dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Метаморфозы.



Нет, речь пойдет не об Апулее, которого в садах лицея охотно читал недавний именник, несмотря на название.
Речь пойдет о метаморфозе, приключившейся с одним человеком, которй сначала прославился скандальным романом и был парагвайским поданным, а потом стал тихим советским евреем и именно в этом качестве закончил свои преклонные годы.
В годы поздней Перестройки и в начале девяностых мы взахлеб читали всю ту литературу, которая для советских людей была раньше запретной.
В их числе и "Роман с кокаином" писателя Марка Агеева, написаный в 1934-м году. В 2011-м его экранизировали, правда действие романа перенесли в наше время.
Из самого названия понятно, что речь шла о чем-то запретном и скандальном.
Ну и содержание оказалось вполне соответствующим названию.

Но теперь, когда тема наркотиков стала привычной и даже в чем-то надоевшей, мне интересны не наркоманы, а автор романа. То, что с ним произошло.
Об этом речь ниже:


Загадочный Агеев

Рубрику ведет Лев Аннинский

Письмо читателя:

Уважаемый Лев Александрович, прочел в “Эхе” Вашу статью “Игла в сердце” и сразу вспомнил Марка Леонтьевича Левина.

Холеное лицо, несколько полноватая фигура, но собранный, подтянутый, он был похож на иностранца. Его невысокая ладная фигура выражала достоинство и корректность.

Удивительно, что мне, мальчишке, запомнилось даже его элегантное серое пальто. Вероятно, потому, что такого никто не носил в послевоенном Ереване. Разве что великий трагик Ваграм Папазян…

В 50-е годы я учился в Ереванском университете, а Левин преподавал немецкий язык и литературу сначала в Русском педагогическом институте имени Брюсова, а затем на романо-германском отделении филологического факультета университета. Вел научную работу в Институте языка Академии наук Армении. Даже давал приватные уроки тогдашнему премьер-министру…

Словом, он высоко котировался как первоклассный специалист и педагог, пользовался заслуженным уважением коллег и студентов.

Поэтому Ваше утверждение, что умер он всеми забытый и “похоронен в безымянной могиле”, вызывает у меня сильное сомнение.

Замечу, что в Армении, в отличие от России, интеллигенция пользуется большим уважением. Характерно, что в армянском языке нет слова “интеллигент”, а есть слово “мтаваркан”, что звучит почти как мыслитель.

Добавлю: у Марка Левина была семья. Его сын Юрий, отличный фоторепортер, делал снимки, когда я от Союза журналистов сопровождал в поездке по Армении Джона Стейнбека.

Кстати, хорошо знал Левина рано ушедший из жизни заместитель главного редактора “ДН” Акоп Салахян, обаятельный человек и замечательный литературовед: они работали в одно время на одном факультете.

В Ереване помнят Марка Леонтьевича его коллеги и ученики.

Но вот что Марк Левин и писатель М. Агеев одно и то же лицо, уверен, не знал никто. Я бы первый побежал брать у него интервью… У Левина, вероятно, были веские причины скрывать свое авторство. Об этом Вы справедливо пишете в своей статье.

Думаю, что жизнь и творчество писателя, приобретшего европейское признание (если его спутали с таким изощренным стилистом, как Набоков, а с первой рецензией на “Роман с кокаином” еще в 1937 году выступил Владислав Ходасевич), достойны глубокого научного исследования. В чем, возможно, поможет ереванский архив Марка Левина. Собственно, почему бы не переиздать “Роман с кокаином”? Он так созвучен нашему времени…

Владимир Шахназарян.

Уважаемый Владимир Аршакович!

Докладываю Вам, что “Роман с кокаином” переиздан. Только что. В известном московском издательстве “Согласие”. В прекрасной серии “Dixi”. С обширным исследовательским аппаратом в приложениях.

Я думаю, что он не раз еще будет переиздан.

Вам же — спасибо за штрихи, какие может знать только очевидец и непосредственный свидетель.

В качестве писателя Агеева Марк Левин действительно был никому не известен, я бы сказал, надежно законспирирован, и именно в этом смысле я написал, что в Ереване обнаружилась “безвестная могила”, но обнаружилась она именно потому, что следы писателя Агеева стали искать. Преподавателя Левина искать не надо было — его знали. Вы очень хорошо дополнили картину.

Архив уже хорошо помог делу: в издании “Dixi” обнародованы интереснейшие материалы.

Приведу кое-что.

1933. Из письма Марка Левина Николаю Оцупу, одному из редакторов эмигрантского журнала “Числа”. Из Бей-оглу, Турция, в Париж.

<…> Хочу обратиться к Вам с просьбой, которая, если Вам и покажется странной, так разве только потому, что Вы далеки от условий местной жизни. Дело в следующем. В доме, где я живу, в коридоре рядом, живет русский эмигрант <...> Человек этот умственно так же темен, как его борода. В течение дня он занят чисткой своей шпаги и перемежающимся спаньем и пьянством. Живет, как полагается, на средства местного благотвор. комитета. А вот представьте: человек этот слышит, что я много пишу на машинке, иногда даже ночью, машинка у меня русская, сам я еврей, словом — для этого человека всего этого больше чем достаточно. С месяц тому назад он донес на меня, у меня был обыск, думаю, однако, что одним доносом он не удовлетворится и за первым последует второй. Поэтому хочу просить Вас, если возможно, прислать мне, и не откладывая, письмо с официальным штампом Вашего журнала, в котором на машинке и на французском языке подтверждалось бы, что я Ваш сотрудник и что то, что я пишу , — для Вас и печатается в Вашем эмигрантском журнале. Это будет мне защитной грамотой. А то, знаете, рассказывать этим людям про то, что я, как человек с умом, сердцем, совестью, не могу ни сочувствовать, ни помогать совершающемуся в “там”, очень уж противно <…>

(Публикация А.И.Серкова).

1939. СПРАВКА ГЕНЕРАЛЬНОГО КОНСУЛА СССР В СТАМБУЛЕ.

В НАРОДНЫЙ КОМИССАРИАТ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ

ЛЕВИ МАРК ЛЕОНТЬЕВИЧ (Лазаревич) — парагвайский подданный рождения 1898 года в г. Москве. Происходит из бывшей купеческой семьи, уже разорившейся в 1906 г. Получив образование в объеме гимназии в Москве, Леви с 1918 до конца 1924 г. работал в ВСНХ и Аркосе, а затем по советскому заграничному паспорту выехал в Германию для освоения дела крашения мехов. Устроившись на работу в немецком концерне “Эйтингон Шильд”, он уже больше не возвращался в Союз, променяв, по его словам, советский паспорт на парагвайский. (Зачеркнуто первоначальное: парагвайскую липу.)

В 1930 г. он покинул Германию и приехал в Турцию, где занимался преподаванием языков и даже литературной деятельностью. Им написана книжка под названием “Повесть с кокаином” и вышла в парижском эмигрантском издании “Дом книги”.

Леви указывает, что это безобидная книжка, в ней не содержится ни одного слова, направленного против СССР, и вообще это вынужденное произведение, написанное ради своего существования.

Из имевших место бесед можно было бы сделать тот вывод, что Леви, видимо, продумал и осознал глубину совершенной им ошибки и старается загладить ее на практической работе в фирме “Ашет” путем реализации антифашистской литературы и советских изданий. На протяжении последних лет он работает в этой фирме и поддерживает свои деловые связи с Торгпредством.

Из разговоров можно также усмотреть, что Леви честно настроен в отношении СССР и производит неплохое впечатление. Однако Консульство еще слишком мало его знает, чтобы дать о нем безошибочное и всестороннее заключение. Вместе с тем мы не имеем каких-либо данных, которые компрометировали бы его. Поскольку он нам мало известен, мы считаем целесообразным воздержаться от приема в сов. гражданство и не поддерживаем его ходатайства.

г. Стамбул 22.IV. 39 г.

Генконсул СССР в Стамбуле Георгиевский.

Секретарь Ипатов.

(Архив внешней политики РФ МИД РФ. Фонд Генерального консульства СССР в Стамбуле. Оп.30. Д.51. Л.1 об. Машинопись.)

1961. АВТОБИОГРАФИЯ НА ЛЕВИ МАРКА ЛЕОНТЬЕВИЧА (так в тексте. — Л. А.).

Я родился в 1898 г. в Москве. Мой отец, служащий крупной меховой фирмы, умер в 1904 г. После его смерти моя мать и я жили на средства моего брата Александра, служившего в Международном банке. В 1908 г. я поступил в московскую гимназию Креймана, окончив ее в 1916 г. В этом же году поступил в МГУ на юридический факультет, откуда отчислился в 1919 г., с 3 курса, поступив в качестве инспектора транспортного отдела ВСНХ, был командирован в поезд особоуполномоченного СТО т. Владимирова Мирона Константиновича — одного из руководителей Южного фронта против Деникина. В поезде Владимирова проработал до конца гражданской войны (был контужен). В 1 923 г., зная с детства иностранные языки, поступил переводчиком в “Аркос” в Москве. В 1924 г. просил о разрешении выезда за границу и, получив заграничный паспорт, уехал в Лейпциг (Германия). Там, работая в немецкой меховой фирме, учился на филологическом факультете Лейпцигского университета, закончив его в 1928 г., после чего до 1931 г. работал преподавателем в школе иноязыков Берлиц. В 1931 г. переехал в Париж, где проработал в школе Берлиц 1933/34 г., после чего был принят преподавателем иноязыков для турецких экстернов в Лозаннский университет, где проработал до 1938/39 г. Ввиду войны, охватившей Европу, выехал через Южную Францию (Марсель) пароходом в Стамбул (Турция). В Стамбуле поступил на работу в отделение французской книжной торговли “Либрери Ашет”, заведуя русским и немецким отделом, кроме того, работал переводчиком при корреспонденте ТАСС и преподавателем в школе Берлиц. В июле 1942 г. был выслан турецкой полицией, препровожден до границы (Кызыл-Базар), откуда через Ленинакан приехал в Ереван. Здесь с сентября 1942 г. работаю в качестве преподавателя иноязыков в университете. Ни я, ни кто-либо из членов моей семьи никогда не состояли под судом и следствием, — арестам и высылкам не подвергались.

7 сентября 1961 г.

(ЦГАНИРА. Ф. 936, Личное дело М. Леви. Лл. 54—55).

Последний документ показывает, что Марк Левин хорошо понимал, о чем нужно писать и о чем можно не писать в служебной автобиографии. Второй документ показывает, что “где надо” об авторстве “Романа с кокаином” знали. А где не надо, стало быть, не знали, и слава Богу. Первый документ показывает, от кого именно авторство следовало особенно тщательно скрывать. От соседей.

И еще один небезынтересный вопрос, Владимир Аршакович. Вы пишете:

В Армении, в отличие от России, интеллигенция пользуется большим уважением. Характерно, что в армянском языке нет слова “интеллигент”, а есть слово “мтаваркан”, что звучит почти как мыслитель.

Не буду углубляться в отвлеченный спор о русской интеллигенции. Замечу только, что слово “интеллигент” отсутствует не только в армянском языке, его нет ни в одном языке мира, кроме русского, и во все языки мира оно вошло именно в переводе с русского.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments