dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Окончание шестой главы

ГЛЮКЕЛЬ ФОН ГАМЕЛЬН:

РАССКАЗ ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА

Продолжение.

IX

В течение недели, последовавшей за свадьбой, лучшие люди города приходили поздравить меня и пожелать счастья. Я страшно жалела, что не знаю французского языка, чтобы должным образом им ответить. Но за меня говорил мой муж.

Долгое время все шло как нельзя лучше. Я ни в чем не нуждалась, муж давал мне столько денег, сколько требовалось для ведения хозяйства. Однако я обнаружила, что главным лицом в доме была экономка – все проходило через ее руки: продукты, пироги, другие запасы.

Она ни разу не спросила у меня, что приготовить на обед, что сделать по дому.

Это было мне не по нраву, потому что в Гамбурге я не позволяла слугам играть роль хозяев и решать вопросы, которые должны решать хозяин или хозяйка. Не раз я заводила речь об этом со своими падчерицами и с женой моего брата Фрейдхен. Но все говорили, что моя предшественница, покойная Блюмхен, всегда предоставляла экономке решать все вопросы, связанные с хозяйством, все передала в ее руки, ни на минуту не сомневаясь в ее преданности и честности.

Когда я вошла в эту семью, в доме было двое слуг и две горничные, не считая множества лакеев. Мне это не нравилось, но все убеждали меня, чтобы я оставила все как есть, ибо при первой жене прислуги было еще больше.

По правде говоря, мои падчерицы, которые уже имели собственные семьи, часто вздыхали по прежним временам и давали мне понять, что их добрая мать по любому случаю осыпала их щедрыми подарками. Я такого делать не могла и только посылала им всякое вкусное, если на кухне готовилось что-то особенное. Однако, когда в пятницу я покупала для них «субботние фрукты» стоимостью в четверть талера или один ливр, люди смеялись надо мной и говорили, что нужно покупать на целый талер, если не больше, и посылать каждому ребенку в семье полную корзину.

Некоторое время я терпела это и благодарила Б-га, полагая, что пришел конец моему вдовству, полному забот и треволнений, даже если радость моя была «смешана с дрожью».

Надо сказать, муж мой был хорошим и действительно богатым человеком. В его доме я видела золота и серебра больше, чем мог похвастать самый большой богач в Германии.

Он вел большие коммерческие дела и вел их корректно, так что ни одному человеку не приходилось дважды приходить к нему за причитающимися деньгами – всем он платил пунктуально, что следовало. Он авансировал кредиты и евреям, и неевреям в самых разных странах. Кроме того, он считался таким порядочным человеком и талантливым бизнесменом, что все, кто хотел поместить деньги в надежные руки, приходили к нему.

Поэтому и мой зять, уезжая в Париж за неделю до моего приезда, собрал все свои капиталы и на время своего отсутствия отдал их на хранение моему мужу. Он предпочел оставить их у мужа, а не у своего отца, ибо муж мой считался не только богатым, но и надежным человеком, поэтому я не сомневалась, что удачно вышла замуж.

Сказать правду, муж часто стонал во сне. Я много раз спрашивала его, что его беспокоит, но он всегда отвечал: «ничего!», дескать, это у него такая привычка – стонать во сне. С аналогичным вопросом я обращалась и его детям, и к моей невестке Фрейдхен. Вначале я полагала, что если со своей первой женой он жил так счастливо, как это утверждали, значит, он не в состоянии ее забыть. Но все заверяли меня, что нет, просто это у него такая привычка и при первой жене он тоже стонал по ночам. И я перестала тревожиться по этому поводу и не подозревала, что беспокоит его и заставляет мучиться по ночам.

Он плохо спал и плохо ел.

Титул сидура. Германия, 1713 год.

X

Примерно через восемь недель моей жизни в Меце дочь Эстер родила сына Элиаса, и я была очень счастлива, потому что до этого она потеряла несколько прелестных детей. Все мы радовались этому чудному ребенку – храни его Б-г. Муж и я были его восприемниками. Муж подарил малышу кубок, покрытый изнутри и снаружи толстым слоем золота – не менее трех унций. Когда дочь оправилась от родов, он послал ей в подарок испанский дублон. К обрезанию сына она уже была здорова, и сама всем распоряжалась. На третий день после того как сын ее стал евреем, она сама приготовила обед в его честь, и все только ахали и удивлялись!

Ее свекровь, богатая фрау Яхет, часто говорила мне: «Должна признаться, готовит она лучше, чем я сама». Всякий раз, когда фрау Яхет требовалось подать на стол что-то особенно изысканное, она звала мою Эстер – никто не мог угодить ей, кроме нее!

Как среди высокопоставленных людей, так и среди скромных бедняков моя дочь славилась своим благочестием, воспитанностью и добродетелями. Как ни горевала она из-за смерти своих детей, однако редко показывала это людям. Она была бережлива, дальновидна и требовательна во всем, что касалось хозяйства, и ее дом делал ей честь. Каждый день за ее столом обедали домашний раввин и студент ешивы, изучавший Талмуд; ко всем – и к богатым, и к бедным – она относилась одинаково, всем оказывала почет и уважение, так что я не могла нарадоваться на нее.

Обряд обрезания. Гравюра Бернарда Пикара, XVIII век.Четыре гравюры, изображающие этапы рождения ребенка. Германия, XVIII век.

Но тут Г-сподь послал мне первое горе в Меце.

В день Искупления заболел мой внук Элиас, и восемь дней его мучили припадки. Ребенок страдал так сильно, что я молила Б-га сократить его агонию. Никто не верил, что он выздоровеет. Но Отец наш Милосердный сжалился над ним и послал исцеление.

Вот вам пример того, как Б-г может помочь человеку, когда врачи и знахари бессильны, ибо сказано: «Я Г-сподь, который исцеляет тебя». Благодарю Его и восхваляю ежедневно, да позволит великий Б-же, чтобы родители Элиаса привели его к Торе, под свадебный балдахин и наставили на путь добра. Нетрудно представить себе радость моей дочери: благодарная Г-споду за новую жизнь, дарованную ее ребенку, она щедро жертвовала на благотворительность, по большей части негласно. Ибо ее муж, подобно многим другим, не помышлял ни о чем, кроме денег.

Четыре гравюры, изображающие этапы рождения ребенка. Германия, XVIII век.

Вот что рассказывают об Александре Македонском: как всем известно, он покорил чуть ли не весь мир. После чего возгордился и подумал: «Могущество мое так велико, я объехал столько земель и так далеко забрался, что должно быть, нахожусь уже близко от Райского Сада – Ган Эдена». Ведь в этот момент он стоял на берегу реки Гихон, одной из четырех рек, берущих начало в Эдене.

Александр велел построить несколько крепких кораблей для себя и своего войска и поплыл к тому месту, где река Гихон разделяется на несколько рукавов и где начинается Райский сад. Когда он приблизился к Раю, появился огонь, истребивший все суда и всех солдат, не коснувшийся только того корабля, на котором плыл сам Александр. Тогда он, пеший, направился к вратам Рая и просил впустить его, ибо он хочет посмотреть на все чудеса света. В ответ прозвучал голос, велевший ему уйти прочь, ибо «через эти врата войти могут только праведники».

Долго и тщетно умолял Александр впустить его и наконец попросил, чтобы ему перебросили что-нибудь через стену сада, чтобы он мог продемонстрировать это в доказательство, что он побывал у врат Эдена.

И к ногам его упал глаз. Он подобрал его, толком не разумея, что с ним делать. Тот же голос велел ему собрать все имевшееся у него злато и серебро и все другие земные ценности и положить их на одну чашу весов, а глаз – на другую чашу, и тогда он увидит, что глаз перевесит все остальное.

Откуп перворожденного ребенка. Гравюра Бернарда Пикара, XVIII век.

Царь Александр был, как известно, большим философом и мудрым человеком – ведь его учителем был Аристотель. Ему никак не верилось, что столь малый предмет, как глаз, сможет перевесить тяжелое золото и серебро и все другие мирские ценности, и он решил проверить это на деле.

Он велел принести громадные весы, положить на одну огромную чашу глаз, а на другую насыпать сотни и сотни золотых и серебряных монет. Но чем больше наваливали на нее, тем выше она поднималась и тем ниже опускалась чаша, на которой лежал глаз. В недоумении Александр Македонский спросил, почему так происходит.

Тогда голос велел ему бросить в глаз горсточку земли. Он выполнил это – и сразу же чаша весов с глазом взлетела вверх, как будто на ней лежало перышко, а чаша с золотом и серебром с грохотом упала до земли.

Будучи в еще большем недоумении, Александр пожелал знать, как это произошло, и тогда глас небесный ему ответил:

«Слушай же, Александр! Пока человек жив, глаз его никогда не насыщается. Чем больше имеет человек, тем больше хочет. Потому глаз и перевесил все твое серебро и злато. Но стоит человеку умереть, стоит праху земному коснуться его глаз, как они насыщаются.

То же самое ты, Александр, можешь наблюдать и в собственной жизни. Не довольствуясь своим царством, ты захотел покорить весь мир. Ты стремился вперед и вперед, пока не достиг места, где находятся Б-жьи слуги и дети.

Пока ты жив, ты никогда не удовлетворишься и всегда будешь желать еще и еще, будешь захватывать все новые и новые земли, пока не умрешь на чужбине, причем случится это в самом недалеком будущем.

Но как только тело твое опустят в землю, тебе, которому был мал весь мир, достанет и трех аршинов земли. Уходи же отсюда и не задавай больше вопросов, ответа не будет!»

После этого Александр отплыл в страну Году (Индию), где его и настигла ужасная смерть. Ибо, как рассказывает в своей Истории его учитель Аристотель, умер он от отравления в страшных мучениях.

Трудно расставаться с копейкой, заработанной честным трудом. Но человек должен научиться обуздывать свою жадность. Существует поговорка: «Скупость никогда никого не обогатила, а разумная щедрость никого не разорила». Всему свое время: время зарабатывать деньги и время подавать милостыню. Как говорят голландцы, «Gelt autzugeben in siner tid, dat makt profit». Многие нееврейские мудрецы высказывались очень правильно и мудро на эту тему.

Подготовка к Песаху. Поиск хомеца. Гравюра Бернарда Пикара, XVIII век.

XI

Болезнь моего внука была первым, но увы, не последним горем, обрушившимся на меня в Меце.

Со мной произошло то же, что с человеком, который убегал от Ангела Смерти и решил укрыться в Лусе, городе, где никто не умирает. (История этого города рассказана в Талмуде, Сота 46б. – Прим. ред.) Когда он подошел к воротам этого города, Ангел Смерти сказал ему: «Хорошо, что ты сам пришел к этим вратам, ибо мне не дано было власти над тобой нигде, кроме этого места».

Пасхальная трапеза. Гравюра Бернарда Пикара, XVIII век.

Так и я бежала из Гамбурга, бросив дом, детей, своих друзей, думая: «Уеду от них так далеко, что не увижу зла, которое может выпасть на их или на мою долю». Но Ты, праведный Б-же, показал и продолжаешь показывать мне, что я не могу никуда укрыться от Твоего гнева! «Куда пойду от Духа Твоего и от лица Твоего куда убегу?»

Вот я приехала туда, где у меня есть друзья, но нет покоя в моем сердце, я вижу печали и горести, обрушивающиеся на моих любимых детей и на меня самое. При всем том я признаю, что Б-г – справедливый Судья, ибо Он дал мне терпение, чтобы понять: мои несчастья – обычное дело для всего рода человеческого, и кара моя, как сказал врач в моей первой книжке, могла быть и более суровой.

Вскоре я получила печальное известие, что умер сын мой Лоеб – умер, не достигнув и 28 лет!

Сколько бы огорчений и горя ни доставил он мне, смерть его была тяжелым ударом, как для любого родителя смерть сына. В Танахе написано, что доброму царю Давиду много горя доставлял его сын Авешалом, но когда он пошел войной на Авешалома, то приказал своим людям пощадить его; когда же узнал о его смерти, он горько заплакал, семь раз восклицая: «О сын мой, Авешалом, сын мой!» А потом он освободил его из семи кругов Ада и привел в Райский Сад.

Праздничная трапеза в сукке. Гравюра Бернарда Пикара,  XVIII век.

И я от всего сердца прощаю моему сыну все, что он сделал в дни своей молодости. Увы, он допустил, чтобы его сбили с истинного пути, а до того он был лучшим человеком на свете, прекрасно учился, у него было настоящее еврейское сердце, жалостливое ко всем бедным и нуждающимся, так что слава о его добрых делах распространялась широко и далеко. К несчастью, он был беспечен в коммерческих делах, чем и воспользовались злые люди, лишившие его всего имущества. Но пусть почиет он в мире, и я молю Г-спода, чтобы он разделил награду, доставшуюся тем, кто ушел ранее его. Что должна и что могу я сделать? «Я пойду к нему, но он никогда не вернется ко мне».

Неугодно было Всемогущему Б-гу взять меня к себе прежде моего доброго и благочестивого мужа Хаима Гамельна, который мог бы жить да жить! Но праведников забирают, спасая от грядущего зла. Он умер в богатстве и от своих детей не видел ничего, кроме хорошего. Что мне еще добавить, я достаточно уже об этом говорила!

Поэтому я завершаю свою шестую книжку. «Да пощадит нас Г-сподь Всемогущий, нас и весь Израиль, и спасет от худшего зла, и простит нам, грешным, по Своему великому милосердию и благодати долги наши и приведет назад в Святую Землю, чтобы глаза наши видели восстановление Твоего святого дома и былой нашей славы! Прости нам грехи наши, как написано: “И окроплю вас чистою водою, и вы очиститесь от всех скверн ваших”».

Конец моей шестой книжки

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments