего был зачислен личным пажом герцогини Беррийской. Каждый из состязавшихся имел право сделать двенадцать выстрелов по летящим птицам. Естественно, попасть в Пушкина, да еще не летящего, а медленно приближающегося к барьеру, было куда проще, чем в голубя. Поэтому Жорж настойчиво уклонялся от дуэли, примерно зная ее исход. Он не хотел скандала и даже женился на сестре Натальи Николаевны, чтобы унять ревность поэта. Но тот не унимался, и во время поединка Дантес выбрал тактику именно хорошего стрелка, не сомневающегося в своем мастерстве — он выстрелил первым и попал в низ живота — рядом с тем местом, которым Александр Сергеевич обычно грешил
А вот что пишет другой автор, он - психолог.
Глубокий срыв психики по холерическому типу: накаты зловещей мрачности, скрежет зубовный, вспышки дикого гнева по делу и не по делу, вызовы на дуэль не тех, кого следовало бы, беспомощные попытки изображать хладнокровие в свете - с провалами в безобразное и смехотворное бешенство.
Вот красавица Натали и красавец Дантес, гарцующие, породистые, физически созданные друг для друга, изнывают от взаимовлечения, не получающего исхода. Рукопожатия в танце, нежные взгляды, ничего более, но...

Прирожденный гаремщик, жаркий полигам, коим Пушкин был, неспособен к верности в одномерном ее понимании - изменял Натали с сестрой ее даже - не одноверен, но многоверен - да, верен всем своим женщинам, верен каждой по-своему. А ревность безмерна: не допускает не только измены, но даже и тени возможности... Ревнует одну как всех вместе взятых. Моральной справедливости тут никакой, разумеется, просто так есть природно - природа же и воздает сторицей.
Вот Пушкин, бледно-коричнево-желтый от переполненения смесью черного адреналина и желчи, дергающийся, скалящийся, трясущийся, измученный маленький обезьянчик, жалкий уродец в сравнении со своей прекрасной мадонной-женой и великолепным белокурым жеребцом, нагло ее охаживающим.
Пускай даже и не было телесно совсем ничего, допустим, даже ни поцелуя торопливой украдкой, - но все равно естество женское дрогнуло, была вспышка, сама призналась, чего же боле?.. И чем помочь себе, если не пулей?..
Верности требовать можно только телесно-житейской, и это мрак, потому что души в такой верности нет.
А о любви можно только просить, да не выпросишь. Разве только у неба...

А ну и наконец процитирую самого себя из давнего текста, за который меня в тогдашнее Сетевое приличное общество перестали пускать.
Текст 1998-го года, он назывался - "Жорж, ты прав."

Чувство ненависти Дантеса было сильным и настоящим. И, поэтому, насчёт ''пустого сердца'', господин Лермонтов соврамши. Ненависть, которая это сердце заполняла, уже не пустота. Но кроме ненависти в его сердце ещё была и любовь. Я вот сказал, что цитировать ничего не буду, всё из головы набитой всяким мусором выложу. Но для косвенного доказательства любви Дантеса к Гончаровой, причём любви, от которой он не избавился всю оставшую его жизнь, всё ж процитирую. Сына Дантеса. Вот как описывает сын Дантеса встречу отца с Натали через много лет:
"Один раз, здесь, в Париже, мне было 12 лет, я шел с отцом по улице Мира. Вдруг я заметил, что он сильно побледнел, отшатнулся назад и глаза его остановились. Навстречу нам шла стройная блондинка, с начесами a la vierge (как мадонна - франц.). Заметив нас, она тоже на мгновение остановилась, сделала шаг в нашу сторону, но потом обогнула нас и прошла мимо, не взглянув. Отец мой все стоял как вкопанный. Не отдавая себе отчета, с кем он говорит, он обратился ко мне:

              
               - Знаешь кто это? Это - Наташа.
               - Кто такая Наташа? - спросил я.
               Но он уже опомнился и пошел вперед.
               - Твоя тетка, Пушкина, сестра твоей матери
..."

Вот это, ''отец мой все стоял как вкопанный'', мне говорит больше чем целые тома, которые выливают ушаты грязи на убийцу Пушкина. То есть, для меня, однозначно (да,да господа, что с меня взять, как Жириновский выражаюсь) сердце Дантеса пустым не было. Оно было полно любви, ревности и ненависти к сопернику.


И еще. Несмотря на то, что в целом Тамара очень целомудренный текст написала, именно гомосексуализм Дантеса вполне обозначен ею.
И она вполне согласна с мнением тех, кто считал, что приемный отец Жоржа, Геккерн, был не только его приемным отцом, но и его любовником. Я не знаю, так ли это, я свечку не держал. Но Катаева тоже не держала. То, что Дантес любил Наталью Николаевну, в этом я не сомневаюсь. Т.е., он был вполне нормальной сексуальной ориентации в этом смысле. И женившись на ее сестре, он тоже вполне по-мужски вел себя. У них было трое детей. Да, бывают бисексуальные люди. Тем не менее, вся дальнейшая жизнь Дантеса никак не подтверждает его бисексуальность. А вот для Катаевой это абсолютно точной факт: Дантес был геем.
Т.е., мало того, что Пушкина убил иностранец, ни в грош его не ставящий, его еще и гей убил.
Это часть книги Тамары вызвала у меня довольно сильные чувства, как раз. Но... отрицательные к автору.

У меня нет и не может быть никаких претензий к Пушкину, он так считал и так поступал, ну что ж, он за это поплатился.
Но у меня есть претензии к тем, кто считает, что Дантес - подлец.
Дантес - не подлец, он - человек чести он просто оказался в ситуации, когда вынужден был убить для защиты своей чести - гения.
Но гений не очень заботился о чести других и сам постоянно нарывался, вот и все. Он хотел получить пулю? Может быть.
А Тамара Катаева пишет не о гениальном поэте, там ничего о поэтическом гении Пушкина нет, она пишет о Пушкине, образце человеческом, Пушкине, которого надо любить и которомым надо восхищаться не только как поэтом, а как человеком. Пушкине, которого все вокруг по разным причинам ревновали, конечно незаслуженно, он ведь был ангелом.
Я с этим решительно несогласен. Она занимается в данном случае защитой двойной морали. Кроме нее, есть кому это делать, если дело касается Пушкина. Она искала правду в предыдущих книгах. В этой книге, она - в едином строю со стройными дивизиями пушкинистов, которые лили елей до нее и будут лить елей после нее.
DIXI


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments