dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Русский шпион в качестве нового героя


Роберт Ханссен действительно был русским шпионом

В новейшей американской литературе появился новый герой, русский шпион.
Отношение к этому герою меня сильно удивило.
Автор, знаменитый Ли Чайлд, создатель бывшего спецназовца Джека Ричера, написал о русском шпионе рассказ, но он явно на стороне этого шпиона. Так же, как и его главный сквозной герой Джек Ричер.
Джек даже пытается спасти его, правда неудачно, шпион выбирает смерть. Это рассказ 2015-го года. Я его чуть сократил, чтобы он поместился в одну запись.

Ли Чайлд

Портрет одинокого едока

Ричер посмотрел сквозь настоящее стекло. Было нетрудно представить себе сияющий внутри яркий свет флуоресцентных ламп, от которого люди кажутся пришпиленными к своим местам, как слепящими лучами прожектора, выставляющими их самым безжалостным образом на обозрение любого, стоящего на темной улице снаружи. Разве что сейчас темные улицы вокруг пусты, так что их никто не мог видеть.

И на картине, и в реальной жизни тоже.

– Во что это я вляпался? – спросил он.

– Вам следует стоять тихо и смирно там, где вы стоите, и не двигаться, пока я не скажу, что можно.

– Или что?

– Или вы отправитесь в тюрьму за вмешательство в операцию сил национальной безопасности.

– Или вас выгонят со службы за продолжение этой операции после того, как в ее проведение внезапно вмешается некий штатский.

– Операция проводится не здесь, а в парке.

Женщина бросила взгляд по диагонали через перекресток, на котором встречались три крупные уличные магистрали, и на массу деревьев позади него.

– Так во что я вляпался? – снова спросил Ричер.

– Не могу вам это сказать, – ответила она.

– Думаю, я сталкивался кое с чем и похуже.

– Военная полиция, да?

– То же, что и ФБР, но с более куцым бюджетом.

– Мы нацелились на одного человека. Он сидит на скамейке в полном одиночестве. Ждет кого-то, а тот никак не приходит.

– И кто он такой?

– Один негодяй.

– Из вашей конюшни?

Она кивнула:

– Да, один из нас.

– Он вооружен?

– Он никогда не носит оружия.

– А почему его связник не приходит?

– Он погиб час назад в ДТП. Водитель не остановился. Его номер никто не заметил.

– Хорошенький сюрприз!

– Как оказалось, это был русский. Госдепартамент должен уведомить их консульство. Как оказалось, этот парень там и работал. Случайное совпадение.

– Ваш человек общался с русскими? Разве кто-то еще рискует с ними встречаться?

– Все больше и больше людей. И это с течением времени становится все более серьезной проблемой. Некоторые говорят, что мы вернулись обратно в восьмидесятые годы. Но они ошибаются. Мы возвращаемся обратно в тридцатые.

– Стало быть, этот ваш парень не заработает титул лучшего работника месяца.

Женщина не ответила.

– И где вы намерены его прихватить? – спросил он.

Она чуть помедлила с ответом. Потом сказала:

– Это все конфиденциальная информация.

– Все это? Все что? Он же не может направиться сразу во все стороны.

Она не ответила.

Немного помолчав, Ричер спросил:

– Думаете, он направится туда, куда вам нужно?

– Значит, вы та самая, что на картине, с рыжими волосами.

– И что из этого?

– А я – тот парень в шляпе, что сидит спиной к нам, в полном одиночестве.

– И что это должно означать?

– Это означает, что я сейчас пойду дальше. Гулять. Как и следует в соответствии с Первой поправкой. Это означает, что вы останетесь здесь. Как следует умненькой и хорошо понимающей тактику агентессе.

Он повернулся и пошел прочь, прежде чем она успела возразить. Обогнул выступ скотоотбрасывателя и направился по диагонали через центр этого сложного перекрестка, двигаясь быстро и не сбиваясь с темпа у бордюрных камней и линий дорожной разметки, игнорируя запрещающие знаки «Проход запрещен», вообще не замедляя ход, и в итоге прошел прямо в парк через юго-западные ворота. Впереди виднелся пересохший фонтан и закрытый ларек, где продавали бургеры. Влево, заворачивая, уходила главная центральная дорожка, явно следуя какой-то придуманной дизайнером схеме, характерной большими овалами, напоминающими беговую дорожку стадиона.

В парке слабо светились причудливые фонари на столбах, а сияние Таймс-сквер отталкивало вверх облака, как горящая магниевая осветительная ракета. Ричер отлично видел все вокруг, но единственное, что он разглядел, это пустые скамейки – по крайней мере, в самом начале изгиба дорожки. По мере продвижения дальше можно было увидеть и другие скамейки, но они тоже стояли пустые по всей длине дорожки до самого дальнего конца овала, где высился еще один пересохший фонтан и виднелась детская игровая площадка. За ними продолжалась дорожка, описывавшая очередной овальный изгиб и направлявшаяся обратно к исходной точке. Там тоже стояли скамейки.

И одна из них была занята.

Крупным мужчиной плотного сложения, с красным лицом, лет пятидесяти на вид, в темном костюме. С пухлым лицом и редеющими волосами. Человеком, который выглядел так, словно его жизнь прошла мимо.

Ричер остановился рядом, и мужчина поднял голову, но потом отвернулся, но Ричер все равно уселся рядом с ним. И сказал:

– Этот Борис, или Владимир, или как там еще его зовут, не придет. Вас раскрыли. Им известно, что вы не вооружены, но они пустились во все тяжкие и очистили от людей примерно двадцать кварталов вокруг. И это означает, что они будут в вас стрелять. Вас вот-вот расстреляют. Но не начнут, пока я здесь. Свидетели им не нужны. И еще: так случилось, что спецагент, командующая операцией, совсем не рада этой перспективе. Но на нее давят сверху.

– И что? – спросил мужчина.

– А то, что это будет мое доброе дело на сегодняшний день. Если вы хотите ей сдаться, я провожу вас к ней. Весь путь до самого конца. Вы можете рассказать ей, что вам известно, и сможете потом до конца жизни иметь в тюрьме по три плотные кормежки в день.

Мужчина ничего не ответил.

– Конечно, вы, вероятно, не захотите отправиться в тюрьму на всю оставшуюся жизнь. Может быть, вам стыдно. Может быть, самоубийство с помощью копа для вас лучше. Кто я такой, чтобы судить об этом? Стало быть, моим самым добрым делом на сегодняшний день будет просто уйти, если вы хотите, чтоб я ушел. Выбор за вами.

– Тогда уходите, – сказал мужчина.

– Вы уверены?

– Я уже не могу на это смотреть.

– Зачем вы это сделали?

– Чтобы стать хоть кем-то.

– Что вы могли бы сообщить этой спецагентессе?

– Ничего особо важного. Их главный приоритет – определить степень нанесенного ущерба. Но они уже знают, к чему именно я имел доступ, так что им уже известно, что я мог передать противнику.

– И вам нечего к этому добавить, ничего стоящего не осталось?

– Ничего. Я ничего больше не знаю. Мои связные вовсе не глупцы. Они знают, что может случиться.

– О’кей, – сказал Ричер. – Я ухожу.

Когда он уходил из парка через северо-восточные ворота, то слышал бормотание в кустах радиопереговоров, сообщавших о его уходе. Потом добрался до пустого квартала на Мэдисон-авеню, где подождал, прислонившись к сложенному из песчаника основанию огромного здания. Четыре минуты спустя услышал приглушенные звуки выстрелов – было израсходовано одиннадцать или двенадцать патронов, целый залп, сопровождавшийся тупыми ударами, словно по столу хлопали телефонной книгой. А потом он уже ничего больше не слышал.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments