dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Про мирных овечек и ужасных рабовладельцев.

Дополнение с цитатами


Мирные дебаты в Канзасе 1855-го года.

Вчера я написал о песнях времен Гражданской Войны.
Про мое отношение к Конфедерации и Союзу я тоже вкратце написал
Но, конечно же появились оппоненты, которые мне начали объяснять, что я кругом неправ.
Приводили слова какого-то лауреата Нобелевской премии и предлагали мне скурпулезно изучать книгу этого лауреата.
Правда, это не Эл Гор, но я думаю, что он недалеко ушел от нашего любомого глобального утеплителя, получившего Нобелевскую премию за эту в высшей степени правдивую историю с глобальным потеплением.
Увы, я давно потерял уважение к премии, которая вручена таким достойным людям как Гор, Кругман, Обама, Арафат.

Когда я напомнил этому оппоненту, что в армии Конфедератов храбро сражались афро-американцы, он мне ответил так:


[info]marco____polo
2011-04-13 12:03 pm UTC (ссылка) СтеретьЗаморозитьСкрытьОтслеживать <input ... >
Будто вы не слыхали? Нам велено рыть тут канавы. Для белых жентмунов. Они будут в них прятаться, когда придут янки

А вот как на самом деле обстояли дела, цитирую:

Гражданская война в США (1861 — 1865 гг.) рисуется обычно противостоянием между расистским рабовладельческим Югом и прогрессивно-эмансипаторским Севером. В привычную (и крайне примитивную) картину не укладывается неоспоримый факт добровольного участия в войне более 100 тысяч негров в рядах Вооруженных Сил Конфедеративных (южных) Штатов Америки. Игнорировать данное обстоятельство — преступление перед Истиной, считает современный негритянский исследователь Энтони Герви из г. Оксфорд, штат Миссисипи. Ему вторит Дж. Дж. Джонсон из Огайо — видный деятель патриотического движения Америки и редактор издания «Сьерра Таймс»: по его убеждению, войска КША — «последняя армия в истории нашей страны, по-настоящему сражавшаяся за Конституцию, Билль о правах и Декларацию Независимости». «Для нас, чернокожих, та война была братоубийством. Одни сражались за Юг, свою Отчизну, из патриотических соображений. Другие бежали на Север от рабства, но попадали в новую неволю — ведь янки насильно забирали их в федеральную армию и отправляли убивать соседей и сородичей!» — говорит Джонсон.
Как минимум, 35 процентов свободных негров и 15 процентов рабов горой стояли за Конфедерацию все 4 года войны.
Уже в апреле 1861 г, т.е. в первые дни конфликта, редактор газеты штата Виргиния, важнейшего оплота Конфедерации, провозгласил «трижды ура свободным неграм-патриотам Линчбурга», узнав, что 70 чернокожих предложили себя в полное распоряжение властей КША «ради защиты Страны Дикси от тирании федерального правительства Линкольна».
Прошло совсем немного времени, и вот, выдающийся негритянский аболиционист Фредерик Дуглас, посвятивший всю жизнь борьбе за права и интересы братьев по расе, с изумлением отметил: «Немало цветных служит в Армии конфедератов! Причем не только поварами, слугами и подсобными рабочими, но — полноправными солдатами. Они горят желанием убивать всех нас, сторонников федерального правительства, и готовы всемерно подрывать его политику».
Его соратник Горацио Грили позже записал: «С первых дней войны негры активно участвуют в военных операциях КША. На Юге из их числа формируют регулярные части мятежной армии, их обучают по общим уставам, а на парадах они маршируют плечом к плечу с подразделениями из белых южан; между тем подобное пока совершенно немыслимо в Вооруженных Силах Севера».

Поэтому доктор Льюис Штейнер из «Санитарной комиссии США» вовсе не удивился, став свидетелем, как «три тысячи негров-конфедератов в полной боевой выкладке — вооруженных до зубов холодным и огнестрельным оружием — прошли маршем по Мэриленду» осенью 1862 года в составе 55-тысячной армии генерала Роберта Ли. Вторгшись в нейтральный «рабовладельческий» Мэриленд, Ли рассчитывал пополнить войска волонтерами, однако встретил весьма холодный прием у белого населения — никак не у чернокожих! Штейнер, которого оккупация конфедератов застала в г. Фредерик, свидетельствовал: «Большинство местных негров во всеуслышание заявляли о своем стремлении вступить в ряды Армии КША».

Интересным мне показался еще один оппонент. Я полностью копирую его замечание.


[info]redbut

2011-04-13 06:06 pm UTC (ссылка) СтеретьЗаморозитьСкрытьОтслеживать <input ... >

О песнях у Вас получается неплохо - хотя и здесь есть очаровательные ляпы:
"Кадры этой битвы идут под песню, которую сочинили в середине шестидесятых годов нашего века".
Что касается войны, кто ее спровоцировал, можно ли ее было избежать - тут у Вас больше эмоций, чем фактов.
Браун, безусловно, был фанатик - но, как Вы сами сказали, его метод "Кровь, смерть и убийства" - неоригинален. Если говорить о Канзасе - Чарльз Доу и Том Барбер были убиты до рейда Джона Брауна, и отнюдь не аболиционистами - фанатиков хватает с обеих сторон. А если не только о Канзасе - как раз накануне рейда Брауна южанин-конгрессмен Престон Брукс напал на сенатора-северянина с палкой и изувечил его - весьма миролюбивый и благородный поступок, не так ли?
И Вы можете, конечно, рассказывать о том, что рабство было на последнем издыхании - но среди южан нашлось достаточно благородных джентльменов, с этим несогласных, и готовых развязать войну ради того, чтобы рабство продолжалось бесконечно
.


Итак, он считает, что первым начали убивать сторонники рабства.

Разумеется, это не так, но я не буду его обвинять в сознательном вранье. Он не врал, он рассматривал локальную ситуацию в локальном месте и в локальное время. Штат Канзас, 1855-й год. Поэтому он и думал, что говорит правду.
Я ему просто хочу осторожно напомнить, что ситуация никогда не была благостной, время от времени лилась кровь.
Так что ему надо понять, что убивали и те и другие. И выступления рабов были массовыми и кровавыми. Это не были отдельные убийства.
Дальше я цитирую книгу, посвященную причинам Гражданской Войны в США. Ее написал российский автор Александр Бушков.
Есть много подобных книг, написанных честными историками на английском языке, но я хочу, чтобы понимали все, поэтому даю подходящие цитаты, которые не нуждаются в переводе:

Что же произошло в 1831 г. в штате Виргиния?

Упомянутый Нат Тернер был рабом некоего небогатого южанина Тревиса, каретных дел мастера, державшего, кроме того, небольшую ферму, где работало всего-то несколько невольников (бок о бок с которыми трудились старшие сыновья хозяина). Тернер был не простым рабочим, а доверенным надсмотрщиком. Следов какого бы то ни было скверного обращения с ним история не зафиксировала: наоборот, хозяйский сын старательно обучил его грамоте, разрешил жениться, а потом всячески поощрял интерес Тернера к Библии и религиозному образованию. (Позже, на следствии, рабы Тревиса называли своего хозяина «по-христиански милосердным».)
Тернер без малейших препятствий со стороны хозяина частенько читал рабам проповеди – и имел на них немалое влияние. Его так и прозвали – Проповедник. По словам Тернера, у него регулярно случались «видения», во время коих ему, как водится, являлись апостолы, святые и архангелы, дающие правильные советы. На суеверных негров это действовало.
Однажды случилось солнечное затмение. Вскоре Тернер, собрав свою паству и потчуя ее, кроме проповеди, изрядной дозой бренди, заявил, что затмение является особым Господним знамением, которое гласит, что «последние станут первыми». А посему – к топору, ребята!
Семеро слушателей, разгоряченные известием о знамении и бренди (точнее, домашним яблочным самогоном), похватали топоры и вслед за Тернером кинулись в хозяйский дом. Зарубили хозяина с женой и сыном, а также шестнадцатилетнего белого подмастерья – наемного рабочего, не имевшего никакого отношения к рабовладельцам. Потом размозжили годовалому сынишке Тревиса голову об угол камина.
Отправились на соседнюю ферму, убили хозяина и его слугу. Наведались в дом белой вдовы с сыном – убили и их. До рассвета успели обработать еще две фермы.
Утром снова пустились в путь, перебив еще несколько фермеров с семьями, в том числе и детей (спастись удалось только одной маленькой девочке, которую успела увести в лес черная служанка).
Сопротивление они встретили один-единственный раз – некий капитан Бэрроу долго защищал свой дом, чтобы его молодая жена со служанкой успели бежать. Капитана все же одолели количеством, убили, но Проповедник из уважения к «мужеству храброго врага» не велел уродовать труп (как поступали во всех предыдущих случаях). «Восставшие» просто-напросто все по очереди напились крови мертвеца…

А вот дальше случился сбой. Воинство Тернера вышло к местной винокурне и, мгновенно позабыв о священной борьбе с белыми угнетателями, принялось истреблять имевшиеся там запасы спиртного. Окрестное белое население, прослышав об этом, срочно собрало ополчение и кинулось штурмовать спиртной заводик. Большинство «мятежников» там же и перехватали, сам Тернер (видимо, пивший меньше) ухитрился сбежать и еще около месяца прятался по лесам, потом его поймали и повесили. Жертвами пьяного разгула стали около восьмидесяти белых мужчин, женщин и детей

Ну а теперь по тех двух убитых активистах, о которых упоминает мой оппонент.
Я бы хотел его спросить, неужели проклятые рабоваладельцы появились в Нью-Йорке и Бостоне и убили двух мирных обывателей в их домах?
Нет, конечно, эти люди приехали с Севера в Канзас как вооруженная банда. Они вторглись в пределы штата. Т.е. они развязали маленькую Гражданскую Войну и вели себя как окуппанты. Кто их туда звал, почему они решили, что могут приехать туда, где их не ждут и оружием устанавливать свой "Новый Порядок"? Разве к ним в Массачусетс и Коннектикут приезжали вооруженные сторонники сохранения рабства?
Зато те поехали в Канзас, потому что чувствовали себя революционерами-освободителями. А вооружившись револьверами и ружьями, еще и ощущали свою безнаказанность. Что там происходило опишет другая цитата из книги.

Вот она:
 
На территорию Канзаса нагрянула сотня вооруженных до зубов северян, разбила лагерь в живописном месте и объявила: они сюда явились приглядеть за соблюдением демократии. Чтобы чего не вышло… А ежели что, они и на выборах в два счета проголосуют так, как нужно – супротив реакции, ясное дело…

Канзас тогда еще не был полноправным штатом, но и на территории действовали свои законы: чтобы участвовать в выборах, нужно было прожить в данном районе какое-то время. С точки зрения закона, визитеры были нарушителями – о чем им и сообщили южане. Однако северяне, ощетинясь мушкетами, заявили, что останутся здесь, а кто против демократии – тому пулю в лоб. Южане плюнули и уехали.
Следом за сотней северян повалили новые и новые – все поголовно прихватившие с собой средства демократического убеждения, как однозарядные, так и рассчитанные на шесть патронов. Тогда в Канзас стали съезжаться и сторонники южан – тоже не с пустыми руками.
Губернатор территории Ридер, сторонник северян, неведомо с какого перепугу назначил местом заседания Законодательной палаты какую-то деревушку в глуши. Члены палаты тащиться за тридевять земель отказались. Тогда губернатор палату распустил – что с его стороны было нарушением всех и всяческих законов. Члены палаты послали жалобу в Вашингтон, и губернатора моментально уволили.
Однако тем временем северяне собрали своих сторонников и быстренько выбрали свою Законодательную палату, а своим главой избрали Ридера. Получилось форменное двоевластие: два лидера, две Законодательные палаты, две администрации. Каждая из них считала законной только себя, а конкурентов именовала так, что и сказать неприлично.
Южане отловили некоторое количество пришлых, нахлынувших в Канзас и незаконно принявших участие в выборах, – но ничего плохого им не сделали, всего-навсего посадили на пароход и отправили из Канзаса.
И началось… К обеим сторонам стали прибывать подкрепления – пароходами, верхом, целыми поездами. Нагрянуло изрядное количество ошивавшихся в Штатах революционеров из Франции, Италии и Германии – тех, кому пришлось бежать из своих стран после подавления бунтов, которые они устроили. Естественно, вся эта чертовски прогрессивная публика собиралась воевать против «подлых рабовладельцев»…
И началась самая настоящая война, бессмысленная и беспощадная. Конечно, легко догадаться, что не было ни линии фронта, ни военной формы, ни чинов и званий – по равнинам Канзаса гонялись друг за другом вооруженные отряды числом от нескольких десятков до нескольких тысяч. Горели поселки и фермы, пленных попросту расстреливали. В Канзас хлынул уголовный сброд, под шумок обтяпывавший свои делишки, – война, как известно, все спишет, поди разбери потом, кто грабил фермы, идейные партизаны или заезжие головорезы. Свою долю переполоха вносили и индейцы, то и дело снимавшие скальпы то с южан, то с северян, – в большую политику белых краснокожие не собирались вмешиваться, просто-напросто Канзас был их исконной территорией, и они, согнанные с родных земель, мстили всем бледнолицым без разбора…
Беспорядки докатились даже до Вашингтона: во время дебатов в Конгрессе некий сенатор Семнер назвал канзасских южан «бандой разбойников» и «гнилой отрыжкой цивилизации». За что южный сенатор Брукс от души врезал ему тростью по голове. (Истины ради следует напомнить, что был уже случай в Конгрессе, когда северный сенатор бросался на южного с револьвером – так что не южане начали…)
Понемногу кровопролитие удалось прекратить – усилиями федерального центра. Законным «парламентом» Канзаса было признано первое – избранная без малейших нарушений закона Законодательная палата, где большинство принадлежало южанам.
Северным экстремистам такое пришлось не по вкусу. Как и будущие российские интеллигенты, они действовали по принципу: что им не нравится, то плохо, а если закон не на их стороне, то это неправильный закон…
Активный деятель «северных» Джон Браун, личность жутковатая и забрызганная кровью по уши, темной ночью нагрянул со своими людьми в поселок южан и убил пятерых из них. Исключительно за то, что они были «сторонниками рабовладения», а это пришлось Брауну не по душе…
Скандал был нешуточный. Даже многие северяне Брауна осудили, считая, что все же не следует перегибать палку и убивать людей, за которыми нет конкретной вины. Сам Браун ни малейших угрызений совести не чувствовал и твердил, что совершил «угодное Богу дело». Сохранились воспоминания одного из северян, доброго приятеля Брауна, тем не менее пораженного случившимся: «В наш разговор вмешалась моя жена:
– Значит, капитан, – сказала она, – вы думаете, что Бог использовал вас как свое орудие для того, чтобы убивать людей?
– Да, – сказал Браун. – Я думаю, что Бог использовал меня как орудие для убийства людей. И если я не умру в ближайшее время, я думаю, что Он использует меня в качестве орудия убийства еще очень многих людей!» (53).
Власти Канзаса повели себя крайне реакционно: принялись ловить Брауна и его сообщников как чистой воды уголовников-убийц. Но это уже не могло ничего изменить: враждующие стороны вновь взялись за оружие, снова пылали поселки и гремели выстрелы. Северянин Монтгомери с отрядом вооруженных сторонников демократии совершил налет на Верховный суд Канзаса и сжег все дела, имевшиеся там на его единомышленников. Суд Канзаса заочно приговорил его за этакий подвиг к тюремному заключению – или, выражаясь словами одного из советских историков, совершил «явную несправедливость»… А Монтгомери, ободренный успехом, вместе с Джоном Брауном напал на тюрьму и освободил северян, сидевших там за демократические убеждения – то есть за убийства, поджоги и прочие художества…
Разгоревшаяся вновь война продолжалась четыре года. Дошло до того, что губернатор Канзаса махнул на всё рукой и бежал, поскольку его всерьез собирались прикончить и те, и эти… Какое-то время Канзас оставался вообще без всякой законной власти – те, кого Вашингтон хотел назначить туда губернатором, отбивались руками и ногами, заявляя, что они не самоубийцы, хотят пожить еще да и детей нужно ставить на ноги…
Наконец отыскался решительный человек по фамилии Джерри, который согласился занять губернаторский пост. Когда он приехал в Канзас, то чудом избежал в первый же день лютой смерти на большой дороге, где на губернаторскую свиту напала вооруженная ватага. Позже выяснилось, что эта шайка не имела отношения ни к одной из противоборствующих сторон – просто-напросто очередная банда грабителей углядела едущих верхом городских пижонов при часах и бумажниках, ну, и решила прибарахлиться…
Джерри докладывал в Вашингтон, что нашел Канзас в состоянии «запустения и разрухи»: «Дома и очаги покинуты жителями. Дым горящих жилищ застилает небо. Женщины и дети, изгнанные из своих домов, бродят по прериям и лесам и ищут убежища и защиты даже среди индейцев. На дорогах свирепствуют многочисленные банды грабителей. Враждующие стороны укрепляли захваченные ими позиции в городах и в своем почти доходившем до безумства возбуждении готовы были уничтожить друг друга… Казна была совершенно пуста… законы потеряли силу, суды фактически не работали, и правительство почти не имело никакой власти».


Ну что ж, я думаю, цитат достаточно.

Я вообще песен в сегодняшней записи ставить не собирался.
Но... не могу я без песен, Вы же знаете.
Все-таки песня.

Я знаю, что у моего френда Александра avn475  есть любимая Кантри-певица. Я ее тоже люблю.
Зовут ее Таня Таккер. И вот именно она поет песню, которая называется:

I Believe The South Is Gonna Rise Again.

Я верю, Юг снова возродится.


 


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 81 comments