dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Так что же случилось с цивилизацией Майя?

Предлагаемая статья - приложение к предыдущей записи, где рассказывается о Гватемале.

Теории, объясняющие коллапс майя социальными и военно-политическими кризисами или внешним вторжением

Стюфляев Максим

История царств майя

Если объяснения катастрофы главным образом экологическими факторами выглядят неубедительно, возможно, ее причину следует искать в кризисе общественных отношений и институтов?



Такая постановка вопроса выглядит тем более обоснованной, если принять во внимание, что коллапс цивилизации классического периода ярче всего проявился именно в крахе существовавшей общественно-политической системы. Социальные теории коллапса появились практически одновременно с экологическими. В 1950-х годах самый авторитетный из майянистов того времени Э. Томпсон выдвинул гипотезу о гибели цивилизации майя классического периода вследствие бунта широких крестьянских масс. По мнению этого ученого, в меру того, как древние города майя процветали, росла пропасть, которая разделяла элиту и низы общества. В конце концов, не выдержав угнетения и поборов, простые общинники восстали. В порыве гнева они истребили знать, разрушили прекрасные дворцы и храмы, разбили статуи богов, которым еще недавно поклонялись. По словам Томпсона, цветущая страна майя уже больше никогда не оправилась от последствий этого жестокого социального кризиса, и величественные города вскоре окутало безмолвие.[i]

Теория о восстании низов была популярна среди майянистов середины ХХ века, однако сегодня сколько-нибудь серьезные аргументы в ее поддержку отсутствуют. Прежде всего, во времена Томпсона историки имели еще очень смутное представление об общественно-политической организации майя классического периода. Отстаивались точки зрения о существовании «Древнего царства» или федерации нескольких главных городов. Сегодня мы знаем, что политическая карта майя в рассматриваемую эпоху была весьма пестрой, складывалась из многочисленных крупных и мелких царств. Крайне сомнительно, что все они могли исчезнуть в результате народных восстаний за сравнительно небольшой промежуток исторического времени. Внутренняя структура общества также была сложной, ее нельзя сводить к примитивной схеме существования двух враждующих между собой классов. Помимо элиты и крестьянских низов существовала довольно многочисленная прослойка «среднего класса», состоявшего из архитекторов, скульпторов, писцов, ремесленников, торговцев, воинов.[ii] Кроме того, революции и волнения низов постоянно случаются в разных точках земного шара, но сами по себе едва ли могли привести к запустению многочисленных городов. Что же касается разбитых стел и алтарей с изображениями богов и царей, обнаружение которых стало когда-то главным аргументом в пользу гипотезы Томпсона, то состояние этих монументов объясняется в одних случаях (Пьедрас-Неграс) последствиями междоусобных войн, а в других (Тикаль) существовавшей у майя практикой разбивания и «погребения» древних календарных памятников.[iii]        




Трон из Пьедрас-Неграса. Подобно многим другим памятникам культуры майя, он был еще в древности разбит на несколько частей и в таком виде найден археологами. Э. Томпсон считал разбитые монументы признаком восстания крестьян, хотя более вероятно, что в действительности Пьедрас-Неграс в начале IX века был жестоко разорен войском из соседнего Йашчилана.

Трон из Пьедрас-Неграса. Подобно многим другим памятникам культуры майя, он был еще в древности разбит на несколько частей и в таком виде найден археологами. Э. Томпсон считал разбитые монументы признаком восстания крестьян, хотя более вероятно, что в действительности Пьедрас-Неграс в начале IX века был жестоко разорен войском из соседнего Йашчилана.



Весьма оригинальное объяснение причин коллапса предложил Д. Палестоун, по мнению которого кризис общества майя был спровоцирован господствовавшими в нем представлениями о времени и космосе. Этой концепции уделил определенное внимание в своей последней книге ведущий специалист по иероглифической письменности майя Д. Стюарт.[iv] Основные ее положения сводятся к следующему. Известно, что, в отличие от жителей современной Европы, майя воспринимали время не линейно, а циклично. Именно на идее сменяющихся циклов (двадцатилетий, четырехсотлетий и так далее) базировалась их сложная календарная система. Аналогичным образом, в мифах майя мы встречаем представление о сотворении мира в несколько этапов (циклов). Палестоун предположил, что представления о циклах времени и развития вселенной оказали непосредственное влияние на общественно-политическую историю майя. Давно отмечено, что расцвет цивилизации в южных низменностях примерно укладывается в рамки важного календарного цикла, десятого четырехсотлетия по Долгому счету (9.0.0.0.0-10.0.0.0.0 или 435-830 годы по григорианскому календарю). Палестоун, Стюарт и другие авторы считают, что такое совпадение, возможно, не является простой случайностью. Майя верили в предопределенность судьбы и влияние на нее календарных циклов, поэтому вполне могли связать усиливающиеся объективные кризисные явления (переизбыток населения, болезни, постоянные войны) с наступлением новой исторической эпохи и прийти к мысли, что их цивилизация обречена погибнуть. В пользу данного предположения отчасти работает тот факт, что после коллапса восприятие календаря древними майя, видимо, каким-то образом изменилось, и они перестали высекать даты Долгого счета на своих монументах.

Теория Палестоуна, безусловно, выглядит очень интересной и заманчивой, но ее крайне трудно обосновать какими-либо надежными доказательствами. Из таких поздних источников, как книги Чилам Балам, мы знаем, что майя действительно верили во влияние календаря на ход своей истории.[v] Стоит, однако, отметить, что во всем обширном корпусе иероглифических текстов классического периода пока не найдено ни одной «пророческой» надписи, в которой бы гибель городов четко связывалась с окончанием календарного цикла. Поэтому вся гипотеза о роковой роли календаря сейчас основывается исключительно на любопытных, но не поддающихся проверке умозаключениях.

Одними из самых убедительных являются объяснения коллапса военно-политическими факторами. Ряд исследователей считали, что царства майя классического периода истощили друг друга в ходе непрерывных междоусобных войн. В частности, А. Демарест на основании материалов из Петешбатуна выделил четыре стадии эскалации военных конфликтов. По мнению этого ученого, до VII века войны майя по преимуществу носили элитный и ритуальный характер, и мало затрагивали основную массу населения. Но, по мере роста численности элиты и усиления конкуренции внутри нее, их ожесточенность и разрушительность возрастала, что, в конечном итоге, привело к опустошению обширных территорий.[vi]

Оценивая эту концепцию, трудно отрицать, что междоусобные войны могли сыграть значительную роль в развитии кризиса цивилизации классического периода, а в отдельных регионах данный фактор, похоже, действительно был определяющим. Например, в упомянутом Петешбатуне в VIII веке вокруг городов и даже их главных площадей строились мощные оборонительные стены, для возведения которых порой использовались блоки разбитых монументов с иероглифическими надписями, но это не спасло местных жителей, в конце концов, крупнейшие центры региона были разорены.[vii] На Усумасинте последнее упоминание царства Йокиб-К’ина’ (Пьедрас-Неграс) связано с его поражением в войне против соседнего Па’чана (Йашчилан), поэтому весьма вероятно, что причину упадка Пьедрас-Неграса следует искать в опустошении этого города победителями.[viii] Вместе с тем, с утверждением Демареста, что до начала VII века войны затрагивали в основном элиту, согласиться невозможно. Читателям «Истории царств майя» уже хорошо известно о масштабных военных кампаниях, организованных «Священными Канульскими Владыками» в VI веке, о двух разорениях Лакамхи (Паленке) и 130-летнем безмолвии в Тикале. Поэтому, несмотря на обильные свидетельства губительных последствий войн между царствами, историкам пока так и не удалось убедительно ответить на ключевой вопрос: почему именно в IX-X веках эти столкновения привели к столь масштабному кризису, тогда как прежде древним майя удавалось преодолевать связанные с ними отрицательные последствия? Тем не менее, мысль об ужесточении конфликтов по мере увеличения численности элиты представляется весьма продуктивной, и мы к ней еще вернемся.

Реконструкция главной площади Дос-Пиласа во времена упадка города. Оставшиеся жители использовали каменную кладку дворцов и пирамид для сооружения двойной оборонительной стены вокруг своего поселения.

Реконструкция главной площади Дос-Пиласа во времена упадка города. Оставшиеся жители использовали каменную кладку дворцов и пирамид для сооружения двойной оборонительной стены вокруг своего поселения.

Завершая этот краткий обзор представленных в литературе различных объяснений коллапса майя, хотелось бы особо остановиться на гипотезе, в соответствии с которой кризис был вызван вторжением в южные низменности некоего внешнего противника. Именно такой сценарий развития событий считает одним из наиболее убедительных известный российский археолог В. Гуляев.[ix] Долгое время в литературе была популярна гипотеза о вторжении на земли майя тольтеков – народа, создавшего свое крупное государство на территории Центральной Мексики. И хотя тольтекское завоевание Юкатана в действительности является историографическим мифом,[x] вопрос об участии в коллапсе майя чужеземцев более сложен.

Стела 13 из Сейбаля, прорисовка Я. Грэхэма. Яркий образец позднего монумента, отличающегося от традиционного майяского канона. Эта и некоторые другие стелы считались признаком усиления чужеземного влияния в Сейбале в IX веке.

Стела 13 из Сейбаля, прорисовка Я. Грэхэма. Яркий образец позднего монумента, отличающегося от традиционного майяского канона. Эта и некоторые другие стелы считались признаком усиления чужеземного влияния в Сейбале в IX веке.

Изначально теория о проникновении в южные низменности на рубеже VIII-IX веков большого количества иноплеменников основывалась на оценке данных археологических раскопок. Так, ученые из Гарвардского университета, работавшие в 1960-х годах в городище Алтар-де-Сакрифисьос (Гватемала), пришли к выводу, что в IX веке традиционная местная керамика была быстро и полностью вытеснена новой «тонкой оранжевой» керамикой, нетипичной для майя. Сходные процессы в это же время наблюдались и в расположенном к востоку от Алтар-де-Сакрифисьоса городище Сейбаль. Там в первой половине IX века устанавливались стелы, многими чертами отличавшиеся от традиционного майяского канона. На этих монументах изображены нетипичные для майя персонажи с длинными волосами и в необычных костюмах. Кроме того, в IX-X веках в Сейбале появляется вышеупомянутая «тонкая оранжевая» керамика. Опираясь на эти данные из Алтар-де-Сакрифисьоса и Сейбаля, Р. Адамс и другие исследователи пришли к выводу, что города Петешбатуна и долины реки Пасьон в IX веке были завоеваны многочисленной группой выходцев из Центральной Мексики или же мексиканизированными майя с побережья Мексиканского залива. В свое время такое видение развития событий пользовалось широкой поддержкой, но исследования последних лет не подтверждают масштабного чужеземного влияния в регионе. Прежде всего, более тщательное изучение «тонкой оранжевой» и «тонкой серой» керамики показало, что на Усумасинте и в регионе Паленке традиция их производства уходит корнями еще в раннюю классику. Таким образом, эти типы керамики не могут считаться чужеземными, они происходят из западных царств майя. Кроме того, городища Алтар-де-Сакрифисьос и Сейбаль расположены, соответственно, на запад и на восток от Петешбатуна, следовательно, гипотетические завоеватели никак могли бы обойти этот регион стороной. Тем не менее, для керамики из центров Петешбатуна в целом характерна преемственность, изделия IX века мало отличаются от керамики предшествующей эпохи. В стиле архитектуры и монументальной скульптуры также не замечено существенных изменений.[xi] Что же касается стел из Сейбаля, то в настоящее время преобладает точка зрения, что длинные волосы не являются чертой, присущей исключительно чужеземцам. Длинноволосые персонажи известны, к примеру, на стелах из соседних с Сейбалем городищ Дос-Пилас и Мачакила. Против версии, что поздние правители Сейбаля были чужеземцами, говорит также использование ими традиционного «эмблемного иероглифа» местной династии.[xii]

Фрагменты монумента неизвестного происхождения, в надписи на котором упомянут некий «чужеземный калоомте’». Фотография О. Чинчиллы.

Фрагменты монумента неизвестного происхождения, в надписи на котором упомянут некий «чужеземный калоомте’». Фотография О. Чинчиллы.

Таким образом, старые аргументы в поддержку гипотезы о внешнем вторжении как причине коллапса майя, основанные на анализе иконографии и археологических данных, были в последнее время оспорены. Но, совершенно неожиданно, им на смену пришли новые свидетельства, полученные из иероглифических надписей. В 2010 году появились публикации о находке в одной из частных коллекций в Гватемале двух фрагментов очень интересного позднеклассического текста неизвестного происхождения.[xiii] На основании стиля иероглифов надпись связывают с регионом Южного Петена, и, более точно, с областью близ Мачакилы или долины реки Пасьон. Она примечательна упоминанием неизвестного ранее «эмблемного иероглифа» «Священный Хобонский Владыка», а также сообщениями о «прибытии» в день 9.16.6.15.16, 8 Киб 14 Поп (17 февраля 758 года) «чужеземного калоомте’» и разорении им четырьмя днями позднее некой провинции[xiv]. Титул «чужеземный калоомте’» уникален для текстов майя. Поскольку пока удалось обнаружить лишь отрывки первоначальной надписи, нам следует быть очень осторожными в выводах, но можно заключить, что в 758 году некий чужеземный правитель или полководец прибыл в царство Хобон и завоевал селение или область в его составе. Соблазнительно предположить, что тем самым он создал первый собственный форпост в землях майя. Оттуда чужеземцы со временем могли распространить свое влияние на Восточный Петен, где в первой половине IX века появился военачальник с явно немайяским именем Папамалиль.[xv] Насколько можно судить по имеющимся источникам, он утвердился в царстве К’анвицналь (Уканаль) и наладил тесные контакты с владыками К’анту’ (Караколь) и Са’аля (Наранхо). В 830 году при поддержке К’анвицналя произошел переворот в уже знакомом нам Сейбале, где, видимо, привели к власти потомка старой местной династии, свергнутой ранее в 735 году.[xvi] Какой вывод можно сделать из этой череды событий? Очевидно, что на сегодняшний день отсутствуют сколько-нибудь убедительные доказательства массового вторжения или переселения чужеземцев в южные низменности майя в конце классического периода. Тем не менее, в регионе вполне могли закрепиться какие-то отдельные отряды хорошо подготовленных воинов, возглавляемые «чужеземным калоомте’», а позднее Папамалилем. Вмешиваясь в давние конфликты между царствами майя, они в отдельных случаях могли опираться на поддержку местных элит, как это, видимо, и произошло в Сейбале. Эта ситуация очень напоминает «прибытие» в IV веке в Петен военачальника Сихйах-К’ахк’а из Теотиуакана. Конечно, «ограниченный контингент» чужеземцев едва ли мог стать главной причиной коллапса, но в отдельных царствах он был бы вполне способен сыграть роль дополнительного разрушительного фактора. К сожалению, предложенная интерпретация в настоящее время все еще остается очень спекулятивной по причине малочисленности и краткости источников. Если она подтвердится в ходе дальнейших исследований и открытия новых надписей, то вопрос о последствиях внешнего вторжения снова станет одним из самых актуальных.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments