dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Девушки на прогулке


Этот текст многие мои френды, а может и большинство, сочтет мракобесным. Отвергаются все достижения сексуальной революции, эмансипации женщин, кстати, именно женщины выставляются в дурном свете, т.к. среди них якобы больше истеричек, чем среди мужчин и т.д. и т.п.
Предъявляются привычные ханжеские претензии к СМИ и шоу-бизнесу. Короче, текст написан мракобесами и реакционерами.
Зачем же я его показываю? Да потому что я много раз писал, что я сам - мракобес и реакционер, поэтому я на стороне авторов. Ну может быть иногда они слишком прямолинейны и с некоторыми их выводами я не согласен.
Особенно обращением авторов к авторитету Всевышнего. Я бы обошелся без таких авторитетов.
Но мне, как мракобесу и реакционеру в целом этот текст нравится. Единственная серьезная претензия, он очень велик, если его ставить целиком, потребуются как минимум три записи.
Вот почему я ставлю только первую часть. Остальное вы сами можете прочесть вот здесь:

http://rvs.su/statia/diktatura-bezumiya

Диктатура безумия

25.12.2017

Очень многие вещи, о которых мы сейчас пишем, стали нам понятны далеко не сразу, порой через годы после какого-то первого импульса. Что это был за импульс, трудно объяснить, но, как правило, все начиналось со смутного чувства: неловкости, беспокойства, внутреннего протеста... Логически мы обосновать этого дискомфорта не могли, а в случае, о котором сейчас расскажем, даже поначалу стыдились своей негативной реакции.
И. Я. Медведева, Т. Л. Шишова

НЕОБЫЧНЫЙ КОНГРЕСС

Летом 1994 года, приехав на международный конгресс по социальной психиатрии в Гамбург, мы увидели странную картину: заметное число делегатов конгресса выглядели как душевнобольные.
«Удивительно! Почему западные врачи так похожи на своих пациентов?» – подумали мы.
Но вскоре выяснилось, что это натуральные пациенты. Мы снова изумились: как можно допускать показывать больных людей огромному залу, будто зверюшек в цирке?
Западные коллеги снисходительно улыбнулись стереотипности нашего мышления и объяснили, что мы являемся свидетелями величайшего гуманистического эксперимента.
Впервые на научном конгрессе пациенты психиатрических клиник, в том числе и страдающие глубокими расстройствами, будут делать доклады наравне с корифеями медицины.
И они действительно их делали, перемежая подробные описания бреда и галлюцинаций с яростной критикой врачей и методов лечения, а также требуя для себя права на вождение машины, на работу в суде и прочих органах власти.
Поведение врачей тоже, впрочем, было для нас непривычным. Они все время что-то жевали, пили воду из бутылочек, громко переговаривались, вставали посреди выступлений – даже когда доклад делал ученый с мировым именем! – и косяками выходили из зала.
Очереди за кофе и бутербродами в рабочее время и в перерывах были практически одинаковыми.
Слушая же выступления пациентов, врачи почему-то очень веселились.
Так дошкольники и младшие школьники потешаются, глядя на клоунов, дубасящих друг друга надувными молотками.
Подобная бестактность шла вразрез с нашими представлениями о врачебной этике, но мы и это списали на совковую стереотипность.
В последний же день произошло нечто и вовсе невообразимое.
Больные, на которых вся эта непривычная обстановка действовала возбуждающе, совершенно растормозились и уже без приглашения валом повалили на сцену, пытаясь дорваться до микрофона.
Индианка с черными распущенными волосами, в ярком экзотическом наряде завывала, размахивая руками, которые были все от плеч до запястий увешаны сверкающими браслетами. Так, наверное, неистовствали древние пифии, впадая в экстаз.
Другой, местный пациент (вернее, клиент – на конгрессе много говорилось о том, что из соображений политкорректности больных теперь нельзя называть пациентами, поскольку это ставит их в подчиненное, а значит, униженное положение) кричал, что ему в Германии тесно, не хватает свободы. И грозился сбежать в пампасы.
А потом, оборвав себя на полуслове, запел песню тех самых пампасов или, может быть, прерий и принялся изображать ковбоя верхом на лошади.
Но вскоре и песня была прервана, потому что любитель свободы подбежал к старому профессору, восседавшему в президиуме, и начал его душить. Устроителям пришлось поступиться правами человека, и раздухарившегося ковбоя вывели из зала.
Но не успели мы перевести дух, как на сцену выскочила девица, которая, не претендуя на микрофон, с размаху плюхнулась на колени к другому члену президиума (он был гораздо моложе первого) и быстрыми, ловкими движениями стала его раздевать.
Зал взревел от восторга. Сквозь хохот, свист и ободряющие выкрики психиатрической братии доносились обрывки фраз:
«Что мы тут делаем?.. Дорогой, мы только теряем время... Пойдем отсюда... Мы нужны друг другу...»
Тут уж мы не выдержали и, плюнув на политкорректность, сказали немецкой коллеге, которая нас опекала на конгрессе: «Зачем было привозить сюда эту больную женщину? У нее же острый психоз». Коллега отреагировала неожиданно.
– Откуда вы знаете, что это больная? – с заметным раздражением спросила она.
– Вы что, ее тестировали? Может, это как раз психиатр, подруга доктора Крюгера...
Мы пристыженно замолкли, ведь и вправду не тестировали... А то, что видно невооруженным глазом, так это у кого какое зрение...
Но тут нашу подмоченную было репутацию спас сам полураздетый доктор Крюгер (назовем его так). Отстраняя непрошенную возлюбленную, он извинился в микрофон перед залом за то, что больная разволновалась и ведет себя несколько аффектированно.
Что было дальше, мы, честно говоря, помним слабо.
Осталось лишь впечатление кошмара, какого-то всеобщего беснования. А еще в опухшей голове промелькнула мысль, что на следующем конгрессе душевнобольные, наверное, будут уже сидеть не только в зале, но и в президиуме.
А через раз полностью захватят власть, станут главными устроителями.
Ведь с их маниакальным напором они сметут на своем пути любую преграду. Тогда нам эта мысль показалась скорее юмористической. Во всяком случае, мы не стали ее развивать.
Но теперь, глядя на то, что происходит вокруг, как-то очень живо припомнили свои гамбургские впечатления и подумали, что всё это скорее грустно, нежели смешно. А главное, совсем не так далеко от истины, как нам казалось в начале 90-х! На конгрессе была воочию явлена одна из важнейших тенденций современного переустройства мира – стирание границ между безумием и нормой
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments