dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Завершение Третьей главы

ГЛЮКЕЛЬ ФОН ГАМЕЛЬН:

РАССКАЗ ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА

Немецкий еврей. Германия, XVIII век.

VIII

Вся эта история, как и многое другое в моей книге, не имеет никакого значения, и если я рассказала о ней, то только чтобы прогнать меланхолию, терзающую меня.

Однако вы из этого можете увидеть, что со временем все меняется: «Г-сподь делает лестницы, по которым один человек поднимается вверх, а другой опускается вниз».

Иегуда Берлин пришел к нам с пустым карманом, но с Б-жьей помощью сейчас его капитал достигает ста тысяч рейхсталеров.

Сейчас он участвует в таких деловых операциях и пользуется таким уважением курфюрста – да умножит Г-сподь его славу! – что, по-моему, если и дальше он будет так процветать и Г-сподь не будет против, то умрет самым богатым человеком во всей Германии.

Заметьте также, скольким людям мы с Б-жьей помощью помогли пробить себе дорогу, и как все, заключавшие сделки от нашего имени, разбогатели! И тем не менее большинство из них не считают себя обязанными нам благодарностью. Что поделаешь, так уж водится на белом свете!

Больше того, многие, кому мы делали добро, отплатили нам или детям злом. Однако Г-сподь Всемогущий справедлив: мы, грешные, не можем судить, и даже порой сами не знаем, что для нас плохо, а что хорошо, и когда обстоятельства складываются не так, как нам хочется, считаем, что дела плохи. Но то, что кажется злом, еще может оказаться благом. Если бы верный и честный Мордехай – да воздаст Г-сподь погубителям его по заслугам, – остался жив, многие из нас, возможно, избежали бы горя, а сам он, несомненно, стал большим человеком.

Теперь мы с мужем договорились с Моисеем Грином. Крупных дел мы с ним не переделали, однако, как я уже упоминала, заключили ряд выгодных сделок, закупив и сбыв жемчуг. Он много разъезжал, оставляя жену и детей в Гамбурге. Мы не раз помогали им, даже не зная, покроют ли будущие прибыли наши расходы, так сказать, «бросали хлеб по течению». Короче говоря, хотя прибыли были невелики, но концы с концами сходились. Мы бы рады были продолжать вести с ним дела, если бы он не уехал из Гамбурга в Шотландию, что неподалеку от Данцига. Там ему живется неплохо, без преувеличения сказать, он процветает.

Авроом Кантор, служивший в нашем доме еще мальчишкой, сейчас имеет собственное дело и, действуя честно, тоже преуспевает. Мы его не раз посылали в Копенгаген, там он разбогател, в конце концов там и обосновался с женой и детьми. По слухам, сейчас капитал его достигает 15 тысяч рейхсталеров, и дела идут хорошо. Во всяком случае, за детьми он дает богатое приданое.

Родственник мой Мордехай Коэн и Лейб Бишере стали деловыми партнерами мужа. Он снабдил их деньгами и гарантийными письмами и отправил в Англию. Но из-за войны до Англии они не добрались и от плана этого отказались. Тем не менее, они положили в Амстердамский банк некоторую сумму денег под хороший процент, после чего мой родственник Мордехай Коэн, разъезжая по Голландии и Брабанту, совершил немало прибыльных сделок. Первая его поездка заложила основу дальнейшего процветания.

Свояк мой Элиас Рис был совсем юношей, неопытным в торговых делах. Тем не менее муж предоставил ему крупную сумму в кредит и выдал аккредитив на 20 тысяч рейхсталеров на Амстердамский банк.

Многие и многие из гамбургских евреев, нынешние столпы еврейской общины этого города, благодарили Г-спода, когда мы предоставляли им кредиты. Я могла назвать здесь немало имен, но что толку? Где та доброта, которую ты, мой добрый и верный Хаим Гамельн, так щедро выказал всему миру? Ты охотно протягивал руку помощи одному, сердечно встречал другого, зачастую несмотря на собственные беды и не считаясь с расходами. Бывало, муж мой вполне отдавал себе отчет, что не получит от своих щедрот никакой прибыли, но всегда поступал, как подсказывало его доброе сердце. Таковы и твои дорогие и благочестивые дети: они скорее умрут, чем навредят другому.

Похоже, из всех, кому мы протягивали руку помощи, ни один не вспомнил, чем нам обязан! А ведь они вполне могли бы помочь моим дорогим детям, которые лишились в юном возрасте доброго отца и растерялись, как «овцы без пастуха». Помоги нам, Б-же, все получилось как раз наоборот! Действия этих людей привели к тому, что мои дети потеряли тысячи талеров, и деньги сына Мордехая попали в дурные руки. Хотя председатель Совета и весь синклит судей пришли к выводу, что купцы не вправе выставлять никаких претензий, поскольку сделка была честной и открытой, кредиторы не давали Мордехаю покоя. В канун Дня Искупления он был принужден выдать чек на все свои деньги, и купцы продиктовали ему такие условия, которые привели к финансовому краху. Пусть Г-сподь Б-г зачтет наше горе, когда наступит время расплаты за грехи. Они принудили моего сына сделать это «во имя Б-жие», пусть же Г-сподь воздаст им по делам их.

Не могу обвинять человека, которого я имею в виду, потому что не знаю его мыслей. «Человек смотрит на дела, а Б-г – на сердце». Одно я хорошо знаю: дети мои были молоды и нуждались в кредите. Они предложили покупателям некоторые векселя. Купцы взяли их, предложив встретиться после закрытия биржи. Подозреваю, тем временем один из купцов навел справки относительно некоего еврея, к которому он относился с большим уважением. Когда после закрытия биржи мои дети пришли к этому купцу получить наличные за свои ценные бумаги, запасшись хорошими гарантийными письмами, он вернул им векселя. Вследствие этого им часто отказывали в кредитах.

Великий и единый Г-сподь Б-г, умоляю Тебя простить мне мои мысли. Вполне возможно, я напрасно думаю дурно об этом человеке, мои подозрения беспочвенны, и вполне возможно, он поступил так «во имя Б-жие». Все в руке Б-га, надо только помнить, что наш суетный мир не вечен!

Лампа. Германия, XVIII век.

IX

Всемогущий Б-же, Тебе хорошо известно, что я провожу дни в печали и тревогах. Долгое время я была женщиной, любимой и уважаемой своим благочестивым мужем, зеницей ока его. Но после смерти его кому я нужна? Кто ценит меня и оказывает почет и уважение? Знаю, то, что я жалуюсь и плачу, свидетельствует о слабости, и это нехорошо. Лучше бы я на коленях ежедневно благодарила Г-спода за милости, которые он даровал мне, недостойной. Как-никак, до сего дня я сижу за собственным столом, ем, что мне нравится, по ночам сплю на собственной постели и даже по великой милости Б-жьей могу потратить лишний шиллинг на то, что хочется. Мои любимые дети со мной и, если не все ладится то у одного, то у другого, все же благодарение Создателю, все мы живы и здоровы. А сколько людей в этом мире лучше, справедливей и преданней Б-гу, чем я, таких людей, которых я сама считаю образцом благочестия, – не имеют куска хлеба для себя и детей! Могу ли я в таком случае достаточно отблагодарить Создателя за все блага, дарованные нам безвозмездно?

О, если бы мы, бедные грешники, признали вечное милосердие Б-жие, Г-спода нашего, который из праха земного создал нас, людей, чтобы мы служили Творцу, и дал нам знать Его великое, вызывающее трепет священное имя!

Посмотрите, дети мои, что делает человек, чтобы заручиться милостью короля – человека смертного, из плоти и крови, который сегодня здесь, а завтра в могиле. А ведь никто не знает, сколько проживет тот, кто просит, и тот, кто дает! Но посмотрите, какие богатые дары можно получить из рук бренного человека. Король способен дать и почет, и богатства, но все это мирское и для вечности ничто! Человек может гордиться почестями и копить золото до последнего дня, однако приходит Смерть, и все забывается. Все тлен, все пустое: и почести, и богатства! Всякий знает это и тем не менее стремится служить смертному владыке, чтобы получить преходящую награду.

Насколько же больше следует нам денно и нощно стремиться служить Царю Царей, который живет и правит вечно! Ибо от Него исходят все милости, которые мы получаем из рук человеческих царей. Это Он дает бренным царям все, чем они владеют, и внушает им воздавать почести тем, кого почтить Его Святая воля. Ибо «сердце царя в руке Г-спода» (Притчи Соломоновы, 21:1). Дары земного монарха – ничто в сравнении с даром Б-га Славы, посылаемым тем, кого Он хочет почтить, – вечностью незапятнанной, без меры и срока.

Поэтому, дорогие дети моего сердца, утешьтесь и терпеливо сносите свои печали. Служите Г-споду Всемогущему всем сердцем как в добрые, так и в недобрые времена. Хотя порой кажется, что мы вот-вот сломимся под тяжким бременем, следует знать, что Г-сподь Б-г никогда не возлагает на своих слуг бремя тяжелее, чем они в состоянии нести... Счастлив тот, кто с терпением приемлет все, что Г-сподь ссудил ему и его детям.

Потому и я молю Создателя дать мне силу безропотно нести мирские заботы и горести, ибо все они – дело наших собственных рук. «Человек должен благодарить и за дурное, и за хорошее». Препоручим все Г-споду. А сейчас я продолжу свой рассказ.

X

Мате, моей дочке, пошел третий годик. Более очаровательного, более прелестного ребенка я не видывала. Не только мы, но каждый, кто смотрел на нее или слышал ее лепет, бывал восхищен. Но знать Г-сподь, глядя на нее, радовался еще больше. Когда ей пошел третий годик, у нее вдруг стали опухать руки и ноги. Каких только врачей мы ни приглашали, какие ни применяли лекарства. Но после того как ребенок промучился четыре недели, Г-споду Б-гу угодно было взять Свое Себе, а наше оставить нам: душенька улетела на небо, а детское тельце лежало перед нами, чтоб мы оплакивали ее, пока не разорвется сердце.

Нельзя рассказать, как горевали мы с мужем. Боюсь, что согрешила перед Б-гом и тем навлекла на себя еще более тяжкую кару, чем та, которая уже постигла меня. Мы так страдали, что оба заболели и долго пролежали больные, истерзанные душевной болью.

Потом я опять оказалась затяжелевшей и через некоторое время родила дочь Хану. Роды были тяжелые, и врачи, сомневаясь в моем выздоровлении, хотели принять отчаянные меры. Когда они объяснили моим родным, что именно хотят сделать, не подозревая, что я понимаю или сознаю, о чем они говорят, я заявила мужу и матери, что на это не пойду! Родные поставили в известность врачей о моем решении, и, хотя те сделали все возможное, дабы убедить меня, все было бесполезно. Я сказала: «Что бы вы ни говорили, я не стану больше принимать ваши лекарства. Если Г-сподь в своей доброте захочет исцелить меня, он сделает это и без лекарств. Если же нет, то никакие лекарства в мире не помогут». Затем я попросила мужа уплатить причитающийся врачам гонорар и больше к ним не обращаться. Так он и поступил.

Г-сподь даровал мне нужные силы, и через пять недель после того как слегла, я уже смогла пойти в синагогу, хотя ноги все еще подгибались. Я возблагодарила Б-га за все, что Он сделал. С каждым днем здоровье мое восстанавливалось, и наконец я распрощалась и с сиделкой, и с кормилицей. С помощью Всевышнего я вернулась к домашним обязанностям и в конце концов сумела забыть потерю своего дорогого ребенка, как того и желал Г-сподь.

У раввина Йоханана бен Заккая было десять сыновей. Девятеро умерли, и в старости он держался за последнего, трехлетнего. Однажды в его доме готовились к большой стирке и поставили на огонь огромный котел. Ребенка посадили на скамейку и как-то позабыли о нем. А он, по-детски неразумный, встал и захотел посмотреть, что там бурлит в котле. Шаткая скамейка накренилась, и ребенок упал в кипящую воду. Он испустил крик – все бросились к нему, и отец пытался спасти свое дитя, но вытащил только детский пальчик и стал биться головой о стенку и кричать: «Плачьте о моем горе, ибо от моего десятого жертвоприношения Б-гу осталась одна только эта косточка». Эту косточку он повесил себе на шею. Когда ученые Талмуда приезжали к нему издалека, он спокойно указывал им на нее, как будто хотел показать ребенка.

Раввин Йоханан был большим ученым. Он знал Талмуд, Мишну и Тору, понимал Каббалу и тайну сотворения мира, мог призывать ангелов и изгонять бесов, знал небесные светила и понимал, что шепчет листва деревьев, и если такое горе обрушилось на великого и доброго раввина, что говорить о нас, грешных? Однако до конца дней своих он оставался терпеливым и благочестивым человеком.

Так и мы обязаны умерять горе наше, когда – помоги нам, Б-же, – наступают черные дни; должны прославлять Праведного Судию, зная, что суд Его справедлив!

Всем нам суждены горькие утраты. Но печаль и траур не помогают, а только подрывают телесные силы и ослабляют душу. Никто, угнетенный телесным недугом, не может служить Г-споду как должно! Когда древние пророки просили Дух Б-жий сойти на них, они играли на свирели, арфе и на маленьких барабанах, чтобы возрадовались все члены тела, ибо Дух Б-жий не спешит приходить к тем, кто болен телом.

Конец моей третьей книжки

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments