dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

И о ресторанах

Читать откровения туристов из России, которые пишут о Нью-Йорке - смешно и грустно. Смешно, потому что все подряд пишут смешные нелепицы. Грустно за тех, кто потратил время и деньги, чтобы пересечь океан и... не увидел ничего. Поэтому я предпочитаю материалы о русскоязычном Нью-Йорке самих жителей этого города.
В частности, я Вас уже познакомил с подробным и объективным рассказом жителя Нью-Йорка o русскоязычном Южном Бруклине.
Следующий материал из этой же серии, на этот раз речь пойдет о ресторанах.

История Русских ресторанов Нью-Йорка


Нью-Йорк является одним из крупнейших центров русскоязычной иммиграции. На сегодняшний день (по неофициальным данным) насчитывающий порядка 2,5 М русскоговорящих людей.
(примечание публикатора: цифра явно с потолка или высосанная из пальца, русскоязычных как минимум в два с половиной раза меньше, а официально их не более четырехсот тысяч)
И, конечно, такому количеству наших соотечественников всегда требовались места для празднеств - рестораны. EventCartel решил совершить небольшой экскурс в историю русских ресторанов Нью-Йорка. Нашим проводником в этот мир прекрасного и таинственного выступил человек, который если стоял не у самых истоков становления русских ресторанов Нью-Йорка, то был где-то очень неподалёку и не понаслышке знает множество историй становления и исчезновения многих из них. Знакомьтесь: Гарри К.

Гарри любезно уделил нам пару часов своего времени за чашкой ароматного капучино.




EC: С чего начиналась ресторанная эпоха русского Нью-Йорка?

ГК: Сначала было очень мало русских ресторанов. Это – первая эмиграция, мы говорим про конец 70-х и начало 80-х годов. Были рестораны «Садко», «Одесса». Потом появился «Националь». Уже где-то в середине 90-х в районе Бруклина, Квинса, Манхеттена было около 200 русских ресторанов. Т.е. в середине 90-х, которые в России были "лихими", а здесь совсем наоборот, был расцвет ресторанной культуры. Люди гуляли, кушали, танцевали, веселились, развлекательная программа была чуть ли ни круглосуточно и все семь дней недели. Везде сидели живые "бэнды". И люди просто гуляли, потому что была возможность зарабатывать, и, казалось, что так будет всегда. Люди гуляли сегодня, завтра шли на работу и не боялись ее потерять, потому что работы было навалом в 90-х. Было престижно работать в сфере обслуживания, в пищевых точках.

EC: В индустрии развлечений?

ГК: Да. Тогда не профессионала бы никто не взял в артисты, как сегодня берут за красивые ноги или еще что-то. Людей брали по способностям, нужно было проходить очень серьезный отбор. Рестораны существовали, себя окупали и у всех было все хорошо. Первый самый очень крутой ресторан – «Распутин». Это было начало 90-х. На тот момент его стоимость составляла несколько миллионов долларов. В любой день недели без брони туда попасть было невозможно.

EC: Расскажите, пожалуйста, подробнее о том, как веселились в "Распутине"...

ГК: В начале 90-х. Я лично там был в 92-ом году, там выступал Кобзон, Алегрова. Я присутствовал на дне рождения, и они там пели. И, по-моему, Газманов тоже там был. Не хочу врать. Ресторан «Распутин» величественно стоял себе, там где сеийчас ресторан “Романов” соответствующие люди там работали. Замечательный менеджер там был, такой неприступный, царство ему небесное, Сан Саныч Месман. Его очень многие люди помнят. Они прожили какую-то свою жизнь с 91-92 года – лет 5. В «Распутине» ставились шоу и приглашались продюсеры с Бродвея. Арик Шварц, который был руководителем всего этого интертеймента. Приглашались серьезные люди для постановок  шоу. Одно из них называлось «Сикрет гарден». В «Распутин» было невозможно нам, артистам, попасть на предварительный показ шоу. Вот такая жизнь была – кипела. Съезжалось человек 200 ото всюду. Приезжали артисты из Бруклина, Квинса – кто откуда мог. И просматривали это шоу, потому что было круто. На саксофоне играл Игорь Бутман, например. Такие серьезные люди – кайф, с ума можно сойти! Живой оркестр по 15 человек и духовая секция была.

EC: То есть можно сказать, что шоу в «Распутине» ничем не уступали настоящим бродвейским постановкам?

ГК: Мало того, это были постановки, которые ставили люди с Бродвея. Им платились немалые деньги за то, чтоб они делали это.

EC: А каковы были цены, по сравнению с бродвейскими?

ГК: Гораздо меньше. Во-первых, за все те же самые средства можно было ещё и поесть, и выпить и вас ещё и обслуживали. И потом, после всего этого, еще можно было потанцевать. Американцы в то время, когда начали узнавать, что есть такие возможности ехали в Распутин. И, если спросить людей, которые помнят то время, то они тебе точно скажут, что единственный русский ресторан, который они знают – «Распутин».  Небольшой пример. Мы работали свадьбу в «Паласе» вот недавно. Там был менеджер – его знает пол Манхеттена. Тассо его зовут. Он говорит: «А где вы работаете?». Единственное место, которое они знали – это был «Распутин». Они не с нами – они здесь не живут. Это было явление, это было круто. После чего уже стали подтягиваться другие рестораны.

ЕС: А после "Распутина" какой ресторан стал культовым?

ГК: Следующим рестораном был «Winter Garden», построенный в 94-м году. Там я принимал участие в открытии – над этим проектом работали серьёзные люди. Это был второй серьёзный ресторан. Поскольку он назывался «Зимний сад», внутри, на стенах,  были выполнены на тот момент очень модные  картины именно зимнего сада. Было все интересно на самом деле. Мягкие сидения, хороший интерьер был по тем временам. И свет завезли интересный, итальянский. Шоу, опять же, и т.д.

EC: А в каком из русских ресторанов было самое первое шоу? Кто начал этот тренд?

ГК: Самое первое шоу когда-то поставили в ресторане «Одесса». Они стали трендсеттерами. И потом уже везде старались давать шоу .

После этого, в районе 97-го года, открылся ресторан «Лидо», который затмил абсолютно всех.

EC: В чем были главные отличительные черты ресторана «Лидо»? что позволило им затмить все другие рестораны на тот момент?

ГК: Что произошло? Во-первых, прошло время. Людям, как всегда, надоедают походы в одно и то же место. Что сделали в «Лидо»? Собрали очень крутых на тот момент музыкантов. Женя Янсен был руководителем и прекрасным музыкальным администратором. Там были тоже как в “Распутине” и трубачи и перкуссионисты – латиноамериканцы- “круть”. И труппа балетная была 14 человек – и черные и белые танцоры. Плюс они совсем до поздна работали. Т.е. можно было туда поехать,но вот попасть без “блата” почти невозможно .

EC: Четверг-пятницу-субботу?

ГК: И воскресенье. 4 дня. В воскресенье уже ближе к нашему времени – свадьбы. Ресторан был тоже очень театральным.
На тот момент люди кушали то, что им давали и в основном ездили за ощущениями. Короче говоря, где-то ближе к концу 90-х любые места старались найти человека, который бы продавал какие-то стимулирующие средства для того, чтобы привлечь определённую клиентуру. Опять же, за руку не держал, но слухи я помню. Это мы говорим о середине 90-х – просто разгуляй был по полной программе. Потому что абсолютно любой человек, находящийся здесь – у него была работа. У каждого человека. Если ты не работаешь – значит, ты просто не хочешь. Такое было время. У всех были деньги, все было соизмеримо твоему карману. Ты гулял 2-3 дня в неделю сам, с женой, с девушкой, с друзьями.

EC: Вернемся немного к «Лидо». Публика ресторана? Был какой-то сегмент, который был превалирующим?

ГК: Ты знаешь, нет, тогда не было.

EC: Там гуляли абсолютно все?

ГК: Абсолютно все, мы не подобрались еще в нашем разговоре к полу-клубам. Такого не было еще. Это были рестораны. Почему «Лидо» вообще? Потому что Мила [управляющая ресторана Лидо] из Риги. Во-вторых, насколько мне известно, в Юрмале было что-то подобное. Они перенесли атмосферу в Нью-Йорк. Постарались во всяком случае. Целая плеяда бизнесменов вышла из официантов этого ресторана. Я это все помню. Т.е. это были рестораны, скажем так, для тела. Люди хотели выпить, закусить, потанцевать – "кайфануть".

EC: Сколько человек было в концертной труппе при ресторане?

ГК: На сцене, если мне не изменяет память, было от 8 до 12 человек. И балетная труппа была 14 человек. Т.е. это был первый ресторан, который позволил артистам балета и сцены работать на постоянной основе в таком количестве.

EC: То есть 26 человек было постоянно в ресторане?

ГК: Пятницу, субботу и воскресенье – да.

Валерий Леонтьев и Сёстры Роуз

EC: А насколько большой был этот ресторан?

​ГК: Где-то на 350-400 посадочных мест. Далее в 93-м году, после ремонта, вновь открылся ресторан «Националь», который был всегда пристанищем для людей, которые недавно приехали. Так до сих пор оно и есть – так было всегда. На тот момент, когда они открылись, они сделали 2 этажа – общая вместительность была 1000 человек. На первом этаже работали сестры Роуз. Коллектив под руководством Алика Шабашова. Он был руководителем оркестра. Потом у них работала рок-группа, она называлась «Парниковый эффект», в которую входили такие люди, как, например, Слава Тененбаум, который является нынешним продюсером Авраама Руссо, Вова Кирюшкин, Юрий Маркосян,  Дудин, Сергей Кистеров – потрясающая рок-группа “Парниковый Эффект”. С большим удовольствием люди ходили на последние 2 часа в «Националь» послушать "рокешник". Все это стоило недорого. И ты эти деньги тратил, танцевал и получал удовольствие. Это – известные музыканты. Вот это был такой кайф для нас. Я еще тогда не работал – я ходил как клиент ресторана и мне было очень интересно. Это – 93-й год. Все было интересно – были живые оркестры, они играли вживую. Люди ходили туда и получали тоже свой кайф.

EC: В каком году «Националь» пошел на спад? И были ли на то какие-то явные причины?

ГК: Как я уже говорил, люди не заморачивались по поводу еды, потому что было всегда полно всяких итальянских, китайских ресторанов. Т.е. люди приходили, грубо говоря, поесть оливье. Не было так много супермаркетов, не было так много еды – интересный факт еще: владельцы магазинов из Нью-Джерси, Стейтен Айленда и близлежащих районов ездили сюда за едой в «Интернешионал», который тоже принадлежал Марку – владельцу ресторана «Националь».

ЕЦ: Всё же почему времена ресторана «Националь» безвозвратно ушли?

ГК: Потому что люди не обращали особо внимание на еду, платили, если это было свежее, если это было удовлетворительно. Вот и все. Люди приходили кайфовать, отдыхать, веселиться, танцевать парные танцы или слушать рокешник, как я, волосами потрясти.

EC: Глядя на Вас, сложно представить, как Вы трясли волосами..

Можно приложить фотографию – у меня есть. Они не приклеенные – свои личные.

ГК: После появления ресторана «Баку» на Кони Айленд, ровно напротив «Русской рекламы» и «Русского радио», если мне не изменяет память – в 95-96-м году,  люди стали с большим восторгом относиться к тем местам, где можно вкусно поесть, посидеть и пообщаться. Потому что музыканты, как мы знаем, имеют тенденцию громко играть. А люди, которые любят пообщаться и им не удается вместе собраться где-то дома у себя или в квартире – они ходят в рестораны. Как мне кажется, с этого ресторана пошли изменения во вкусах у людей в сторону "едален". Плюс – самое главное, что практически полностью убило, как мне кажется, бизнес у ресторанов и, соответственно, у музыкантов – открылся замечательный театр «Миллениум». Я не могу вспомнить, в каком году точно, но, после этого открытия, существенно уменьшилось количество людей в ресторанах, которые приходили и заказывали музыку. Они просто гуляли там и хотели услышать какие-то любимые свои произведения. Они совершенно спокойно стали ходить на концерты и тратились по 20 долларов. Пришел съел в «Макдональдсе» - и на 22 доллара ты в порядке. Люди стали духовную пищу получать уже там, где положено её получать – в театрах, в концертных залах. Все это произошло одновременно – гастрономический и театральный подьём. На этом и держались всегда рестораны. Когда это все приняло нормальные обороты, бизнес в ресторанах пошел на спад.

Что же случилось потом?

ГК: Как всегда в нашей замечательной иммиграции, люди находят лазейки для того, чтобы зарабатывать большие деньги. И наши соотечественники нашли такую лазеечку – они пооткрывали медицинских офисов зарабатывать деньги миллионами. Соответственно, некоторые, избранные ими рестораны, были всегда переполнены клиентами и люди тратили хорошие деньги. Это – конец 90-х и начало 2000-х, совсем недолгий процесс, потому что в Америке все сказочное быстро заканчивается. И люди, которые зарабатывали большие деньги – все пошли сидеть, но какое-то время мне удалось работать в ресторане «Чинар», который открылся в 97-м, начале 98-го года и набрал он обороты аж в 99-м. мне посчастливилось откусить оттуда лакомый кусочек – мы зарабатывали бешеные деньги и 7 дней в неделю люди сидели в этом ресторане.

EC: Если не секрет, сколько на тот момент могли заработать музыканты? Возьмем конкретно Вас. Сколько Вы могли заработать за пятничный вечер?

ГК: Давай возьмем сразу уикенд, чтоб было понятно, 3 дня. Зарплата составляла 200 долларов за вечер, что составляло 600 долларов.  Если мы уходили – каждый, меньше чем с $1,500 в кармане, то это считался неудачный уикенд.

EC: Это в конце 90-х годов?

ГК: Да. Это – конец 90-х годов, начало 2000-х. В 90-е годы, если суммировать это все – не потому, что мы оглядываемся назад, а потому что это – правда – это был величайший кайф просто. Величайший кайф – находиться и понимать. Т.е. я никогда в своей жизни не мог подумать, что именно в ресторане может быть так клево. В любом абсолютно. Ты заходишь – тебе клево. Посидел, получил удовольствие. Для чего это нужно всегда было? Ты потратил какие-то деньги. Я тебе серьезно говорю: 60-80 долларов в начале 90-х, ты поел с девушкой, ты купил шампанское, цветы и заказал песню. А я зарабатывал 300 в неделю – я работал в других сферах. И совершенно четко можно было на эти деньги нормально себя почувствовать. И ты не был жмотом, каким-то скупердяем. И потом заканчивалось все, конечно, интересно. Но 90-е годы здесь были просто золотыми. Потом всех кидающихся деньгами людей пересажали – это водится в этой чудной стране. Потом люди уже начали совсем присматриваться к ресторанам. Уже где-то с нижней середины 2000-х в дело въехали наши чудесные диджеи. И  начался упадок работы для музыкантов.

EC:  Т.е. люди стали более селективными в плане того, что они хотят либо интертеймент, либо гастрономию. У музыкантов стало несколько меньше бизнеса и они стали больше заниматься свадьбами и в этот момент на сцену начали заходить диджеи. Правильно?

ГК: Грубо можно совершенно спокойно обозначить год 2005-й. Плюс-минус год. Можно сказать, что все это начало происходить. Люди, которые приехали в мою эмиграцию – 89-й год – они к началу 2000-х встали на ноги, поездили по миру. Открылось очень много русских магазинов, в которых была совершенно "бешеная"  кулинария. Если ты очень хотел поесть русского – как это сейчас происходит? Мне задавали вопрос, почему вот так. Потому что вы идете в «Черри Хилл». Я потратил на компанию из 8-ми человек в прошлом году 140 долларов. Я это ел еще неделю. Серьезно. Т.е. это был банкет, с алкоголем. Хорошо, добавь туда еще 60 долларов – вообще просто банкет! Это на 8! В ресторан ты сегодня идешь – на двоих ты должен нести 300. Неважно, кто там играет. Потому что дешевле – уже не комильфо. К концу 90-х начали исчезать басисты и барабанщики с работы. Ровно при мне начались в 94-м году электронные минусовки, забивки. Единственное, что пел ты, как в караоке. Для цели – нормально. Ритм сердца исчез, мы уже не говорим про духовиков всяких – исчезли живые музыканты. Остались хотя бы певцы. Старались держать обычно 4-5 человек на работе. Если есть возможность – 2 певца, 2 певицы. Если нет – 3 всего вокалиста, человека, который отвечает за звук и все. В «Чинаре» это было очень наглядно. Работало 4 человека: русская певица, черная певица ,универсальный певец и поющий клавишник . Мы вчетвером работали – шикарно. Не было времени думать, где какие ноты и т.д. И все это пришло к тому, что им не надо забывать о том, что музыка для восприятия человека среднего возраста поменялась сама по себе. Сегодня я не представляю себе ни одного места без диджея. При том, каким большим противником диджеев я являлся всю жизнь. Диджеи были какие? Играли от начала до конца песню, если удавалось – миксовали малеха. И потом уже какую музыку русские слушали? Киркоров и вся лабуда, также на станциях, типа «Кети Ю» - очень простые песни, которые были доступны среднему вокалисту – спеть и вообще не париться.

Потом уже ближе пошли R’n’b, хип-хоп, стайлы все эти, которые даже самым молодым и прогрессивным артистам нашим сложно было исполнить. Очень много факторов. А сейчас это свелось к электронщине полнейшей. Но на сегодняшний день есть такой спрос. Мне повезло – я могу вести, могу петь, могу не петь. Но время идет. И нужно постоянно смотреть правде в глаза. Потому что сегодня серьезных вокалистов по пальцам можно посчитать. Те, кто был серьезен раньше – они уже немножко в возрасте. Несмотря на то, как они поют – они уже «несмотрибельны», так скажем. И ресторан, как таковой, перестал кого-либо удивлять. Если мы вернемся назад к 2005-му году, потихонечку эта тенденция стала вытеснять живых музыкантов.

EC: К тому моменту, к 2005-му году уже стало понятно, что сформировался такой формат: диджей, певец-ведущий, плюс еще певица – уже начали открываться рестораны такого формата?

ГК: Опять же, нет. Есть такая замечательная пословица: «Не прощаюсь с комсомолом – буду вечно молодым». Рестораны и музыканты точно так же бились за свое существование в каких угодно форматах. В 2005-м году еще такого не было.

EC: Т.е. у нас с 2005 по 2015 – еще 10 лет? Что происходило в этот период?

ГК: В эти годы – резкое закрытие большинства ресторанов. Потому что нерентабельно было. Всех лучших во всех аспектах – поваров, официантов, музыкантов – все составные части бизнеса этого пытались к себе привлечь рестораны, которые планировали оставаться в бизнесе. Чем это пригрозило? Тем, что не появлялись новые герои на горизонтах.

EC: Какие имена ресторанов были в этот период, которые оставались на плаву или открывались новые с 2005 по 2010?

ГК: Например, в 98-м году открылась «Татьяна», которая сегодня есть до сих пор. Как сказать, если люди 10 лет просто вывозили грузовиками деньги, то сегодня они не понимают, что с ними происходит. Они стоят с 98-го года до сих пор. Это – 17 лет. Это – «Татьяна». Очень нашумела. Дорогие музыканты, дорогие повара – все дорогое. Человек правильно в свое время работал, много вложил и получил обратно.

Потом появился «Оранж Грил». Это – вообще явление. Они высиживали свою линию 2 года. Это – то, что сегодня люди с большим удовольствием заказывают и хотят видеть у себя на столе.

EC: Что именно?

ГК: Кулинарную линию.

EC: А в чем она заключается?

ГК: Во франко-азиатской кухне. Такой здоровый микс между японцами и французами. Опять же, конъенктурно соответствует порции – внешний вид и вкус, к счастью, выдержаны очень хорошо. Придраться практически не к чему.

EC: Они ввели эту линию?

ГК:  Свою линию. В русское общество большого Нью-Йорка. Это – то, чем они и завлекли людей. С 2005 года по 2015 что произошло? Все большие рестораны практически "сдулись". Потому что нет такого спроса, даже если у тебя в шестисотнике сидит 150 человек – это четверть ресторана. И это не смотрится и не выгодно. А когда человек заходит к тебе гулять и видит, что у тебя нет людей – он просто не возвращается к тебе и все. Рентабельными, начиная с «Чинара», который с конца 90-х, начала 2000-х, вмещал в себя от 180 до 200 человек и это стало правильно цифрой для того, чтобы вести бизнес. Точно так же, как «Оранж Грил» с 100-120. Это – такие знаковые рестораны. Они доказали, кто они есть и это [был] очень длительный нудный процесс с массой всяких неприятностей . Но вот эти два знаковых ресторана, конечно, порвали напрочь.

EC: Были ли какие-то ещё "знаковые" рестораны, которые бы вы хотели выделить?

Последним знаковым рестораном – мы приближаемся уже к 2015 году – стало замечательное заведение под названием «Наргиз». Поскольку приехало очень много выходцев с средней Азии, конечно же, все европейские люди всегда любили эту кухню тоже. И совершенно замечательным образом, это – люди, которые очень дешево торгуют. И у них «марджинал прафит» вот такой (показывает на пальцах значение маленького профита). Плюс свежие продукты в связи с оборотом. И, таким образом, это последний знаковый ресторан, который "взорвал" людей. На сегодняшний день у всех есть свои приверженства. Отдельно нужно отметить ресторан «Ривьера», который впоследствии стал ресторан «Визави» - именно это место. Ресторан «Ривьера» разорвал всю ЭМИГРАЦИЮ французской кухней. Первым шефом был  – Саша Черников. Бесспорно силно одаренный повар. Тоже культовый ресторан у них после всей этой школы. Они покупали дорогие продукты. Считалось, что обслуживание, еда – это очень дорого все было. Они открылись тогда, когда все стали загибаться. Грамотнейший ход, потому что практически все люди, которые поднялись, а их было очень много – поднялись все, и программисты, и врачи – они хотели, раз уже платят деньги, то они хотят качественного отдыха. Очень вовремя появился ресторан «Ривьера», в котором все наши местные богатеи сидели и кушали вкусняшечки французские. Они были первыми.  Отдельную строчку занимает «Гамбринус». А потом, опять же, как и везде, все это сдулось, потому что у людей стали заканчиваться деньги. Все, что происходит с 2008, вот за 7 лет – это является спадом экономики, это все знают, и, в связи с этим, люди перестали переплачивать за то, что они сидят в ресторане и их обслуживают.

EC: Мы плавно подошли к 2015 году, в котором мы имеем такую тенденцию: в русские рестораны люди ходят отмечать свои дни рождения, иногда свадьбы и т.д. Преимущественно на выходных – пятница-суббота. Где составляющая интертеймента – это диджей, певец, певица, иногда ещё танцовщицы.Ваши прогнозы? Куда дальше будет эволюционировать ресторанный бизнес русского Нью-Йорка?

ГК: Мо моему скромному мнению, это вряд ли когда-нибудь примет положительный виток. Бесполезно. Т.е., если мы с тобой сейчас находимся в ресторане. Это мы с тобой знаем, что это – ресторан. Все люди, которые заходят, думают, что это – клуб. Самый главный момент, который я упустил. И я вернусь сейчас к вопросу, который ты мне задал. Именно в середине 2000-х начали открываться лаунджи. И это полностью забрало молодежь из ресторанов, которые долго сидели и ждали своей вожделенной песни. Кстати, знаковым является заведение «Блю Велвет». Т.е. лаунджи как раз и вытеснили кабаки. Потому что ставилась модная, клевая музыка. Искались очень интересные ремиксы. Будь то джазовые обработки техновых песен и наоборот. Это – полностью забрало молодежь. Потом пошли еще караоке-клубы. Чуть ли ни по 7 дней в неделю. Некоторые люди ходили в рестораны и просили спеть. Все это разошлось, как лебедь, рак и щука. Ресторан на сегодняшний день является развлечением для людей постарше, которые хотят справить свой День рождения, а потом не убирать со стола и не заниматься грязной посудой. Они идут в ресторан, который по мнению их товарищей и знакомых является хорошим. Молодежь – Манхеттен, лаунджи, тусня, концерты – неважно. Все туда. Времена русских ресторанов уйдут, наверное, с моим поколением. Мне 43 года. Я не могу сказать, что я люблю ходить в рестораны. Но где-то мои ровесники и приехавшие со мной одновременно в 89-90-х годах еще захватили то самое золотое время. Те, кто это помнят, – те будут ходить. И будут получать какое-то особое эстетическое удовольствие от всего этого безобразия. Если я вижу в ресторане 30-тилетних ребят, которые справляют 30-ку с кучей своих товарищей и друзей – это люди, которые преимущественно разговаривают по-английски, но заказывают «Белые розы». Потому что они были с родителями в «Белых розах». И это для них, как что-то такое необычное, экзотическое. Опять же, хорошо, что люди не забывают свои корни. Они помнят, что нужно красиво одеться, хорошо пахнуть, что-то заказать, оплатить. Был кабак, потом ресто-клубы, причем владельцы всех ресторанов заставляют играть быструю музыку, чтоб люди танцевали и веселились.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments