dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

R.I.P.



Русскоязычный Бостон - город литературоцентричный, здесь каждый второй пишет стихи, и каждый третий - прозу. Некоторые входят и в число вторых и в число третьих.

Но самой-самой из третьих была, по-моему, Женя Павловская. Была, потому что её не стало. Женю многие знали, я ее тоже пару раз видел на каких-то литературных посиделках.
Она была там тихой, я шумлю на подобных мероприятиях намного больше.
В своем ЖЖ я несколько раз писал о её прозе и ставил её рассказы. Например, здесь:
http://dandorfman.livejournal.com/969609.html

Её рассказы в основном смешные. Сегодня я тоже поставлю один из её смешных рассказов.
Но в начале несколько слов о Жене, которые написала её подруга, бостонская художница Таня Лоскутова.

Вот и не стало Жени Павловской…

Умерла тихо, не просыпаясь, не испытывая боли, и, вообще ничего не испытывая…
Зная, что это вот-вот случится, мысленно желали ей именно такого ухода. Те, с кем говорила, облегчения не почувствовали … Может, потом… Фразы, которыми обменивались, были до ужаса банальны: “отмучилась”, “хорошо, что во сне”, “хорошо, что без боли”… Сплошной “позитив”!..
Утешая себя и друг друга этим трафаретом, наверное удивлялись: других слов в первые минуты взять было негде… И оживало подозрение: в штампах порой столько искренности, что заменить их просто нечем.
Если бы то, что мы называем “судьбой”, было каким-то осязаемым существом, я бы все равно не испытала бы к ней никакой благодарности за “легкие” последние Женины дни …
Я бы возненавидела это существо за Женины последние годы и месяцы . Она испытала столько чудовищной, казалось, непереносимой, боли, что от неё хотелось закрыться, спрятаться, перестать в себя впускать …
Женька не любила отвечать сколько – нибудь внятно на расспросы о здоровье… И правильно делала. Во-первых, она ничего в этом не смыслила, во-вторых, ни одним советом не воспользовалась, и, в -третьих, когда отпускала боль, ей эта тема переставала быть интересной …
А интересно было другое. Каждого пришедшего к ней друга или друга её друга, каждого позвонившего по телефону приятеля, непременно ждал вопрос: “Расскажи, а что ты сейчас читаешь?” Или,”А какая у Вас в детстве была любимая книга?”
Интерес к возможному ответу был такой искренний, что её хотелось убить! Тем , кто не был знаком с Женей лично, может судить о ней по её рассказам, лимерикам, стихам вообще … Хотя , кроме того , что она была невероятно талантлива, вряд ли можно будет вынести иное суждение. И простое перечисление черт её характера тоже не даст о ней никакого представления… Она, умная и начитанная, продолжала читать и вбирать в себя новые знания с алкогольной страстью к опохмелке…
Щедрость, с которой она этими знаниями делилась, была равна щедрости, с которой она делилась своими друзьями…
Те, которых она подарила лично мне – уже лет 25 дороги мне, как друзья детства, независимо от того, продолжаю ли я их видеть…
По мере осознания происшедшего, чувствую, что даже её вздорность и упрямство начинают казаться трогательными и даже милыми…
А за её, ещё недавнее, умение поднять свою стройную ногу выше головы, за её детскую постоянную просьбу “нарисовать собачку”, я готова забыть её, тоже детскую, обидчивость… Как и она, надеюсь, забыла моё неудержимое желание её поддразнить…
В последний к Жене приходила, когда она была в полузабытьи и практически не могла говорить. Ольга стала читать ей Мандельштама… Жека вдруг приоткрыла глаза и вполне отчётливо стала повторять каждую строку, “напоминая” Ольге следующую, когда та специально делала паузу …
Как хочется верить, что она откуда-то улыбается мне и оспаривает мой рецепт приготовления солянки…
Хоть во сне надеюсь услышать её: “Танька, пойдём, покурим!…”

Таня Лоскутова



Как мужик стресс победил

У одного американского мужика, представителя среднего класса, были жена Кэролайн, дом, работа и стресс. Нормальный набор. Про жену, дом и работу он знал давно, а про стресс ему недавно доктор сказал, когда он ходил холестерол и мочу на всякий случай проверить. Мол, холестерол и моча у вас, мистер Шеннон, соответствуют самому правильному в мире американскому стандарту, а вот стресс в вас несомненно завелся, так как вы при мне целый один раз на часы посмотрели, два раза пригладили прическу, хоть, по сути дела, на вашей лысине прическе никакой не удержаться. Sorry, конечно, но я как врач обязан быть объективным. И улыбка у вас в два с четвертью раз уже, чем это рекомендовано и одобрено американской медициной. А все это оттого, что вы предъявляете к себе завышенные требования и стараетесь успеть сделать слишком многое в короткий промежуток времени.

— Как же мне быть, доктор? — заволновался мистер Шеннон, еще раз погладил лысину, взглянул на часы и криво улыбнулся, полностью подтвердив этим диагноз.

— Планируйте свою жизнь так, чтобы между каждым вашим действием оставался промежуток времени в пятнадцать минут. Оставляйте свои наручные часы дома. Пытайтесь есть и разговаривать медленно, — сказал доктор, по-кошачьи почесал за ухом, посмотрел на часы и заерзал на стуле, — а также постоянно улыбайтесь и находите время для маленьких радостей. Нюхайте розы… Визит окончен. Следующая наша встреча в среду, в десять утра, тем более что ваша страховка это оплачивает.

Мужик этот, мистер Шеннон, был исполнительным. Назавтра встал, надел один носок, а второй спланировал надеть через пятнадцать минут. Потом стал планировать натянуть джинсы.

— Дэвид, быстренько в душ! Кофе и омлет на столе, поторопись, — кричит жена Кэролайн. А мужик всерьез решил стресс лечить, поэтому отвечает через пятнадцать минут. Медленно и, постоянно улыбаясь: «О-о-о — ке-е-й!» То есть, ладно-ладно, успокойся, не горит.

Но, сделав глубокий вдох, он перепланировал и достал брюки. Подождал еще пятнадцать минут (тут уж пришлось посмотреть на часы) и начал планировать надеть рубашку.

Отправился на работу в фирму. По пути, как рекомендовано, останавливался на лужайках перед домами и нюхал различные растения, отдавая предпочтение розам. Его облаивали собаки за нарушение границ частных владений, прохожие неодобрительно косились, а одна пожилая леди грозила кулаком и посулила вызвать полицию. Мистер Шеннон спланировал не обращать внимания. Здоровье дороже.

На работу опоздал, но часы-то, как велел доктор, оставил дома — вот и не нервничал нисколько. Ну его, этот стресс, в болото! Пусть босс нервничает!

Босс так и сделал.

— Мистер Шеннон, это… это невероятно, это ужасно! Вы опоздали на встречу с важным клиентом на сорок три минуты! Вы, надеюсь, отлично понимаете что это такое? Фирма потеряла заказчика! Мы понесли серьезные убытки! Да-да, большие убытки! — и аж весь зашелся, глаза скосил, щеки трясутся, слюна брызжет, зоб надулся, коленкой дрыгает.

— Это моя ма-а-аленькая радость, — медленно, как учили, ответил Шеннон и светло улыбнулся.

Тут босс пошел крупными бордовыми пятнами по зеленому фону и злобно уволил мужика по его, босса, собственному желанию. Проявил, акула пятнистая, власть капитала и полное отсутствие заботы о простом человеке-труженике.

Но мистер Шеннон родился и вырос в мире капитала, поэтому он такими словами про это не подумал, а подумал другими, которые я привести не решаюсь, потому что их могут прочесть и запомнить дети и молодые девушки.

В среду к доктору он не пошел, а прямиком двинулся на курсы, рекламу которых под названием «Посмотри на себя изнутри» вычитал в газете «Дейли Ньюз». Там он узнал, где какая чакра организма притаилась, различные оттенки биополя стал различать, пульсации космоса маленько отгонять в нужную сторону — в общем, не зря доллары на учебу потратил. Диплом об окончании повесил в дубовой рамочке на стену и стал народным целителем с уклоном в психотерапию. Многое вылечить брался — и алкоголизм, и бородавки, кусание ногтей, и боязнь мышей, и гинекологию разную. Даже на расстоянии и по фотокарточке тоже — вот только с кариесом справиться никак не удавалось. Но тут надо понять: зубы — это уж слишком грубая материя, которую космос ни в какую не берет. Пусть уж там дантисты как могут…

Бывший босс регулярно ходит к мистеру Шеннону лечиться от стресса. Тщательно выполняет все рекомендации, нюхает розы, глубоко дышит низом живота и три раза в час внушает себе: «Я спокоен! Я, черт побери, спокоен. Я совершенно никуда не тороплюсь, пропади все пропадом!» И все у босса стало хорошо, вот только с бизнесом что-то стало плоховато. Но бизнесы мистер Шеннон не лечит, это, извините, совсем другая специализация. Это надо в Нью-Йорк, к потомственной госпоже Аните — она по бизнесам, а также неверных мужей возвращает, если не очень далеко мерзавец свалил.

Мистер Шеннон, хоть и не злопамятный человек, скорее даже добрый, но оплату с бывшего босса берет только наличными и широко улыбается. Такая у него полезная привычка выработалась. А стресса у него теперь и в помине нет, даже рубцов не осталось. И розы нюхать в настоящее время ни малейшей нет необходимости. Доктору же тому, который поставил диагноз и от недуга так здорово помог, он на каждое Рождество и ко Дню Благодарения шлет красивую открытку с пожеланием успехов в труде и приятной личной жизни.

А ещё Павловская писала лимерики.
Вот один из них:

Леди Джессика Джонс из Майами
Обладала кривыми ногами
И ужасно большою
И прямою душою.
Что ужасней - подумайте сами.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments